— Сереж, ну дай мне двадцать тысяч, пожалуйста! Ну всего двадцать! — Катя смотрела на брата умоляющими глазами, прижимая к груди телефон.
— Катюха, погоди, давай сначала разберемся, что у тебя случилось, — Сергей снял пиджак и присел рядом с сестрой за кухонный стол.
Тоня стояла у плиты спиной к ним, нарезая овощи для салата. Руки двигались механически, но каждое слово Кати отзывалось где-то под ребрами тупой болью. Опять. Опять она пришла за деньгами. И опять Сергей будет ее жалеть, успокаивать и в итоге даст все, что попросит.
— Что разбираться? Я же объяснила! — голос Кати дрогнул. — Этот... начальник мой, Олег Витальевич, сегодня заявил, что я должна после смены на инвентаризации остаться. До девяти вечера! И без доплаты! Я сказала, что не могу, у меня планы. А он мне — либо оставайся, либо увольняйся. Ну я и уволилась!
— Как уволилась? — Сергей нахмурился. — Ты же только месяц там проработала.
— Ну и что? — Катя шмыгнула носом. — Я не собираюсь терпеть хамство! Ты же сам говорил, что нужно уважать себя.
Тоня резко повернулась, нож так и остался в руке.
— Катя, а ты не думала, что инвентаризация — это часть твоей работы? Все продавцы ее делают.
— При чем тут это? — Катя недовольно посмотрела на невестку. — Меня об этом никто не предупреждал при приеме! И потом, мне нужно было на день рождения к Иришке. Я же не могла ее подвести!
Сергей устало провел ладонью по лицу. Он только час назад вернулся с работы, где провел три часа на совещании, выбивая для своего отдела дополнительное финансирование. Голова раскалывалась, хотелось просто поужинать и лечь спать. Но сестра сидела перед ним с заплаканными глазами, и отказать ей он не мог.
— Хорошо, Катюнь, не плачь, — он примирительно коснулся ее руки. — С работой разберемся потом. А деньги тебе зачем сейчас?
Катя сразу оживилась, вытерла глаза.
— Ну вот смотри! — она ткнула пальцем в экран телефона, показывая какое-то платье. — У Иришки через неделю день рождения, она в ресторане отмечает. Серьезный такой, понимаешь? Там все придут нарядные. А мне нечего надеть! Совсем нечего!
— Как нечего? — не выдержала Тоня. — У тебя же целый шкаф одежды.
— Тонь, это все старое! — Катя даже привстала от возмущения. — Я в этом уже везде была! Мне нужно что-то новое. Вот это платье — семнадцать тысяч, и еще туфли подходящие, три с половиной тысячи. Ну в общем двадцать хватит, если я еще немного доложу.
— Доложишь откуда? — спросила Тоня, и в голосе ее прозвучала сталь. — Ты же только что работу бросила.
Катя покраснела.
— Ну найду быстро другую! Я уже резюме обновила, откликов куча будет.
— Как и в прошлый раз? — Тоня отложила нож, повернулась к ним полностью. — И в позапрошлый?
— Что ты имеешь в виду? — Катя насторожилась.
— Я имею в виду, что за два года ты поменяла шесть мест работы, — Тоня говорила спокойно, но каждое слово было выверенным. — И каждый раз находится причина, почему тебе там не подходит.
— Тонь, — Сергей попытался встать на защиту сестры, но жена подняла руку, останавливая его.
— Сереж, дай мне договорить. Катя, ты экономист. У тебя нормальный диплом, ты умная девушка. Но ты не можешь усидеть на одном месте дольше двух месяцев. Почему?
— Потому что везде бардак и хамство! — огрызнулась Катя. — Ты не знаешь, как там на самом деле!
— Знаю, — Тоня кивнула. — Я тоже работаю. И там тоже бывает сложно, и начальство тоже придирается, и зарплату задерживают. Но я не увольняюсь каждый месяц.
— Ты в клинике сидишь, у тебя спокойная работа! — Катя вскочила со стула. — А у меня продажи! Там нервы нужны стальные!
— На шубы себе твоя сестра должна сама зарабатывать, а не у нас просить! — Тоня выпалила это так резко, что Сергей даже вздрогнул.
Повисла тишина. Катя стояла с открытым ртом, не веря услышанному. Сергей медленно повернулся к жене.
— Тоня, ты серьезно? — в его голосе появились холодные нотки.
— Более чем, — она скрестила руки на груди. — Сереж, мы с тобой копим на квартиру. Два года копим! А ты за это время отдал Кате... Сколько? Триста тысяч? Больше?
— При чем тут это? — Сергей встал, и теперь он уже смотрел на Тоню с недовольством. — Это моя сестра. Ей нужна помощь.
— Помощь? — Тоня горько усмехнулась. — Сереж, в прошлом месяце ты дал ей восемьдесят тысяч на телефон. В ноябре — сто двадцать на шубку. В октябре — пятнадцать на сапоги. А еще была сумка, и еще украшения, и еще...
— Я все запомнила! — перебила Катя. — Ты, оказывается, считаешь, да? Записываешь в блокнотик, сколько брат мне дал?
