— Верочка! У Вити идея на миллион! Буквально!
Голос мамы в трубке звучал так, словно только что выиграла в лотерею и звонит из космоса. Вера, тридцатичетырехлетняя главбух с животом, седьмой месяц, это вам не шутки, поморщилась и отодвинула телефон от уха.
Она сидела на кухне и пыталась застегнуть босоножки, этот квест с каждой неделей становился всё сложнее, превращаясь в акробатический этюд.
— Мам, что за идея? — спросила она, уже зная ответ. Ответ всегда был один: нужны деньги.
— Чехлы для айфонов! — торжественно объявила Тамара Петровна. — Витя нашёл поставщика в Китае. Эксклюзив! Силикон с нанопокрытием! Нужно всего сто тысяч на первую партию, через месяц он вернет триста! Вер, это шанс, мальчику двадцать семь лет, ему пора вставать на ноги.
В этот момент в семейный чат «Семья — это сила» прилетело сообщение от младшей сестры, Ленки:
«Девочки, я нашла своё призвание! Курс "Таролог за 3 дня", стоит всего 40к со скидкой. Вер, скинь? Я тебе потом расклад на роды бесплатно сделаю! Там по картам видно, кто родится — лидер или творческая личность!»
Вера вздохнула так тяжело, что кот Барсик, спавший на подоконнике, открыл один глаз. У Веры сегодня был день зарплаты, плюс годовая премия. Сумма на карте была приятная, греющая душу, планировала купить ту самую коляску-трансформер, о которой мечтала, и отложить на платные роды.
Она привычно потянулась к приложению банка, палец уже завис над иконкой «Переводы».
— Вер, не надо, — тихий, спокойный голос мужа остановил её.
Игорь, её муж-айтишник, стоял в дверях, был спокоен, в руках держал кружку с кофе.
— Что не надо? — Вера виновато убрала палец.
— Опять переводить.
— Но Игорь... Витя же пропадёт, он такой неприспособленный. У него депрессия от того, что не реализован, а Ленка... ну, она ищет себя.
— Витя не неприспособленный, — Игорь сел напротив и взял её руку. — Витя, ленивый мечтатель, который считает, что работа «на дядю», это для лохов, а Ленка ищет себя в твоём кошельке уже пять лет.
Игорь говорил мягко, но в его глазах Вера видела усталость от того, что их семейный бюджет утекал в чёрную дыру под названием «родственные связи».
— Вер, нам на роды надо. Коляску мы так и не купили, кроватка старая, от племянницы, мы сами экономим, а они...
— Но я не могу отказать! — Вера почти плакала, гормоны били в набат. — Мама обидится, скажет, что я зазналась, что мне денег жалко для родной крови.
Игорь молча забрал у неё телефон.
— Тебе нельзя нервничать, давай я.
— Что ты сделаешь?
— Проведу шоковую терапию, по закону.
Открыл чат и начал печатать, Вера вытянула шею, пытаясь прочитать.
«Мама, Витя, Лена, у нас ЧП. Веру вызвали в финмониторинг, счета заблокированы по 115-ФЗ, подозрительные операции, карты не работают. Мне зарплату задерживают на два месяца, фирма на грани банкротства. Самим есть нечего, в холодильнике мышь повесилась, простите, но лавочка закрыта».
Вера в ужасе закрыла рот рукой.
— Ты что?! Они же с ума сойдут от беспокойства! У мамы сердце! Витя... Витя же расстроится!
— Подожди, — Игорь нажал «Отправить». — Сейчас начнётся шоу «Голос».
Телефон зазвонил через три секунды, Тамара Петровна. Вера схватила трубку, готовясь успокаивать маму, которая, наверное, уже вызывает скорую от переживаний за дочь.
— Алло, мам?
— Ой, дочка... — голос мамы дрожал. — Как же так? Блокировка? Это что, тюрьма?
— Нет, мам, — Вера старалась говорить убедительно, глядя на Игоря, который кивал ей, как суфлер. — Просто проверка, но денег нет совсем, карты пустые.
— Кошмар какой... — мама помолчала. — А Витя уже товар в корзину положил на сайте, там скидка сгорает через час! Вер, ну может, есть какая-то заначка? Ну под матрасом? Ну сто тысяч, это же мелочь для вас!
Вера почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Мам, нам есть нечего, — сказала она тихо. — В прямом смысле гречку доедаем. Мам... может, вы нам займете, тысяч двадцать до разблокировки? На продукты и витамины.
В трубке повисла тишина, потом мама кашлянула.
— Ой, Вер... Откуда у нас? У отца спина прихватила, лекарства дорогие, у Ленки депрессия, ей на психолога надо. А Витя... ну ты же знаешь, он в поиске, мы сами на пенсии. Ну вы там держитесь. Может, Игорь в такси пойдет или кредитку возьмите? Сейчас всем дают.
Вера замерла.
— Кредитку беременной дочери? Мам, ты серьезно?
