– Ну что ты, в самом деле, жадничаешь? Отрежь еще кусочек, вон тот, с розочкой из крема. У меня сегодня, можно сказать, стресс, мне сладкое для мозга необходимо. А тебе, Оля, все равно на диету пора, посмотри, как бока над джинсами нависают. Я тебе как подруга говорю, добра желаю.
Лида сидела на моей кухне, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и указывала наманикюренным пальцем на торт, который я купила к приходу мужа. Был вечер пятницы, я валилась с ног от усталости после тяжелой недели в офисе, мечтая только о горячей ванне и тишине. Но вместо тишины в моей квартире уже третий час звучал голос Лиды.
– Лид, это торт для Игоря. У него проект сдали, он просил «Наполеон», – попыталась я слабо возразить, но нож в моей руке уже послушно отпиливал внушительный кусок десерта.
– Ой, да ладно тебе! Игорь твой не обеднеет, если я кусочек съем. А то и два. Он мужчина крупный, ему вредно много мучного. А я – женщина одинокая, несчастная, мне эндорфины нужны, чтобы в депрессию не скатиться. Ты же знаешь, какой Колька козел, алименты опять задерживает, на работе начальник зверствует…
Я поставила перед подругой тарелку и тяжело вздохнула, опускаясь на стул напротив. Этот монолог я слышала в разных вариациях последние полгода. С тех пор как Лида развелась с мужем и переехала в съемную «однушку» на окраине, она практически поселилась у нас.
Мы дружили со студенческой скамьи. Двадцать лет – срок немалый. Вместе готовились к экзаменам, вместе бегали на свидания, я была свидетельницей на её свадьбе, она крестила моего сына. Но раньше наше общение было легким, равноправным. Мы встречались в кафе, гуляли в парке, болтали по телефону. Теперь же дружба превратилась в какую-то странную повинность.
Лида приходила без звонка. Просто ставила перед фактом: «Я тут мимо пробегала, дай, думаю, к любимой подруге заскочу». И заскакивала. На час, на два, на весь вечер. Она жаловалась на жизнь, на безденежье, на несправедливость судьбы. При этом она с завидным аппетитом опустошала наш холодильник, критиковала мой ремонт, давала непрошеные советы по воспитанию уже взрослого сына и, конечно, проходилась по моей внешности.
– Кстати, – Лида прожевала кусок торта и обвела взглядом кухню. – Шторы эти тебе давно сменить пора. Цвет какой-то… больничный. И люстра эта пыль собирает. Вот у Светки, помнишь её с потока? У неё муж бизнесмен, так там такой ремонт закатили! А вы с Игорем вроде тоже зарабатываете, а живете скромненько. Экономите? В кубышку складываете? Смотри, Оль, деньги должны работать, а то инфляция сожрет. Или Игорь от тебя заначки делает?
– Никто ничего не делает, Лида. Нам нравится наш ремонт. И шторы эти я люблю, это лен, натуральный материал.
– Ну-ну, – хмыкнула подруга, подбирая пальцем крошки со стола. – Тебе виднее. Просто со стороны виднее, как говорится. Замылился у тебя глаз, Оленька. Заросла ты бытом.
В замке повернулся ключ. Лида даже не шелохнулась, продолжая пить чай из моей любимой кружки, которую я никому не разрешала брать.
В кухню вошел Игорь. Выглядел он уставшим, галстук был сбит набок, в руках портфель и пакет с продуктами. Увидев гостью, он на долю секунды скривился, но тут же натянул дежурную вежливую улыбку.
– Добрый вечер. Лида, ты еще здесь?
– И тебе привет, Игорек! – радостно отозвалась она. – А что значит «еще»? Ты меня выгоняешь, что ли? Я, между прочим, твою жену развлекаю, пока ты там карьеру строишь. Ей одной скучно.
– Оля не одна, Оля отдыхать должна, – буркнул муж, проходя к раковине мыть руки. – У нас были планы на вечер.