— Не записываю, — Тоня посмотрела ей прямо в глаза. — Но это наши семейные деньги. И я имею право знать, куда они уходят.
— Наши? — Катя злобно засмеялась. — Сережа зарабатывает в три раза больше тебя! Это его деньги!
Тоня побледнела, как будто ее ударили. Сергей шагнул вперед.
— Катя, хватит! Не смей так говорить!
— А что? Правду сказала, — Катя схватила свою куртку с вешалки. — Спасибо, брат, я поняла, кто тут главный! Обойдусь без твоей помощи!
Она выскочила из квартиры, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла. Сергей и Тоня остались стоять друг напротив друга на кухне. Овощи на разделочной доске начали темнеть, кастрюля на плите тихо булькала.
— Зачем ты это сказала? — Сергей первым нарушил тишину.
— Потому что это правда, — Тоня повернулась к плите, выключила огонь. — Сереж, ты не видишь, что происходит? Она манипулирует тобой.
— Она моя сестра, — он сжал кулаки. — И ей действительно тяжело.
— Тяжело? — Тоня развернулась. — Ей двадцать пять лет! Она здоровая, образованная, у нее все в порядке! Почему ей тяжелее, чем миллионам других девушек ее возраста?
— Потому что... — Сергей запнулся, подбирая слова. — Ты не знаешь, как все было. Когда нам было по восемь и по пять, папа заболел. Серьезно заболел, лежал дома почти год. Мама работала на двух работах, я за Катюхой присматривал, в школу водил, уроки с ней делал. Я помню, как она плакала, что у других детей папы есть, а у нас его как будто нет.
— Сереж, но твой отец поправился, — Тоня подошла ближе. — Ему уже шестьдесят, он работает мастером, здоровье в порядке. Это было двадцать лет назад.
— Но я помню, — он отвернулся. — Я помню, как обещал Катюхе, что всегда буду ее защищать. Что никогда не брошу.
— Защищать — это не значит содержать, — Тоня осторожно коснулась его плеча, но Сергей отстранился.
— Я не хочу об этом говорить, — он прошел в комнату. — Мне нужно подумать.
Тоня осталась на кухне одна. Она посмотрела на недоеденный салат, на кастрюлю с остывающим супом. В горле стоял ком, глаза щипало от невыплаканных слез. Она достала телефон, написала подруге Олесе: «Можно завтра поговорить? Срочно».
Ответ пришел почти сразу: «Конечно. Что случилось?»
«Потом расскажу», — Тоня убрала телефон и начала механически убирать со стола.
В комнате Сергей лежал на кровати, уставившись в потолок. В голове крутились слова Тони, слезы Кати, воспоминания о том времени, когда он, восьмилетний мальчишка, кормил маленькую сестренку кашей, потому что мама приходила с работы только к ночи. Он чувствовал, что жена права. Но признать это означало предать то обещание, которое он дал себе двадцать лет назад.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кати: «Ты меня предал. Думала, ты на моей стороне».
Следом еще одно: «Мама права была. Тоня тебя изменила».
Сергей стиснул зубы и выключил экран.
***
— И что ты ему ответила? — Олеся внимательно смотрела на Тоню, держа в руках пластиковую папку с медкартами.
Они стояли в ординаторской стоматологической клиники, где обе работали — Тоня администратором, Олеся медсестрой. Время близилось к обеду, пациентов пока не было, и они могли спокойно поговорить.
— Ничего не ответила, — Тоня устало прислонилась к столу. — Он весь вечер молчал, лег спать, даже не поужинал. Утром встал, собрался и ушел, сказав только «пока».
— Ну и дела, — Олеся покачала головой. — А Катя?
— Катя написала ему сообщения, — Тоня достала телефон, показала скриншоты. — Вот, смотри. «Ты меня предал». «Мама права была, Тоня тебя изменила».
— Господи, да она же манипулирует им откровенно! — Олеся всплеснула руками, потом опомнилась и посмотрела на Тоню виноватым взглядом. — Извини, это твоя золовка.
— Да уж какая есть, — Тоня вернула телефон в карман. — Лесь, я понимаю, что он переживает. У них правда была тяжелая ситуация в детстве. Отец болел, мать работала, Сережа за сестрой смотрел. Но это же было двадцать лет назад! Почему он до сих пор чувствует себя виноватым?
— Потому что это сильное переживание, — Олеся задумчиво посмотрела в окно. — Когда ребенок берет на себя ответственность за младшего, это откладывается на всю жизнь. Мой брат так же с сестрой нашей младшей. До сих пор ее во всем опекает, хотя ей уже тридцать.
— И что, она тоже деньги с него требует?
— Нет, она сама работает, двоих детей растит. Но он все равно помогает, присматривает. Это другое.
Тоня замолчала, обдумывая слова подруги.
— А ты считай, сколько она за эти два года взяла, — Олеся вернулась к разговору. — Ты же говорила, что записывала.
