– Мам, я тебе витамины привёз, те самые, финские. Триста рублей одна упаковка стоит, но для тебя ничего не жалко.
Егор поставил пакет на кухонный стол и обнял мать. От него пахло морозом и новым одеколоном.
– Спасибо, сынок. Только я же просила самые простые купить, зачем такие дорогие?
– Да брось, мам. Здоровье важнее денег. Кстати, за продукты две тысячи восемьсот вышло. Я чек в пакете оставил.
Валентина Петровна полезла за кошельком. Две тысячи восемьсот за пакет продуктов – дороговато, но сын же старается, выбирает самое лучшее.
– Егорушка, может, чаю попьёшь? Я пирог испекла, твой любимый, с яблоками.
– Не могу, мам. Алла ждёт, мы в гости собрались. В следующий раз обязательно.
Сын быстро чмокнул её в щёку и ушёл. Валентина принялась разбирать продукты. Молоко, хлеб, крупы, немного овощей. Привычный набор. Чек лежал на дне пакета, она машинально сунула его в ящик стола к остальным.
Было начало января, морозы стояли крепкие. Валентина Петровна уже три года жила одна после смерти мужа. Пенсия по потере кормильца и зарплата медсестры в поликлинике позволяли жить скромно, но достойно. Егор, единственный сын, навещал её два-три раза в неделю. Привозил продукты, лекарства, иногда что-то по хозяйству помогал починить.
– Хороший у меня сын, – рассказывала она коллегам в поликлинике. – Заботливый. Другие дети родителей забывают, а мой всегда рядом.
На следующий день, возвращаясь с работы, Валентина встретила в подъезде соседа Виктора Степановича. Он жил этажом выше, овдовел примерно в то же время, что и она.
– Валентина Петровна, тяжело небось сумки тащить? Давайте помогу.
– Спасибо, Виктор Степанович, я сама.
– Да бросьте вы. Не положено женщинам такие тяжести носить.
Он взял у неё сумку и пошёл следом к квартире. У двери замялся.
– Может, на чай зайдёте как-нибудь? Я вчера торт купил, а одному есть скучно.
Валентина смутилась. За три года вдовства она отвыкла от мужского внимания.
– Спасибо за приглашение. Как-нибудь обязательно.
Вечером позвонил Егор.
– Мам, слушай, у меня тут незапланированные расходы возникли. Можешь пять тысяч одолжить до зарплаты?
– Конечно, сынок. Когда нужны?
– Да желательно завтра. Я заеду утром, заодно тебе лекарство от давления привезу, то, которое врач выписывала.
– Егор, я же говорила, что перешла на более дешёвые таблетки. Те слишком дорогие.
– Мам, ну что ты как маленькая? Здоровье экономить нельзя. Всё, договорились, завтра утром заеду.
Валентина положила трубку и полезла в шкаф за заначкой. Пять тысяч – существенная сумма, но сын просит, как откажешь?
Утром Егор прибежал на пятнадцать минут. Взял деньги, оставил лекарство.
– Мам, тут три упаковки, на месяц хватит. Четыре двести за упаковку, но ты не переживай, я сам оплачу.
– Сынок, это же больше двенадцати тысяч! Откуда у тебя такие деньги?
– Премию дали на работе. Всё, мам, я побежал, опаздываю.
Валентина посмотрела на красивые упаковки импортного лекарства. Сын заботится, старается. Другие матери могут только мечтать о таком внимании.
Прошла неделя. В воскресенье Валентина собралась навестить сестру Ларису. Та жила на другом конце города, работала учительницей в школе.
– Валя, ты хорошо выглядишь, – встретила её сестра. – Как здоровье?
– Нормально. Егор лекарства дорогие покупает, витамины всякие. Заботится.
– Это хорошо. Слушай, я всё хотела спросить... Ты же говорила, что после Нового года вернёшь те тридцать тысяч?
Валентина застыла с чашкой чая в руках.
– Какие тридцать тысяч?
– Ну как какие? Егор же приезжал в ноябре, сказал, что тебе на операцию срочно нужны деньги. Глаза что-то с катарактой. Я дала, конечно, родная же сестра.