– Ой, какие у вас могут быть планы? – рассмеялась Лида. – Сериал смотреть и спать? Вы же пенсионеры в душе. Ладно, ладно, не сопи, Игорек. Ухожу я. Чувствую, не рады мне тут.
Она неторопливо встала, одернула кофточку, демонстративно медленно допила чай.
– Оль, проводишь? И, кстати, дай мне с собой пару котлет, что вы вчера жарили. Я видела в холодильнике кастрюлю. А то мне готовить совсем некогда, да и продуктов нет. Зарплату только в понедельник дадут.
Мне стало неловко. Отказать в еде казалось чем-то мелочным, низким. Я молча достала контейнер, положила котлеты, добавила гарнир.
– Спасибо, подруга! Ты настоящая, не то что некоторые, – она выразительно покосилась на спину Игоря. – Ладно, побежала я. Завтра заскочу, у меня выходной, помогу тебе шкафы разобрать, а то у тебя там, небось, черт ногу сломит.
Когда за Лидой закрылась дверь, Игорь выдохнул так громко, словно держал воздух в легких последний час.
– Оля, это невыносимо, – сказал он, устало садясь за стол. – Она живет у нас. Она ест нашу еду, она сидит на нашем диване, она лезет в наши разговоры. Сколько можно?
– Игорь, ну ей трудно сейчас, – привычно начала я оправдываться. – Она одна, без поддержки. Мы же друзья.
– Друзья? – муж посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Оля, это не дружба. Это паразитизм. Она тянет из тебя энергию, время и ресурсы. Ты видела, как она смотрела на новые часы, которые я тебе подарил? Словно прикидывала, сколько они стоят в ломбарде. Мне не нравится её взгляд. Он злой.
– Ты преувеличиваешь. Лида просто непосредственная. Ну, характер такой.
– Характер… – Игорь махнул рукой. – Смотри, Оля. Однажды это добром не кончится. У меня плохи предчувствия.
Я тогда отмахнулась от слов мужа. Мне казалось, что он просто ревнует меня к подруге или устал от гостей. Как же я ошибалась. И как скоро мне пришлось пожалеть о своей беспечности.
Странности начались через пару недель после этого разговора. Сначала я стала замечать, что вещи в доме лежат не на своих местах. Я была педантом: крем всегда стоял слева от зеркала, расческа – справа, шкатулка с украшениями – закрыта на замочек. Но возвращаясь с работы, я то и дело находила расческу с чужими волосами (у меня темные, у Лиды – рыжие крашеные), флаконы духов стояли иначе, а в ванной было влажное полотенце, хотя утром оно было сухим.
Я списывала все на свою забывчивость или на Игоря. Может, приходил в обед домой? Муж отрицал, говорил, что я схожу с ума от переутомления.
Потом пропала моя золотая цепочка. Тоненькая, не слишком дорогая, но памятная – подарок родителей на окончание института. Я обыскала всю квартиру. Перетряхнула все ящики, заглянула под плинтусы. Нет цепочки.
– Лида, ты не видела мою цепочку? – осторожно спросила я, когда подруга в очередной раз пришла «на чай».
Лида поперхнулась печеньем и округлила глаза.
– Ты что, Оля? На меня намекаешь? Дожили! Двадцать лет дружим, а ты меня в воровстве подозреваешь?
– Нет-нет, что ты! – я тут же стушевалась. – Просто спросила. Вдруг я её на стол положила, а ты случайно смахнула…
– Ничего я не смахивала! – обиженно поджала губы Лида. – И вообще, у тебя склероз, дорогая. Сама куда-то засунула, а на честных людей думаешь. Может, у тебя домработница ворует?
– У нас нет домработницы, я сама убираю.
– Ну, значит, Игорь твой любовнице подарил! – хохотнула она. – Шучу, шучу! Не делай такое лицо. Просто ищи лучше.