— Ну а что делать, доча? Жизнь такая, крутитесь, ладно, у меня сериал, целую.
Гудки. Вера сидела, глядя на погасший экран, и чувствовала себя оплёванной.
— Кредитку... — прошептала она. — Она предложила мне взять кредит на еду, а сама просила сто тысяч на чехлы.
Игорь молча обнял её за плечи.
— Ну вот, диагноз ясен, пациент скорее жив, но очень нагл.
— Они меня бросили, — всхлипнула Вера. — Потому что я нищая, им нужна была только как банкомат.
— Они не бросили, — жестко сказал Игорь. — Просто перешли в режим энергосбережения. Дай им шанс стать людьми, а не пиявками.
Прошло три недели Великой Тишины. Родня не звонила, в чате было пусто, никто не присылал смешные картинки, не спрашивал «как пузико?». Они боялись, что Вера снова попросит денег. Вера страдала, ей казалось, что она предательница, «Синдром хорошей девочки» грыз её изнутри.
— Может, позвонить? — спрашивала она Игоря каждый вечер. — Вдруг они там голодают?
— Не нужно, — спокойно отвечал муж. — Голод не тётка, голод лучший бизнес-тренер, жди.
Однажды Вере нужно было в женскую консультацию. Живот тянул, одышка мучила, Игорь был на важном совещании, машину взять не получилось. Вызвала такси «Эконом», конечно, легенду надо поддерживать, вдруг мама спросит.
Таксист опаздывал. Вера стояла у подъезда, опираясь на столб, и тяжело дышала. Мимо по тротуару несся курьер, в жёлтой форме, с огромным квадратным коробом за спиной. Бежал так, словно за ним гнались волки, лицо красное, мокрое от пота, волосы прилипли к лбу.
Он остановился в двух метрах от Веры, сверяясь с навигатором в телефоне. Профиль, тот же нос, те же уши, только выражение лица другое, не расслабленно-мечтательное, а сосредоточенно-злое, это был Витя.
Вера хотела окликнуть: «Витя!», но слова застряли в горле. Брат орал в телефон, прижав его плечом к уху, пока руки пытались поправить лямки тяжёлого короба.
— Да, мам! Взял я этот заказ! — кричал он, перекрикивая шум улицы. — Да, на пятый этаж без лифта! Знаю, что тяжело, зато там чаевые обещали. Мам, отстань, я сегодня уже четыре тысячи чистыми поднял, хватит Ленке на этот её гель-лак, пусть пилит свои ногти, только не нойте! Всё, побежал, клиент ждёт!
Он сбросил вызов, поправил кепку и рванул в подъезд соседнего дома, перепрыгивая через ступеньки. Вера так и осталась стоять, обнимая столб. Её брат... Витя, который считал, что вставать раньше двенадцати — это насилие над личностью... Работает?! Таскает тяжести? И кормит семью?
Приехало такси, Вера села в машину, но назвать адрес не смогла, дрожащими пальцами набрала номер мамы.
— Алло? — голос Тамары Петровны был запыхавшимся, на фоне гудел фен и слышались чьи-то голоса.
— Мам, привет... — тихо сказала Вера. — Это я, как вы там?
— Ой, Вера! Некогда! — мама говорила тоном генерала на передовой, но без привычного нытья. — У нас тут дурдом! У Ленки аншлаг, три клиентки в очереди на ноготочки сидят, сарафанное радио сработало. Я ей говорю: «Ленка, предлагай френч, он дороже, и дизайн стразами!». Она пилит, пыль столбом!
— А папа?
— Папа на своей «Ласточке» Ленкиных клиенток развозит, кто допоздна засиживается, ВИП-трансфер у нас! — хохотнула мама. — А Витька, дурень, опять контейнер с едой забыл! Я ему котлеты домашние пожарила, чтоб на фастфуд не тратился. Сейчас вот побегу его ловить на районе, он там где-то пиццу разносит.
— Мам... — Вера сглотнула ком в горле. — А деньги? Вы же говорили...
— Да какие деньги! — отмахнулась мама. — Крутимся! Тяжело, конечно, спина у отца ноет, Витька ноги стёр, но... Семья у нас или где? Выживем! Ты там сама держись, Верочка. Блокировка, это не навсегда, главное, роди здорового. Всё, побежала, котлеты стынут!
Мама бросила трубку, Вера смотрела на телефон и не верила своим ушам.
Без её денег, без её постоянных вливаний и спасательных операций, они не умерли с голоду, не пошли по миру. Они превратились в эффективную, слаженную бизнес-артель, мама стала антикризисным менеджером, Ленка мастером, папа логистом, а Витя главным добытчиком.
Месяц спустя
Выписка из роддома прошла скромно, Вера не хотела шума, стояла на крыльце, держа на руках крошечный конверт с сыном, рядом сиял Игорь с букетом цветов.
— Такси вызвал? — спросила Вера.