— Не записывала, просто помню, — Тоня достала блокнот, начала водить пальцем по страницам. — Вот, смотри. В марте прошлого года — телефон за восемьдесят тысяч. В мае — золотые серьги, двадцать пять. В июле — летняя одежда, пятнадцать. В сентябре — сапоги, пятнадцать. В октябре — сумка, тридцать. В ноябре — шуба, сто двадцать. В декабре — украшения к Новому году, двадцать. И это только крупное!
— Погоди, получается... — Олеся быстро считала в уме. — Триста двадцать пять тысяч? За два года?
— Примерно, — Тоня кивнула. — А еще мелкие расходы. То на такси попросит, то на кафе, то еще на что-то. В месяц набегает еще тысяч пять-семь.
— Тонь, это же безумие! — Олеся присела на край стола. — Вы могли бы за эти деньги хороший первоначальный взнос за квартиру внести!
— Вот именно, — Тоня горько усмехнулась. — Мы с Сережей снимаем однушку, копим на свою. Я откладываю со своей зарплаты, сколько могу. Он тоже вроде откладывает. Но когда Катя приходит... Все, деньги исчезают.
— А она хоть раз вернула что-то?
— Ни разу, — Тоня покачала головой. — Всегда обещает, что вот устроится на хорошую работу, вернет. Но работа каждый раз оказывается «не той».
— А родители что? Они же видят, что происходит?
— Его мать Катю покрывает, — Тоня сжала губы. — Римма Анатольевна считает, что Сережа как старший брат обязан помогать. А отец, Игорь Иванович, молчит. Он вообще редко во что-то вмешивается.
Дверь ординаторской открылась, заглянула администратор из регистратуры:
— Олесь, пациент пришел на прием к Валерию Петровичу.
— Иду, — Олеся встала, по-дружески сжала плечо Тони. — Держись. И поговори с Сережей спокойно. Он же умный мужик, должен понять.
Тоня кивнула, но внутри у нее все сжималось. Она знала Сергея уже пять лет, три из которых была за ним замужем. Он действительно был умным, ответственным, заботливым. Но когда дело касалось Кати, разум словно отключался, и включались какие-то старые установки, детские обещания, чувство вины.
Вечером, когда Тоня вернулась домой, Сергея еще не было. Она переоделась, начала готовить ужин, но постоянно поглядывала на часы. Обычно он приезжал к семи, сейчас было уже половина восьмого.
В восемь позвонил телефон. На экране высветилось «Римма Анатольевна».
Тоня взяла трубку с тяжелым предчувствием.
— Добрый вечер, — она старалась говорить вежливо.
— Вечер добрый, — голос свекрови был холодным. — Тоня, мы должны поговорить. О том, что ты вчера наговорила Кате.
— Римма Анатольевна, я ничего не...
— Не перебивай, — свекровь продолжила тем же тоном. — Катя приехала ко мне вся в слезах. Рассказала, как ты ее оскорбила, назвала нахлебницей.
— Я не называла ее нахлебницей! — Тоня почувствовала, как в груди разгорается гнев. — Я сказала, что она должна сама зарабатывать.
— Она и зарабатывает! — голос Риммы Анатольевны повысился. — Или работала, пока ее не довел начальник-самодур! Ты думаешь, ей легко найти хорошее место?
— Римма Анатольевна, Катя за два года сменила шесть работ, — Тоня сжала телефон. — Везде что-то не так.
— Потому что везде хамство и неуважение! — свекровь не собиралась слушать. — А Сережа как старший брат должен поддерживать сестру!
— Поддерживать — да. Но не содержать!
— Кто ты такая, чтобы решать, что делать моему сыну? — в голосе Риммы Анатольевны зазвучала откровенная враждебность. — Ты три года в нашей семье, а уже указываешь!
— Я его жена, — Тоня почувствовала, как руки начинают дрожать. — И это наши совместные деньги.
— Совместные? — свекровь презрительно фыркнула. — Катя правильно сказала, Сережа зарабатывает в три раза больше тебя. Так что не путай!
— Римма Анатольевна, я не собираюсь это обсуждать, — Тоня почувствовала, что еще минута — и она сорвется. — Извините, мне нужно идти.
— Не смей класть трубку! — гневно выкрикнула свекровь. — Я еще не закончила!
Но Тоня уже нажала отбой. Руки тряслись, сердце колотилось. Она опустилась на стул, пытаясь отдышаться. Телефон снова зазвонил — опять Римма Анатольевна. Тоня отклонила вызов. Через минуту пришло сообщение:
«Ты еще пожалеешь о том, что сделала. Катя — дочь мне родная. А ты — чужая».
Тоня почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она никогда не была близка со свекровью, но такой откровенной враждебности еще не слышала. Римма Анатольевна всегда держалась холодно-вежливо, но теперь маски сброшены.
В половине девятого пришел Сергей. Он выглядел уставшим, даже изможденным. Тоня молча протянула ему телефон с сообщением от матери.
Сергей прочитал, тяжело вздохнул.
— Она звонила тебе?
— Да, — Тоня взяла телефон обратно. — Орала, что я не имею права указывать тебе, что делать.
— Тонь, прости, — Сергей сел рядом, попытался взять ее за руку, но она отстранилась. — Я поговорю с мамой.