Осадок от разговора остался неприятный. Я чувствовала себя виноватой. И правда, как я могла подумать на подругу? Она, конечно, беспардонная, но не воровка же.
Развязка наступила неожиданно. Игоря отправили в командировку на неделю. Лида, узнав об этом, тут же активизировалась.
– О, так ты соломенная вдова! – радостно верещала она в трубку. – Ну все, я переезжаю к тебе на пару дней! Устроим девичник, вина попьем, кости мужикам перемоем. Не скучать же тебе одной в четырех стенах!
Я пыталась отказаться, ссылаясь на завал на работе, но Лида была настойчива. В итоге мы договорились, что она приедет в среду вечером.
Во вторник утром я, как обычно, уехала в офис. День был суматошный, совещание за совещанием. В обед у меня разболелась голова так, что буквы на мониторе начали расплываться. Таблетки не помогали. Начальница, посмотрев на моё бледное лицо, сжалилась и отпустила меня домой отлежаться.
Я приехала к дому около двух часов дня. Машину Игоря я не брала, приехала на такси. Подходя к подъезду, я увидела знакомый силуэт в окне нашей гостиной. Кто-то стоял за тюлем и смотрел на улицу. Сердце пропустило удар. Игорь в Питере. Сын живет в общежитии института. Дома никого быть не должно.
Вор?
Я дрожащими руками достала телефон, хотела набрать полицию, но потом присмотрелась. Силуэт был женский. Рыжие волосы.
Лида?
Но как? Ключей у неё не было. Я никогда не давала ей дубликат. Или давала? Я лихорадочно перебирала в памяти события. Месяц назад я потеряла связку ключей. Искала два дня, потом они чудесным образом нашлись в кармане пальто, которое я точно проверяла. Лида тогда была у нас, помогала искать…
Меня обдало холодом. Я медленно, стараясь не шуметь, открыла подъездную дверь своим ключом. Поднялась на лифте. Подошла к нашей двери. Из квартиры доносились голоса. Мужской и женский. Смех. Звон бокалов.
Я не стала вставлять ключ в замок. Я прижалась ухом к двери.
– …ну ты даешь, Лидок! Хата шикарная, – говорил незнакомый мужской голос, грубоватый, с хрипотцой. – И что, правда твоя?
– Моя, котик, моя, – голос Лиды звучал томно, так она разговаривала, когда хотела произвести впечатление. – Бывший муж оставил при разводе, откупился, гад. Но я тут редко бываю, в основном на даче живу или за границей. А эта квартира так, для души стоит. Ну и для встреч с такими красавчиками, как ты.
– А шмоток-то сколько! – восхищался мужчина. – И техника дорогая. Слушай, а может, продадим чего? Тебе же не убудет, раз ты такая богатая. Вон ту плазму, например. Или побрякушки в спальне.
– Не торопись, милый, – хихикнула Лида. – Успеем. Я пока присматриваюсь, что тут лишнее. Хозяйка… то есть я, давно тут ревизию не наводила. Слушай, налей еще коньячка. Это «Хеннесси», дорогой, у меня в баре всегда элитка стоит.
Меня затрясло. Гнев, обида, шок – все смешалось в один горячий ком в горле. Она не просто приходила сюда. Она сделала дубликат, когда «помогала искать» ключи. Она водила сюда мужиков, пока мы были на работе. Она выдавала мою квартиру за свою! Она пила коллекционный коньяк Игоря, который он берег для юбилея отца.
Я хотела ворваться внутрь, устроить скандал, вышвырнуть их. Но что-то меня остановило. Страх. Я одна. Там какой-то мужик, судя по голосу – не интеллигент. А вдруг он агрессивный? Вдруг Лида, загнанная в угол, сделает что-то страшное?
Я спустилась на пролет ниже и набрала номер полиции.
– У меня в квартире посторонние. Да, взлом. Нет, я не заходила, слышу голоса. Приезжайте срочно.