– Лариса, я ничего не знаю об этих деньгах. И никакой операции мне не нужно было.
Сёстры переглянулись. Лариса побледнела.
– То есть как не знаешь? Егор сказал, что ты стесняешься сама просить...
– Я его не посылала. Господи, что же это такое?
Домой Валентина вернулась в полном смятении. Позвонила Егору, но тот не брал трубку. Перезвонил только вечером.
– Мам, прости, был на совещании. Что-то случилось?
– Егор, ты брал деньги у тёти Ларисы?
Пауза.
– Мам, ну да, брал. Но я же для тебя старался! Помнишь, ты жаловалась на зрение? Я подумал, вдруг правда операция понадобится, решил подстраховаться.
– Но ты сказал ей, что операция уже нужна!
– Мам, ну не начинай. Я верну тёте Ларисе, не переживай. Просто сейчас тяжёлый период, ипотеку оформляем с Аллой.
– Егор, как ты мог?
– Всё, мам, давай не будем ссориться. Я послезавтра заеду, продукты привезу.
Валентина положила трубку. Что-то было не так. Она открыла ящик стола, достала чеки за продукты, которые оставлял Егор. Стала внимательно изучать. Молоко – 89 рублей, хлеб – 45, крупа – 120... Посчитала на калькуляторе. Получилось чуть больше тысячи. А Егор говорил – две восемьсот.
Сердце неприятно ёкнуло. Она достала другие чеки. Та же история. Суммы, которые называл сын, были в два, а то и в три раза больше реальных.
На следующий день Валентина отпросилась с работы и поехала в банк. Нужно было проверить движение средств по карте. Операционистка долго что-то смотрела в компьютере, потом подняла глаза:
– Валентина Петровна, у вас к счёту подключена дополнительная карта. На имя Егора Александровича. Оформлена год назад.
– Что? Я ничего не оформляла!
– Вот ваша подпись на заявлении.
Валентина вгляделась в документ. Подпись была похожа на её, но что-то в ней было не так.
– Покажите, пожалуйста, выписку за год.
То, что она увидела, заставило её схватиться за сердце. Регулярные снятия по пять, семь, десять тысяч. Иногда по нескольку раз в неделю. За год набежало больше двухсот тысяч.
– Это не я снимала, – прошептала она.
– Но снятия производились с дополнительной карты. Претензии можете предъявить владельцу карты.
Валентина вышла из банка на ватных ногах. Её родной сын обворовывал её целый год. Все эти продукты, лекарства, забота – всё было ложью.
Она села в автобус и поехала к Егору. Нужно было поговорить с глазу на глаз, понять, как такое могло случиться.
Дверь открыла Алла в новом домашнем платье.
– Ой, мама! Какими судьбами? Проходите!
Валентина прошла в квартиру и обомлела. Новый кожаный диван, огромный телевизор на стене, современная кухня.
– Мы ремонт наконец-то сделали, – радостно щебетала невестка. – Егор такую премию получил на работе! И мне шубку купил, представляете? Я о такой всю жизнь мечтала!
– Премию? – эхом повторила Валентина.
– Ну да! За перевыполнение плана продаж. Сорок процентов от оклада! Мы сразу решили квартиру обновить. А то снимаем уже три года, хоть как своё сделать хочется.
Валентина опустилась на новый диван. В голове не укладывалось. Сын получил премию, но продолжал брать у неё деньги. Больше того – он воровал их целый год.
– Алла, а Егор где?
– На работе, конечно. После семи только приходит. Мама, может, чаю?
– Нет, спасибо. Я подожду Егора.
Она сидела в этой чужой, обновлённой на её деньги квартире и чувствовала, как внутри поднимается волна боли и обиды. Как он мог? Её мальчик, которого она растила, в котором души не чаяла.
Егор пришёл в начале восьмого. Увидев мать, остановился в дверях.
– Мам? Ты чего здесь?
– Нам нужно поговорить. Наедине.
Алла тактично ушла на кухню. Егор сел напротив матери, но глаза отводил.