— И что ты ей скажешь? — Тоня посмотрела на него. — Что я права? Что Катя должна сама работать?
Сергей замолчал.
— Вот именно, — Тоня встала. — Ты не скажешь. Потому что для тебя она всегда будет маленькой Катюхой, которой ты обещал помогать.
— Это нечестно, — Сергей тоже встал. — Тонь, я понимаю, что ты чувствуешь. Но ты не можешь требовать от меня бросить сестру!
— Я не требую бросить! — Тоня почувствовала, как голос начинает дрожать. — Я прошу установить границы! Помогать — это одно. А давать деньги на каждую прихоть — другое!
— Двадцать тысяч — это не прихоть! — Сергей начал раздражаться. — Ей действительно нужно платье на день рождения!
— На день рождения? — Тоня не поверила своим ушам. — Сереж, ты серьезно? Семнадцать тысяч на платье, которое она наденет один раз?
— А что в этом такого? — он скрестил руки на груди. — У тебя тоже платьев много!
— Которые я покупаю на свои деньги! — Тоня почувствовала, как внутри что-то рвется. — На свою зарплату! Я не прошу у тебя на каждую тряпку!
— Потому что тебе не нужно просить, — Сергей отвернулся. — Ты можешь купить себе все сама.
— Вот как? — Тоня подошла ближе. — То есть я могу, а Катя не может? Почему? Она на два года моложе, у нее высшее образование, она здорова!
— Потому что у нее не получается! — выкрикнул Сергей, и Тоня замерла. — Понимаешь? У нее не получается! Каждый раз она пытается, устраивается, а потом что-то идет не так!
— И ты не думал, что, может, проблема в ней самой? — Тоня говорила тише, но каждое слово было выверенным. — Что она не хочет стараться? Что ей проще прийти к тебе и выпросить деньги?
— Хватит! — Сергей схватил куртку. — Я не могу это слушать!
— Куда ты? — Тоня шагнула к нему.
— К маме, — он резко обернулся. — Поговорить. Нормально поговорить, без обвинений!
Он вышел, хлопнув дверью. Тоня осталась стоять посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Потом медленно опустилась на диван и уткнулась лицом в ладони. Слезы наконец прорвались — горячие, обжигающие.
***
Квартира Клыковых-старших находилась в старой пятиэтажке на окраине города. Сергей поднимался по знакомой лестнице, на каждой ступеньке вспоминая детство. Вот здесь он споткнулся, когда бежал играть во двор. Вот на этой площадке они с Катей рисовали мелом. Вот эта дверь — родительская квартира, где он вырос.
Дверь открыла мать. Римма Анатольевна выглядела усталой, но глаза горели решимостью.
— Наконец-то пришел, — она пропустила сына внутрь. — Катя в своей комнате, рыдает второй день.
— Мам, мне нужно с тобой поговорить, — Сергей снял куртку.
— И мне с тобой, — она прошла на кухню, он пошел следом.
За столом сидел Игорь Иванович, перебирал какие-то болты и гайки. Он поднял глаза на сына, молча кивнул в знак приветствия.
— Сережа, я не понимаю, что происходит, — начала Римма Анатольевна, наливая чай. — Мы растили вас так, чтобы вы были вместе, помогали друг другу. А теперь твоя жена...
— Мам, остановись, — Сергей поднял руку. — Тоня не виновата.
— Как не виновата? — мать резко поставила чайник на стол. — Она оскорбила Катю! Назвала ее нахлебницей!
— Она не называла ее нахлебницей, — Сергей устало потер лицо. — Она сказала, что Катя должна сама зарабатывать на свои желания.
— И что, она не права? — неожиданно подал голос Игорь Иванович.
Римма Анатольевна резко обернулась к мужу:
— Ты о чем?
— Я о том, что Катюхе двадцать пять, — отец отложил болт, посмотрел на жену. — Пора ей самой справляться.
— Она и справляется! — мать повысила голос. — Работает, старается! Просто не везет!
— Не везет шесть раз подряд? — Игорь Иванович покачал головой. — Римма, открой глаза. Девчонка избалована.
— Это ты ее избаловал! — накинулась на него жена. — Все ей разрешал, на все соглашался!
— Я? — отец удивленно поднял брови. — Это я покупал ей в шестнадцать лет телефон за сорок тысяч? Это я соглашался на шубку за сто двадцать, когда она еще в институте училась?
Сергей слушал и понимал, что все это — про него. Это он покупал, это он соглашался. Потому что не мог видеть, как Катя плачет, как просит, как говорит, что все подруги уже это имеют, а у нее нет.
— Она моя дочь, — Римма Анатольевна села за стол, голос ее дрогнул. — Я не могу видеть, как ей тяжело.
— Тяжело ей или тяжело тебе? — отец посмотрел на жену внимательно. — Римм, Катя не хочет работать. Она хочет красивой жизни без усилий. И пока мы ей это позволяем, она так и будет.
— Неправда! — в дверях появилась Катя, красная, взъерошенная. — Я хочу работать! Просто везде кошмар какой-то!