— Нет, — улыбнулся муж. — У нас сегодня персональный трансфер.
К крыльцу, лихо подрезав «Мерседес», подкатила старенькая, но намытая до блеска отцовская «Лада», двери распахнулись одновременно. Из машины вывалилась вся табор-команда, Витя похудевший килограммов на десять, подтянутый, в новой модной куртке, но с кругами под глазами, Ленка с идеальной укладкой и маникюром, Мама с неизменным блокнотом в руках и командным взором.
Папа, кряхтя, открыл багажник.
— Ну, где тут наш наследник? — прогремела Тамара Петровна, выхватывая внука у опешившей Веры. — Ой, какой маленький! Вера, почему шапочка съехала?
Витя и Ленка тем временем с кряхтением вытаскивали из багажника огромную коробку. Вера присмотрелась, на коробке было написано: «Peg-Perego», итальянская, три в одном. Та самая, на которую Вера смотрела в интернете и вздыхала, потому что она стоила как крыло от самолета, шестьдесят тысяч.
— Это... что? — спросила Вера, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Коляска, балда, — фыркнул Витя, вытирая пот со лба. — Не в пакете же тебе пацана таскать.
— Откуда?! Она же бешеных денег стоит!
— Заработали, — гордо вскинула подбородок Ленка. — Я, кстати, тебе скидку сделаю на педикюр, как матери-одиночке... ой, тьфу, как временно безработной, пяточки тебе в порядок приведём.
— Мы скинулись, — буркнул папа, обнимая дочь. — Витька больше всех дал, премию получил за количество заказов, бегун наш.
Вера смотрела на брата, он стоял, гордый, уставший, но невероятно довольный собой. В его взгляде больше не было той инфантильной мути, желания халявы, в был взгляд мужчины, который купил племяннику первую тачку.
— Мам, пап... Ребята... — Вера заплакала от гордости.
— Так, отставить сырость! — скомандовала мама. — Молоко пропадёт! Игорь, грузи цветы, Витя, открывай дверь сестре. Поехали кормить мать, она, небось, на больничных кашах отощала, у нас дома стол накрыт, на свои гуляем!
Дома, в родительской хрущёвке, стол ломился. Салаты, нарезка, горячее, всё как в лучшие времена, только без Веры-спонсора.
Когда первый тост за внука был выпит, в комнате повисла пауза. Игорь встал, постучал вилкой по бокалу, посмотрел на Веру, она кивнула.
— Дорогие мои, — сказал Игорь. — У меня новость, сегодня утром пришло сообщение, счета Веры разблокировали. Ошибка системы была и мне премию на работе большую выплатили.
Родня замерла
Ленка перестала жевать оливье, Витя напрягся, Мама прищурилась. В воздухе повис невысказанный вопрос: «Значит, снова можно просить?».
Вера сжалась, сейчас начнется: «Дай на бизнес», «дай на курс», «дай, дай, дай».
Витя медленно прожевал бутерброд с икрой, посмотрел на сестру, потом на Игоря и махнул рукой.
— Ну и классно, поздравляю. Отложите мелкому на институт или вон, квартиру расширяйте.
— А... вам? — робко спросила Вера. — Витя, тебе же на чехлы надо было сто тысяч?
— Не, — Витя усмехнулся. — Чехлы, тема мутная, я почитал форумы, там конкуренция дикая. Я, короче, втянулся, сейчас на мопед коплю, чтоб пешком не бегать. А потом, может, свою службу доставки открою, логистику я уже изнутри знаю.
— И мне не надо, — подхватила Ленка. — Вер, у тебя на работе девчонки есть? Главбухи, секретарши? Дай телефончик, я им визитки свои передам, мне клиентская база нужна, а не подачки, сейчас на «сарафане» хорошо иду.
Тамара Петровна разлила чай.
— Вот и правильно, свои деньги вкуснее. А у Веры теперь свои заботы, пелёнки, распашонки, мы ещё и помогать будем. Да, отец?
Отец кивнул, намазывая масло на хлеб:
— Конечно, я вот думаю, может, мне в "Комфорт" перейти? Машина позволяет, рейтинг высокий...
Вера смотрела на них и плакала.
— Ты чего ревёшь? — испугалась мама. — Послеродовая депрессия?
— Нет, — улыбнулась Вера, вытирая слёзы салфеткой. — Просто вы у меня крутые, самые лучшие.
Игорь под столом сжал её руку, его шоковая терапия сработала.
Иногда лучший способ помочь близким — это не дать рыбу и даже не дать удочку. А просто зашить свои карманы суровой ниткой и отойти в сторону. Голод — лучший мотиватор, а общий труд лечит от паразитизма быстрее, чем любые проповеди.
— Ладно, хорош нюни распускать, — скомандовал Витя, глядя на часы. — У меня смена через час, давайте торт резать. И это... Вер, дай коляску покатать? Хочу проверить, манёвренная или нет, я ж её выбирал!