– Я была в банке, – начала Валентина. – Видела выписку. Двести тысяч за год, Егор. Двести тысяч ты украл у родной матери.
– Украл? – вспыхнул сын. – Да как ты можешь такое говорить? Я же помогал тебе! Продукты возил, лекарства покупал!
– На мои же деньги! И ещё накручивал цены в три раза!
– А бензин? А моё время? Думаешь, легко три раза в неделю к тебе мотаться?
Валентина смотрела на сына и не узнавала его. Где тот добрый мальчик, который в детстве приносил ей полевые цветы?
– Егор, ты брал у меня деньги без спроса. Это воровство.
– Да что ты понимаешь? – взорвался он. – У нас с Аллой молодая семья, нам жить где-то надо! А ты одна в двухкомнатной квартире сидишь! Могла бы и помочь единственному сыну!
– Я бы помогла, если бы ты попросил. Но ты предпочёл воровать.
– Не воровать, а брать! Я твой сын, не чужой! Отец бы меня понял!
Упоминание мужа больно резануло.
– Твой отец никогда бы не взял чужого. Даже у родной матери.
– Да что ты ко мне привязалась? Живёшь себе спокойно, ни о чём не думаешь! А у нас кредит за машину, квартиру снимаем! Знаешь, сколько всё стоит?
– Знаю, – тихо сказала Валентина. – И знаю, что ты на мои деньги ремонт сделал и жене шубу купил. А мне говорил, что еле концы с концами сводите.
Егор вскочил.
– Всё, хватит! Надоело оправдываться! Да, брал твои деньги! И что? Все нормальные родители детям помогают!
– Помогают, когда их просят. А не когда у них воруют.
– Мне надоело это слушать! Уходи из моего дома!
– Из твоего? – Валентина тоже поднялась. – Который ты на украденные у матери деньги обустроил?
Из кухни выглянула испуганная Алла.
– Что происходит?
– Ничего, – буркнул Егор. – Мать уже уходит.
Валентина посмотрела на него в последний раз и вышла. На улице было темно и холодно. Она дошла до остановки и только там дала волю слезам.
Дома первым делом позвонила в банк и заблокировала карту. Потом набрала номер слесаря и попросила прийти завтра поменять замки. Спать не могла всю ночь.
Утром пришёл слесарь, поменял замки. Валентина дала ему номер телефона Виктора Степановича на случай, если что.
– А что случилось-то? – участливо спросил мужчина.
– Так, предосторожность, – уклончиво ответила она.
На работе еле досидела до конца смены. Коллеги заметили её состояние, спрашивали, что случилось, но Валентина отмалчивалась. Как объяснить, что родной сын оказался вором?
Вечером, когда она поднималась по лестнице, услышала крики. У её двери стояли Егор с Аллой.
– Мам, открой! – колотил в дверь сын. – Я знаю, что ты дома!
Соседи начали выглядывать. Из квартиры напротив вышла Нина Сергеевна.
– Что за шум?
– Мать замки поменяла! – возмущался Егор. – С ума сошла на старости лет!
Валентина поднялась на площадку.
– Прекрати орать. Весь дом разбудишь.
– А, явилась! Что за фокусы? Почему замки поменяла?
– Это моя квартира. Хочу и меняю.
– Мам, ты что, совсем? Я же твой сын!
Из квартиры сверху вышел Виктор Степанович.
– Валентина Петровна, всё в порядке?
– Да, спасибо, Виктор Степанович.
– А вы не лезьте не в своё дело! – огрызнулся Егор.
– Молодой человек, не грубите, – строго сказал сосед. – Если будете продолжать шуметь, вызову полицию.
– За что вызывать? За то, что я к матери пришёл?
Алла дёргала мужа за рукав.
– Егор, пойдём. Не позорься.
– Нет, пусть объяснит! Мам, ты что творишь?
Валентина достала ключи, открыла дверь.
– Заходите. Поговорим.
– И соседи пусть слушают, – буркнул Егор, но всё же зашёл.
В прихожей Валентина повернулась к сыну.