— Катюнь, — Сергей встал, подошел к сестре. — Давай спокойно поговорим.
— О чем говорить? — она отстранилась. — Ты на стороне этой... своей жены!
— Не говори так, — Сергей нахмурился. — Тоня моя жена, и она не «эта».
— Она меня ненавидит! — Катя всхлипнула. — С самого начала ненавидела!
— Это не так, — Сергей попытался обнять сестру, но она отпрянула.
— Так! Я вижу, как она на меня смотрит! Как будто я грязь под ногами!
— Катя, хватит истерики, — Игорь Иванович устало посмотрел на дочь. — Тоня нормальная женщина. Просто она права — тебе пора самой зарабатывать.
— Папа, ты тоже? — Катя уставилась на отца с недоверием.
— Я не против тебя, — он встал, подошел к дочери. — Я за тебя. Но за взрослую Катю, которая может сама справиться с жизнью. А не за ту, что бегает к брату за каждой мелочью.
Катя развернулась и убежала в свою комнату. Хлопок двери эхом отозвался по квартире.
Римма Анатольевна встала, посмотрела на мужа с обидой:
— Вот, доволен? Довел дочь до слез!
— Римма, ей двадцать пять, а не пятнадцать, — отец покачал головой. — Слезы тут не помогут.
Сергей стоял между родителями, чувствуя себя разорванным. Часть его соглашалась с отцом. Но другая часть — та самая восьмилетняя, что когда-то кормила маленькую Катю кашей — твердила, что он должен защищать сестру, помогать ей, быть рядом.
— Мам, пап, я пойду, — он взял куртку. — Мне нужно подумать.
Римма Анатольевна проводила его до двери, на прощание сказала:
— Сереженька, ты же понимаешь, она твоя сестра. Ты обещал всегда помогать ей.
— Помогать, мам, — Сергей посмотрел матери в глаза. — Но не жить за нее.
Он ушел, оставив мать стоять в дверях с удивленным лицом.
Когда Сергей вернулся домой, было уже за полночь. Тоня лежала в постели, не спала. Услышав, как открылась дверь, она не пошевелилась, притворяясь спящей. Сергей тихо разделся, лег рядом. Долго лежали в тишине, каждый думая о своем.
— Тонь, ты не спишь? — шепотом спросил он.
Она не ответила. Сергей вздохнул и повернулся на бок, спиной к жене.
Следующие два дня они почти не разговаривали. Утром расходились на работу, вечером возвращались и расходились по комнатам. Тоня готовила ужин, Сергей ел молча, благодарил и уходил к компьютеру. Она мыла посуду, он сидел в интернете. Ложились спать в разное время, старались не прикасаться друг к другу.
На третий день, в пятницу, Тоня не выдержала. Вечером, когда Сергей сидел за ноутбуком, она подошла и закрыла крышку.
— Нам нужно поговорить, — сказала она твердо.
— О чем? — он поднял глаза.
— О нас. О том, что происходит.
Сергей откинулся на спинку стула, посмотрел на жену усталыми глазами.
— Я не знаю, что сказать, Тонь. Я разрываюсь между вами.
— Между мной и Катей?
— Между тобой и семьей, — он поправился. — Вы обе правы. И обе не правы.
— Как это? — Тоня не поняла.
— Ты права, что Катя должна сама работать. Что ей пора взрослеть. Но ты не права, когда говоришь так жестко, так холодно. Она моя сестра, Тонь. Я не могу просто от нее отвернуться.
— Я не прошу отвернуться, — Тоня села на стул напротив. — Я прошу установить правила. Помогай ей, но разумно. Не давай деньги на каждую прихоть.
— А Катя права, что ты ее не любишь, — продолжил Сергей, и Тоня замерла. — Я вижу, как ты на нее смотришь. С осуждением, с раздражением.
— Потому что она манипулирует тобой! — Тоня не выдержала. — Сереж, ты не видишь? Каждый раз она приходит с новой историей, новой проблемой. И каждый раз ты даешь деньги!
— Может, я должен? — он встал, начал ходить по комнате. — Может, это моя обязанность как старшего брата?
— Обязанность? — Тоня тоже встала. — Сереж, у тебя есть обязанности передо мной. Я твоя жена. Мы планировали купить квартиру, завести детей. А куда идут деньги? На телефоны, шубы, украшения для Кати!
— Это мои деньги! — вырвалось у него. — Я зарабатываю больше, значит, я решаю!
Тоня застыла, как будто ее ударили. Это была та самая фраза, которую произнесла Катя. И теперь ее повторял Сергей.
— Понятно, — она развернулась и пошла к двери.
— Тонь, подожди, — Сергей схватил ее за руку. — Я не так сказал.
— Ты сказал именно так, — она высвободила руку. — И знаешь что, Сереж? Может, ты прав. Это твои деньги. Делай с ними что хочешь. Но тогда и квартиру покупай один. И на будущее откладывай один. А я буду жить на свои.
— Тонь, не надо так, — он попытался обнять ее, но она отстранилась.
— Надо. Потому что я не собираюсь всю жизнь слышать, что это твои деньги, а я тут просто так.