Потом я позвонила Игорю.
– Игорек, не волнуйся, но у нас в квартире Лида с каким-то мужиком, – прошептала я, стараясь, чтобы голос не срывался. – Я вызвала полицию.
– Что?! – заорал он так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. – Оля, не вздумай заходить! Жди наряд! Я сейчас попрошу соседа, дядю Васю, он бывший боксер, пусть поднимется к тебе для подстраховки. Боже, я же говорил! Я знал, что эта змея нас подставит!
Полиция ехала мучительно долго, хотя прошло всего минут пятнадцать. За это время я услышала, как открылась дверь, и они вышли на лестничную площадку.
– Ну что, к тебе или в сауну? – спросил мужик.
– Давай здесь еще побудем, – капризно протянула Лида. – Сейчас только мусор вынесу, а то тут в ведре какие-то объедки, воняют. Служанка моя приходила, забыла выкинуть.
Она называла меня служанкой. В моей собственной квартире.
В этот момент лифт дзинькнул, и из него вышли двое полицейских в бронежилетах и с автоматами. Следом выскочил сосед дядя Вася в тренировочных штанах и с монтировкой в руке.
Лида и её кавалер застыли. Мужик был в одной майке и джинсах, Лида – в моем шелковом халате, который Игорь привез из Италии.
– Граждане, документы! – рявкнул полицейский. – Поступил сигнал о проникновении.
– Какое проникновение? – взвизгнула Лида, бледнея на глазах. – Я хозяйка! Это моя квартира! Мы тут отдыхаем!
– Хозяйка здесь я, – сказала я, поднимаясь по ступенькам.
Лида увидела меня, и её лицо перекосилось так, словно она увидела призрака. В её глазах плескался не стыд, нет. Там был животный страх и какая-то запредельная ненависть.
– Оля? – прохрипела она. – Ты… ты чего так рано? Ты же на работе…
– А ты, Лида, я смотрю, тоже трудишься в поте лица, – я кивнула на распахнутую дверь квартиры, откуда тянуло сигаретным дымом. Они курили в моем доме! Мы с Игорем не курим, у нас непереносимость табака.
– Это ошибка! Оля, скажи им! Мы же подруги! Я просто… просто цветы полить зашла! – она начала метаться, пытаясь снять мой халат, путаясь в рукавах.
– С мужиком и коньяком цветы поливаешь? – усмехнулся дядя Вася, поигрывая монтировкой. – Хороша «цветочница».
Полицейские быстро разобрались в ситуации. У мужика документов не оказалось, его сразу скрутили. Лида пыталась что-то лепетать про «розыгрыш», про то, что она хотела сделать сюрприз, но когда я показала паспорт с пропиской, её аргументы закончились.
Нас всех забрали в отделение.
Там, в кабинете следователя, вскрылась правда, от которой у меня волосы встали дыбом. Оказалось, что Лида не просто водила мужиков. Она проворачивала целую схему.
Этот «кавалер» был не первым. Лида знакомилась на сайтах знакомств, представлялась богатой вдовой или бизнес-леди, приводила мужчин в мою квартиру, чтобы пустить пыль в глаза. Она брала у них деньги в долг «на развитие бизнеса», под залог «своего» имущества. Одному она даже обещала продать эту квартиру с большой скидкой, взяла задаток в пятьдесят тысяч рублей.
Но самое страшное было даже не это. В сумочке Лиды нашли связку ключей. Моих ключей. И блокнот.
Следователь, молодой хмурый парень, дал мне почитать этот блокнот.
«Вторник. Оля у стоматолога до 19:00. Можно вынести шубу».
«Четверг. Игоря не будет. Придет оценщик по антиквариату, показать икону бабушкину».
«План: Подсыпать Оле в чай то средство, чтобы у неё началась аллергия или диарея. Пусть поедет в санаторий. Квартира будет свободна на две недели. Сдам посуточно».