– Ты украл у меня двести тысяч. И ещё тридцать тысяч взял у тёти Ларисы обманом. Этого достаточно?
– Опять ты за своё! Я же объяснил...
– Ничего ты не объяснил. Ты воровал и врал. Целый год.
– Знаешь что? – вспыхнул Егор. – Да, брал твои деньги! Потому что ты их всё равно на ерунду тратишь! А у меня семья!
– У тебя есть зарплата. И у Аллы есть. Живите по средствам.
– Легко тебе говорить! У тебя квартира есть!
– Которую мы с отцом тридцать лет выплачивали. А ты хочешь всё и сразу.
– Да что с тобой разговаривать! Жадная стала на старости лет!
Алла снова потянула мужа за руку.
– Егор, хватит. Пойдём домой.
– Нет! Она должна понять! Мам, я столько для тебя делал! Продукты возил, лекарства покупал!
– На мои деньги, Егор. На мои украденные деньги.
Сын махнул рукой.
– Всё, бесполезно. Пойдём, Алла. Пусть одна тут сидит, раз сына родного вором считает.
Они ушли, хлопнув дверью. Валентина опустилась на стул в прихожей. Всё произошло так быстро. Ещё неделю назад у неё был заботливый сын, а теперь...
Позвонила Лариса.
– Валя, ну как? Поговорила с Егором?
– Поговорила.
– И что он сказал про деньги?
– Лариса, он не вернёт. У меня даже своих взял двести тысяч.
– Как это взял?
Валентина рассказала всё. Сестра долго молчала.
– Валя, подай заявление в полицию.
– Не могу. Он же сын.
– Сын, который тебя обворовал!
– Всё равно не могу. Не хочу, чтобы у него судимость была.
– А он о тебе подумал?
Валентина не ответила. Что тут скажешь?
Прошла неделя. Егор не звонил, не приходил. Валентина ходила на работу, покупала продукты, готовила еду на одну себя. Странно было после стольких лет заботы о сыне вдруг остаться совсем одной.
В пятницу вечером позвонил Виктор Степанович.
– Валентина Петровна, я тут борщ сварил, целая кастрюля получилась. Не поможете съесть?
Она хотела отказаться, но вдруг подумала – а почему нет?
– Спасибо, Виктор Степанович. Сейчас поднимусь.
Квартира у соседа была уютная, чистая. На кухне пахло борщом и свежим хлебом.
– Садитесь, садитесь. Я ещё салат сделал.
За ужином разговорились. Оказалось, у Виктора Степановича тоже есть сын, но живёт в другом городе. Приезжает редко, созванивается раз в месяц.
– Но хоть не ворует, – грустно пошутила Валентина.
– Вы не переживайте так. Может, одумается ваш Егор.
– Не думаю. Он считает себя правым.
– Знаете, что я вам скажу? Дети – они разные бывают. Мой вот далеко, но я знаю – позвони, приедет. А ваш рядом был, но...
– Но оказался чужим, – закончила Валентина.
После ужина Виктор Степанович проводил её до двери.
– Спасибо вам за компанию. Давно так душевно не сидел.
– Это вам спасибо.
В субботу Валентина пошла на рынок. Покупала овощи, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась – в нескольких метрах стоял Егор. Их глаза встретились. Сын дёрнулся было в её сторону, но потом развернулся и быстро ушёл.
Валентина домой вернулась расстроенная. Значит, гордость сильнее совести. Не может простить, что она его вором назвала. А чем ещё назвать человека, который берёт чужое без спроса?
В воскресенье утром раздался звонок в дверь. Валентина посмотрела в глазок – никого. Открыла дверь. На коврике стоял пакет. Она выглянула на лестничную площадку – пусто.
В пакете были продукты. Те самые, которые обычно покупал Егор. И записка: "Мам, прости. Это последнее, что я могу сделать на твои деньги".
Валентина прочитала записку несколько раз. Последнее на её деньги. Значит, признаёт, что брал. Но просить прощения, возвращать – нет.