Она ушла в спальню и закрылась. Сергей остался стоять в коридоре, понимая, что сказал что-то непоправимое.
***
В субботу утром Тоня проснулась от звонка телефона. На экране высветилось незнакомое имя — Римма Анатольевна. Она долго смотрела на вибрирующий экран, потом все же взяла трубку.
— Алло?
— Тоня, это я, — голос свекрови звучал напряженно, но уже без прежней агрессии. — Нам нужно встретиться. Всем вместе. Сегодня, к обеду.
— Римма Анатольевна, я не думаю, что это...
— Пожалуйста, — перебила та. — Это важно. Мы ждем вас с Сережей в два часа.
Свекровь повесила трубку, не дожидаясь ответа. Тоня вышла из спальни. Сергей сидел на кухне с кружкой, смотрел в окно.
— Твоя мать звонила, — сказала Тоня. — Приглашает нас к обеду.
— Я слышал, — он кивнул. — Поедем?
— А у меня есть выбор? — она прислонилась к дверному косяку.
— Тонь, прости за вчерашнее, — Сергей повернулся к ней. — Я не хотел так говорить. Про деньги.
— Но сказал, — она пожала плечами. — Значит, думал.
— Нет, — он встал, подошел ближе. — Я не думал. Это вырвалось. Я был зол, растерян. Тонь, ты моя жена. Все наше — общее. Всегда было и будет.
Она посмотрела на него, пытаясь понять, насколько он искренен. В его глазах читалась усталость и какая-то беспомощность.
— Хорошо, — выдохнула она. — Поедем к твоим родителям.
В два часа дня они стояли у знакомой двери. Сергей позвонил, дверь открыл Игорь Иванович.
— Проходите, — сказал он коротко.
В квартире пахло жареным мясом и чем-то еще домашним, уютным. Но атмосфера была натянутой, как струна. За столом уже сидела Римма Анатольевна, рядом с ней Катя. Золовка выглядела бледной, под глазами темные круги.
— Садитесь, — Римма Анатольевна указала на свободные стулья.
Тоня и Сергей сели. Повисла тишина. Игорь Иванович налил всем воды из графина, сам сел во главе стола.
— Значит так, — начал он, и все удивленно посмотрели на него — обычно отец молчал, а говорила мать. — Мы собрались, чтобы все обсудить. Спокойно, без криков.
— Пап, я не понимаю, зачем это нужно, — Катя скрестила руки на груди. — И так все ясно.
— Тебе ясно, а мне нет, — отец посмотрел на дочь строго. — Катя, сколько мест работы ты сменила за два года?
Она опустила глаза.
— Не знаю точно...
— Шесть, — подсказала Тоня тихо.
— Шесть, — повторил Игорь Иванович. — И на каждом месте была причина уволиться. То начальник плохой, то коллектив, то зарплата маленькая, то далеко ездить.
— Ну так и было! — Катя подняла голос. — Вы думаете, я просто так увольнялась?
— Думаю, что ты не хотела стараться, — отец сказал это спокойно, но твердо. — Потому что всегда знала — брат поможет.
— Игорь, при чем тут это? — вмешалась Римма Анатольевна. — Сережа должен помогать сестре!
— Должен, — согласился отец. — Но помогать — это не значит содержать. Римма, ты сама подумай. Катюхе двадцать пять. У нее образование, здоровье, голова на плечах. Почему она не может найти нормальную работу и усидеть хотя бы полгода?
— Потому что ей не везет! — мать повысила голос.
— Не везет шесть раз подряд? — Игорь Иванович покачал головой. — Римм, это уже не невезение. Это выбор.
Катя резко встала.
— Вы все против меня! Даже ты, папа!
— Я не против тебя, — отец посмотрел на дочь устало. — Я за тебя. Но за взрослую Катю, которая может сама справиться. А не за ту, что выпрашивает у брата деньги на каждое платье.
— А что такого? — Катя обернулась к Сергею. — Ты же не отказывал!
— Потому что я не мог, — Сергей тоже встал. — Катюха, я всегда чувствовал себя виноватым перед тобой. Помнишь, когда папа болел, я за тобой ухаживал?
— Помню, — она кивнула, в глазах блеснули слезы.
— Я обещал тогда себе, что всегда буду тебя защищать. Что ты никогда не будешь в беде, — Сергей подошел к сестре. — Но я понял, что защищать и содержать — это разное. Я не помогаю тебе, Катюха. Я делаю тебе хуже.
— Как это хуже? — она непонимающе посмотрела на брата.
— Ты не учишься справляться сама, — он положил руки ей на плечи. — Каждый раз, когда тебе тяжело, ты бежишь ко мне. А я даю деньги и думаю, что помог. Но на самом деле я просто откладываю проблему.
— Но ты же мой брат! — Катя всхлипнула.
— И я всегда буду твоим братом, — Сергей обнял ее. — Но я не могу жить за тебя твою жизнь. Катюха, ты умная, красивая, у тебя все впереди. Но пока ты будешь рассчитывать на меня, ты не научишься стоять на своих ногах.