Я читала эти строки, и меня тошнило. Физически тошнило. Человек, которого я считала почти сестрой, планировал травить меня лекарствами, чтобы сдать мою квартиру под притон на время моего лечения! Она расписала график вывоза моих вещей. Она уже договорилась с ломбардом о сдаче моей шубы и столового серебра.
– Она больная? – спросила я следователя, возвращая блокнот. Руки были липкими от ужаса.
– Психиатрическая экспертиза покажет, – пожал плечами он. – Но скорее всего, просто алчная и беспринципная. Сейчас таких много. Зависть, гражданочка, страшная сила. Она ведь считала, что вы ей должны. Что вы живете незаслуженно хорошо, а она страдает. Вот и решила «восстановить справедливость».
Лиду я увидела еще раз, когда подписывала протокол. Она сидела в «обезьяннике», ссутулившаяся, жалкая, в своем дешевом платье, которое было под моим халатом. Увидев меня, она бросилась к решетке.
– Оля! Олечка! Прости! Я дура! Бес попутал! Забери заявление! Меня же посадят! У меня сын, Оля! Ты же крестная! Пожалей его!
– А ты меня жалела, Лида? – тихо спросила я, глядя ей в глаза. – Когда писала про средство от диареи? Когда приводила уголовников в мою спальню? Когда хотела продать бабушкину икону?
– Я просто хотела пожить красиво! Хоть немножко! Как ты! Почему тебе все, а мне ничего? Чем я хуже?! – вдруг заорала она, и лицо её исказилось злобой. – Ты всю жизнь на всем готовом! И муж у тебя, и квартира, и работа! А я? Я ненавижу тебя! Ненавижу твою благотворительность, твои подачки, твои котлеты! Чтоб ты сдохла со своим Игорем!
Полицейский дернул её от решетки. Я развернулась и вышла на улицу.
Вечером прилетел Игорь. Он первым делом сменил замки. Потом мы вызвали клининговую службу. Я попросила вымыть всё с хлоркой, особенно спальню и кухню. Халат я выбросила в мусорный бак. Туда же полетела любимая кружка, из которой пила Лида. Мне казалось, что вещи заразны. Заражены предательством.
Неделю я не могла спать. Вздрагивала от каждого шороха. Мне казалось, что дверь открывается, и входит Лида. Мы установили сигнализацию и видеокамеры.
Суд был через три месяца. Лиде дали три года условно, учитывая наличие несовершеннолетнего ребенка и то, что она вернула задаток тому обманутому «покупателю» (деньги дали её родители, продавшие дачу). Но от дружбы не осталось и пепла.
Мы с Игорем решили продать эту квартиру. Я не могла там больше находиться. Слишком много воспоминаний, оскверненных присутствием чужих людей. Мы купили дом за городом. Там нет консьержей, зато есть высокий забор и злая собака.
И гостей я теперь не люблю. Даже самых близких. Когда кто-то из знакомых начинает напрашиваться в гости или жаловаться на жизнь, у меня внутри срабатывает стоп-сигнал. Я научилась говорить «нет». Твердое, жесткое «нет».
Недавно я встретила на улице общую знакомую. Она рассказала, что Лида работает продавщицей на рынке, сильно пьет и всем рассказывает, как «подлая подруга-олигарх» подставила её и сломала жизнь ни за что.
Я лишь улыбнулась и прошла мимо. Пусть говорит. Главное, что у меня теперь есть мои ключи, которые принадлежат только мне. И я точно знаю, кто сейчас находится в моем доме.
Эта история научила меня, что доверять нужно, но проверять – необходимо. И что иногда враг – это не тот, кто стоит с ножом в темном переулке, а тот, кто сидит на твоей кухне, ест твой торт и улыбается тебе в глаза, держа камень за пазухой.
Если рассказ заставил вас задуматься о своем окружении, буду рада вашей подписке и лайку. Напишите в комментариях, сталкивались ли вы с подобной «дружбой»?