Невидимая нить, протянувшаяся между ними на холодном балконе, казалась Анне одновременно хрупкой и невероятно прочной. Следующие несколько дней она прожила в каком-то сладком, слегка головокружительном тумане. На репетициях дуэта Дмитрий был сосредоточен как всегда, но теперь в его взгляде, когда он смотрел на неё, появилась новая, тёплая глубина. Их утренние уроки стали ещё более ценными — теперь они заканчивались не только профессиональными советами, но и парой фраз о чём-то постороннем: о новом фильме, о дурацкой погоде, о том, как Катя вечно теряет смычки. Это были крошечные, бытовые мостики, по которым они осторожно сближались.
Но Академия искусств была не только храмом музыки, но и тесной, кипящей страстями теплицей, где любое отклонение от нормы моментально становилось достоянием общественности. Особенно если это касалось Дмитрия Волконского. Его жизнь всегда была под лупой: его успехи, его редкие провалы, его стиль, его знакомства. И его личная жизнь — тема особая.
Первым звоночком стал взгляд. На лекции по истории музыки Анна почувствовала на себе пристальный, колючий взгляд. Она обернулась. Через два ряда, у окна, сидела Алиса — та самая вокалистка со светского вечера. Она не отвела глаз, а лишь медленно, с явным вызовом, обвела Анну оценивающим взглядом с ног до головы, после чего презрительно усмехнулась и что-то шепнула своей соседке. Та захихикала. У Анны похолодело внутри. Но она списала это на старую неприязнь.
Однако Катя, с её натренированным сплетническим чутьём, быстро расставила все точки над i. Вечером, за чаем в их комнате, она, поколебавшись, начала издалека.
— Слушай, Ань… ты с Волконским… у вас там всё как? Нормально?
— Да, — насторожилась Анна. — Работаем. Всё хорошо. Почему?
— Просто… ходят разговоры, — Катя закрутила ложку в кружке. — Что вы много времени проводите вместе. Не только по дуэту. Что он тебя… опекает.
— Мы репетируем, — сухо сказала Анна, чувствуя, как назревает неприятный разговор. — И он мне помогает с подачей. Как педагог.
— Я знаю, я знаю! — поспешно сказала Катя. — Я-то верю. Но другие… Они видят, что он, обычно такой нелюдимый, с тобой… другой. И это их бесит. Особенно одну особу.
Анна вздохнула.
— Алису?
— Её самую, — кивнула Катя. — И, Ань, это не просто зависть скучной барышни. У них… у неё с Дмитрием было.
Слово повисло в воздухе тяжёлым, неприятным грузом.
— Что… было? — тихо спросила Анна.
— Роман. В прошлом году. Непродолжительный, но очень громкий. Она тогда только поступила в аспирантуру, он был на пике славы после победы на том европейском конкурсе. Она красивая, амбициозная, из хорошей семьи… в общем, они составили «идеальную пару» по мнению светской хроники. Фотографировались вместе на всех мероприятиях. Все думали, это надолго. А потом… всё как-то резко закончилось. Говорят, он оборвал все контакты. Она была в ярости. Унижена. И до сих пор не оставила надежд. Считает, что он к ней вернётся, как только «остынет». А теперь появляешься ты.
Анна слушала, и сладкий туман последних дней начал рассеиваться, обнажая неприглядную реальность. Она была не просто новым лицом в его жизни. Она была потенциальной помехой в чьих-то планах. И этот кто-то был не просто злобной однокурсницей, а женщиной с амбициями, связями и, судя по всему, задетым самолюбием.
— И что теперь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Теперь по академии ползут сплетни, — откровенно сказала Катя. — Что ты его новая «протеже». Что он взял тебя под крыло не из-за таланта, а потому что ты… ну, сама понимаешь. Что ты используешь его для продвижения. Что наш дуэт — это просто прикрытие. В общем, грязь льют полными вёдрами. Особенно стараются подруги Алисы.
Анна чувствовала, как её мир, только начавший обретать краски, снова окрашивается в серые тона. Она ненавидела сплетни. В её родном городке все друг друга знали, но злобы и зависти в открытую не проявляли. Здесь же это было частью игры.
— И Дмитрий… он знает?
— Наверное, догадывается. Но с его высоты, наверное, на это просто плюют. У него иммунитет. А у тебя… — Катя посмотрела на неё с сочувствием, — у тебя нет. Ты новенькая. Тебе придётся быть осторожнее.
На следующий день Анна шла по коридору и услышала за своей спиной вполголоса:
— …да, я слышала, он сам попросил, чтобы её в дуэт взяли. Папочке настучал…
Она обернулась. Две девушки из соседнего потока сразу замолчали и сделали вид, что с интересом рассматривают расписание на стене. Но их быстрые, оценивающие взгляды были красноречивее любых слов.
На репетицию с Дмитрием в тот день Анна пришла собранная, но внутренне напряжённая. Она ждала, что он что-то скажет, как-то отреагирует. Но он был спокоен и деловит, как обычно. Только ближе к концу, когда они заканчивали, он, не глядя на неё, сказал:
— Не обращайте внимания на глупости, которые могут говорить.
Анна подняла на него глаза.
— Вы… слышали?
— Я не глухой, — он пожал плечами, убирая ноты в папку. — В этих стенах эхо очень громкое. Главное — не давать этому эху влиять на музыку. На нашу музыку.
Его фраза «наша музыка» прозвучала как щит. Он как будто отгораживал их маленький мир от всего остального.
— Алиса… — начала было Анна, но он резко поднял голову.
— Не стоит. Это в прошлом. И больше не повторится. — Его тон был твёрдым, окончательным. Но в его глазах Анна увидела не раздражение, а что-то вроде усталой досады. Досады на то, что его прошлое лезет в его настоящее.
— Я просто не хочу, чтобы из-за меня у вас были проблемы, — тихо сказала она.
Он на секунду задержал на ней взгляд, и в его глазах промелькнула та самая тёплая глубина.
— У меня из-за вас только одна «проблема», — сказал он с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. — Я начал слышать в Шопене то, чего раньше не слышал. А всё остальное — не имеет значения.
Его слова должны были успокоить. И отчасти успокоили. Но, выходя из класса, Анна поймала себя на мысли, что теперь ей есть чего бояться. Не его высокомерия или критики. А этого внешнего мира — завистливых взглядов, злых языков, призрака его прошлого в лице красивой и злопамятной Алисы. Их зарождающееся чувство, такое хрупкое и прекрасное, вдруг оказалось под угрозой. Не из-за них самих, а из-за всего, что их окружало.
И она поняла, что если они хотят сохранить то, что между ними начало расти, им предстоит не только учиться слышать друг друга в музыке, но и научиться быть крепостью друг для друга в этом шумном, полном интриг мире. Первое испытание их зарождающихся чувств началось. И проходило оно не на сцене, а в узких коридорах Академии, полных шепотов и косых взглядов.