Катя заплакала, уткнувшись брату в плечо. Римма Анатольевна тоже вытирала глаза. Тоня сидела тихо, не вмешиваясь.
— Но что же мне теперь делать? — спросила Катя сквозь слезы. — Я правда не знаю, где искать работу.
— А ты пробовала обратиться в кадровое агентство? — неожиданно предложил Игорь Иванович. — Они помогают с поиском.
— Нет, — Катя вытерла лицо. — Не думала об этом.
— Или можешь курсы какие-то пройти, — добавил Сергей. — Повысить квалификацию. Вот это я готов оплатить. Но не телефоны и шубы.
Катя молчала, обдумывая его слова.
— А та идея с торговлей через интернет? — спросила вдруг Тоня, и все посмотрели на нее. — Ты говорила, что подруга предлагала.
— Предлагала, — Катя кивнула. — Но нужны деньги на старт.
— Сколько?
— Сто пятьдесят тысяч. На товар и рекламу.
Тоня посмотрела на Сергея, потом снова на золовку.
— А вы составляли бизнес-план? Считали, когда окупится?
— Нет, — призналась Катя. — Просто хотели попробовать.
— Вот видишь, — Тоня наклонилась вперед. — Катя, если ты действительно хочешь свое дело, нужно все просчитать. Понять, какой товар продавать, кому, по какой цене. Сколько денег уйдет на рекламу, сколько на доставку. Когда начнет возвращаться прибыль.
— Я не умею это считать, — Катя растерянно посмотрела на нее.
— Так научись, — Тоня пожала плечами. — Ты экономист. Это твоя специальность.
— Но как?
— Есть курсы по предпринимательству, — вмешался Сергей. — Короткие, месяца на два. Там учат составлять бизнес-планы, работать с клиентами, продвигать товар.
— И сколько это стоит? — спросила Римма Анатольевна.
— Тысяч двадцать пять, — Сергей достал телефон, нашел информацию. — Вот, смотри, Катюха. Есть вечерние группы, можно после работы ходить.
— После какой работы? — она горько усмехнулась. — Я же уволилась.
— Значит, найди новую, — сказал Игорь Иванович. — Хотя бы временную. Продавцом куда-нибудь. Заработаешь немного, и на курсы, и на жизнь.
Катя задумалась. Впервые за все время разговора на ее лице появилось что-то похожее на интерес.
— А если я пройду эти курсы и составлю нормальный план... — она посмотрела на Сергея. — Ты поможешь с деньгами на старт?
Сергей посмотрел на Тоню. Та кивнула едва заметно.
— Помогу, — сказал он. — Но не подарю. Дам в долг под расписку. И ты будешь возвращать.
— Под расписку? — Катя нахмурилась. — Серьезно?
— Очень серьезно, — Тоня вмешалась. — Катя, если ты действительно хочешь свой бизнес, нужно учиться отвечать за деньги. Расписка — это нормально. Так работают все предприниматели.
Катя помолчала, потом медленно кивнула.
— Хорошо. Я согласна.
Римма Анатольевна открыла было рот, чтобы возразить, но муж положил руку ей на плечо, останавливая.
— Это правильно, — сказал Игорь Иванович. — Катюха должна научиться ответственности.
— Но она же моя дочь, — прошептала мать. — Мне больно видеть, как ей тяжело.
— Ей не тяжело, Римм, — отец покачал головой. — Ей просто нужно повзрослеть. И мы должны ей в этом помочь, а не мешать.
Обед прошел в странной атмосфере — не дружелюбной, но и не враждебной. Все словно балансировали на тонкой грани между миром и войной. Римма Анатольевна старалась быть приветливой с Тоней, но получалось натянуто. Катя несколько раз бросала на невестку настороженные взгляды, но не говорила ничего колкого.
Когда они с Сергеем уезжали, Игорь Иванович проводил их до лифта.
— Спасибо, что приехали, — сказал он тихо. — И спасибо тебе, Тоня. Ты права была. Мы Катюху слишком разбаловали.
— Я не хотела ссоры, — Тоня посмотрела на тестя. — Просто мне важно, чтобы Сережа понимал: у нас своя семья, свои планы.
— Понимаю, — он кивнул. — И он тоже понимает. Просто ему трудно отпустить прошлое.
Лифт приехал. Тоня и Сергей зашли внутрь, отец помахал им на прощание.
— Ты молодец, — сказал Сергей в машине, когда они ехали домой. — Спасибо, что предложила Кате план с курсами.
— Я правда думаю, что у нее может получиться, — Тоня посмотрела в окно. — Если она захочет.
— А если не захочет?
— Тогда это ее выбор, — она повернулась к мужу. — Сереж, я не против того, чтобы ты помогал Кате. Но давай договоримся: только если она сама старается. Только если она действительно работает над своей жизнью.
— Договорились, — он взял ее руку, поцеловал. — Тонь, прости меня. За все эти дни. За то, что говорил про деньги.
— Я тоже виновата, — она вздохнула. — Была слишком резкой с Катей.
— Ты была честной, — он покачал головой. — Это я должен был раньше это увидеть.
