Утро наступило как будто сквозь плотную пелену. Я проснулся, ощущая себя в тумане, не столько физическом, сколько ментальном. В голове крутились обрывки чего-то необычного, яркого, но ускользающего, как дым. Я пытался ухватить нить, но она рвалась, оставляя лишь смутное ощущение чего-то важного, что вот-вот откроется, но не открывается.
Привычные утренние ритуалы – душ, чистка зубов – проходили на автопилоте. Я сел за стол, налил себе кофе, включил телевизор. На экране мелькали яркие костюмы, звучала какая-то музыкалка, но я не вникал. Мой разум был занят попытками расшифровать ночной визит. Снова и снова я прокручивал в голове те бессвязные образы, пытаясь сложить их в единую картину. Ничего. Лишь смутные, ускользающие фрагменты, как тени на стене.
И вдруг, посреди этой музыкальной какофонии, из "ящика" полилась знакомая мелодия. Голос Николая Расторгуева, такой родной и узнаваемый, заполнил комнату:
"Дорога, дорога, осталось немного,
Мы скоро вернёмся домой..."
И тут, словно щелчок выключателя, туман рассеялся. Сон хлынул в сознание с такой силой, что я едва не выронил чашку. Я вспомнил.
Я ехал. На поезде. Это было не просто путешествие, это было погружение в прошлое, в мир, который казался таким реальным, таким живым. Я сидел в плацкарте, и вокруг меня были люди. Соседи по вагону, с которыми мы делили пространство, время и, казалось, саму жизнь. Мы разговаривали, вспоминали, смеялись. Были и те, кто достал бутылку, и мы чокались, делясь не только напитком, но и какой-то особой, душевной близостью. Компания подобралась, как говорят, "что надо". Все были открыты, искренни, словно знали друг друга вечность.
А потом, как это часто бывает в таких компаниях, кто-то предложил: "А пойдем покурим в тамбур?" И я, хотя наяву уже лет пятнадцать как бросил курить, без колебаний согласился. Мы пошли в конец вагона, и по мере того, как мы шли, я начал замечать нечто странное. Все пассажиры, которых мы встречали по пути, все, кто выглядывал из соседних купе, были мне знакомы. Они здоровались, приветливо кивали, кто-то просто махал рукой.
И тут меня пронзило. Не просто узнавание, а ледяное осознание. Все эти люди, мои попутчики, мои соседи по вагону, мои знакомые из купе – они были мертвы. Одни ушли давно, оставив лишь светлые воспоминания, другие – совсем недавно, оставив зияющую пустоту. Но во сне они были здесь, живые, такие, какими я их помнил. С теми же улыбками, с теми же морщинками у глаз, с той же искрой в глазах.
На этом мой сон оборвался. Резко, без предупреждения. Я остался сидеть за столом, с чашкой кофе в руке, с голосом Расторгуева, звучащим в ушах, и с этим пронзительным осознанием. Что это было? Что за странное путешествие в мир теней, в мир тех, кто уже покинул нас? Я не понимал.
Но одно я знал точно: такие сны, оказывается, бывают. Сны, которые стирают грань между жизнью и смертью, между прошлым и настоящим, оставляя после себя лишь горькое послевкусие и немой вопрос: "Почему?"
Советую почитать ещё это.