Дома они наконец-то нормально поужинали вместе, разговаривали обо всем подряд — о работе, о планах на выходные, о том, какую квартиру хотят купить. Не говорили о Кате, о родителях, о конфликте. Просто наслаждались тем, что снова вместе.
Прошла неделя. Потом еще одна. Тоня вернулась с работы в среду вечером и обнаружила Сергея за компьютером, изучающего какие-то документы.
— Что смотришь? — спросила она, заглядывая через плечо.
— Катя прислала, — он показал на экран. — Резюме. Устроилась продавцом-консультантом в магазин электроники. Крупная сеть, нормальная зарплата.
— Серьезно? — Тоня удивилась.
— Серьезно. Работает уже пять дней, говорит, что пока нравится. Коллектив хороший, начальник адекватный.
— Ну и отлично, — Тоня села рядом. — А на курсы записалась?
— Записалась. Начинает через две недели. Я перевел ей деньги на оплату.
— Молодец, — она поцеловала его в щеку.
В пятницу позвонил Игорь Иванович. Сергей долго с ним говорил, потом передал трубку Тоне.
— Тоня, — голос тестя звучал тепло. — Хотел поблагодарить. Катюха правда изменилась. Приходит домой довольная, рассказывает про работу. Впервые за два года я вижу, что ей действительно интересно.
— Я рада, Игорь Иванович, — Тоня улыбнулась. — Правда рада.
— Римма еще сердится, — он понизил голос. — Но я вижу, что она постепенно оттаивает. Дай ей время.
— Дам, — пообещала Тоня.
Прошел месяц. Февраль выдался морозным, но солнечным. Тоня и Сергей жили спокойно, без конфликтов. Он больше не давал Кате денег, только оплатил курсы, как и обещал. Золовка исправно ходила на работу, не жаловалась, не просила. На курсах, как она рассказала по телефону Сергею, было интересно и полезно.
Однажды вечером, когда Тоня готовила на кухне, Сергей подошел сзади, обнял.
— У меня новость, — сказал он.
— Какая?
— Мне премию дали. Хорошую. За выполнение годового плана.
— Здорово! — Тоня повернулась, обняла его. — Поздравляю!
— Я подумал, — он посмотрел ей в глаза. — Может, отложим эту сумму на квартиру? На ту трешку, что мы давно смотрели?
— Сереж, ты серьезно? — в глазах Тони блеснули слезы радости.
— Очень, — он улыбнулся. — Хватит нам снимать. Пора свое жилье покупать.
Они обнялись, стоя посреди кухни. За окном падал снег, машины внизу гудели, город жил своей жизнью. А здесь, в их маленькой съемной квартире, было тепло и спокойно.
Телефон Сергея завибрировал. Он посмотрел на экран — сообщение от Кати.
«Сереж, спасибо. За все. Я нашла работу получше — менеджером по работе с клиентами в оптовой компании. Платят прилично. Курсы заканчиваю через три недели. Уже составила первый бизнес-план, преподаватель сказал, что неплохой. Может, у меня правда получится».
Сергей показал сообщение Тоне. Она прочитала, улыбнулась.
— Видишь? Она может, когда захочет.
— Может, — согласился он. — Тонь, а как думаешь, нам помириться с ней?
Тоня задумалась.
— Рано еще. Пусть докажет, что изменилась. Не словами, а делом. Проработает хотя бы полгода на одном месте, закончит курсы, составит нормальный бизнес-план. Вот тогда и посмотрим.
— Жестко, — он усмехнулся.
— Честно, — поправила она. — Сереж, я не хочу быть злой. Но я хочу, чтобы в нашей семье были границы. Чтобы Катя понимала: мы поможем, но не будем за нее жить.
— Справедливо, — он поцеловал ее в лоб. — Ты у меня умница.
Они так и стояли, обнявшись, пока на плите не закипел чайник. Тоня отстранилась, выключила огонь. Сергей накрывал на стол. Все было обыденно, просто, по-домашнему.
Вечером они сидели на диване, обсуждали планы на выходные. Тоня хотела поехать посмотреть ту самую трешку, что они давно присмотрели. Сергей соглашался, предлагал заодно посчитать, сколько еще нужно докопить.
— Думаешь, к лету успеем? — спросила она.
— Если постараемся, то да, — он обнял ее за плечи. — Будем экономить, откладывать. Главное — вместе.
— Вместе, — повторила она и прижалась к нему.
За окном летел снег. Город засыпал. А у них впереди была целая жизнь — их собственная, выстроенная по их правилам. С уважением к близким, но без жертв собой. С любовью к семье, но с границами. С надеждой на то, что Катя действительно изменится, но без иллюзий.
Телефон Тони завибрировал. Сообщение от Олеси: «Как дела? Помирились?»
Тоня написала: «Да. Все хорошо».
«Рада за вас», — пришел ответ.
Тоня убрала телефон и снова прижалась к Сергею. Они молчали, просто наслаждаясь близостью друг друга. Впереди были сложности, новые испытания, возможно, еще конфликты с родственниками. Но сейчас, в этот момент, все было спокойно. И этого было достаточно.