Она занесла пакет на кухню, разобрала продукты. Молоко, хлеб, крупы. Посмотрела на чек – тысяча двести. Раньше Егор сказал бы, что потратил три тысячи.
Вечером снова позвонил Виктор Степанович.
– Валентина Петровна, на завтра у меня два билета в театр есть. Товарищ отдать не смог. Не составите компанию?
Она хотела отказаться по привычке. Но потом подумала – а что её держит дома? Ждать, когда сын одумается? Можно прождать всю жизнь.
– С удовольствием, Виктор Степанович.
В театр ходила последний раз с мужем, лет пять назад. Спектакль был хороший, Виктор Степанович оказался приятным спутником. В антракте пили кофе в буфете, обсуждали игру актёров.
– Спасибо вам, – сказала Валентина, когда он провожал её домой. – Давно так хорошо не проводила вечер.
– Это вам спасибо, что согласились. Может, ещё как-нибудь сходим?
– Обязательно.
Дома она долго не могла уснуть. Думала о том, как странно устроена жизнь. Сын, которому отдавала всё, оказался чужим. А сосед, которого раньше едва замечала, стал ближе родного.
Утром в понедельник на работе к ней подошла старшая медсестра.
– Валентина Петровна, вы в отпуск давно не ходили. Может, возьмёте недельку? Вы неважно выглядите последнее время.
– Спасибо, Людмила Ивановна. Подумаю.
А что, если действительно взять отпуск? Съездить к подруге в соседний город, развеяться. Дома сидеть и переживать – толку не будет.
Вечером позвонила Ларисе.
– Я тут отпуск думаю взять. Хочу к Наташке в Тверь съездить.
– Правильно думаешь. Нечего тут киснуть. Егор звонил?
– Нет. Только продукты под дверь оставил с запиской.
– Ну хоть совесть немного осталась.
– Не совесть, а гордость. Доказать хочет, что он хороший, а я неправа.
В среду Валентина оформила отпуск и купила билеты в Тверь. Наташка, подруга со студенческих лет, обрадовалась.
– Наконец-то! Сто лет тебя не видела! Приезжай, погуляем, поболтаем.
Перед отъездом Валентина предупредила Виктора Степановича, что уезжает на неделю. Тот расстроился.
– А я хотел вас в консерваторию пригласить.
– В следующий раз обязательно.
В Твери было хорошо. Наташка жила в частном доме с садом, работала в библиотеке. По вечерам подруги пили чай и вспоминали молодость.
– Представляешь, мой сын меня обворовывал целый год, – призналась Валентина на третий день.
Наташка выслушала всю историю и покачала головой.
– Да, Валь, не повезло тебе. Но знаешь что? Хорошо, что ты это обнаружила. Могла бы ещё годы в неведении жить.
– Может, и лучше бы в неведении.
– Нет. Правду знать всегда лучше. Больно, но лучше.
В Москву Валентина вернулась отдохнувшая и спокойная. Решила для себя – что было, то прошло. Егор взрослый человек, сам выбрал свой путь.
На работе коллеги заметили перемену.
– Валентина Петровна, вы прямо помолодели!
– Отдохнула хорошо.
Виктор Степанович встретил её с букетом хризантем.
– С возвращением! Соскучился тут без хорошего соседства.
Жизнь потихоньку налаживалась. Валентина перестала ждать звонка от сына, перестала вздрагивать от звонка в дверь. Работа, дом, иногда театр или концерт с Виктором Степановичем.
В конце февраля случайно встретила Аллу в магазине. Невестка смутилась, хотела пройти мимо, но Валентина её окликнула.
– Алла, подожди.
– Здравствуйте, Валентина Петровна.
– Как вы там? Как Егор?
– Нормально. Работает. Он... он очень переживает. Но гордость не даёт позвонить вам.
– Гордость? Алла, он украл у меня двести тысяч рублей. При чём тут гордость?
Невестка опустила глаза.
– Я не знала. Правда. Думала, вы сами даёте. Егор говорил, что вы помогаете.
– Помогала бы, если бы попросил. А так получилось, что сын меня за дуру держал. Покупал продукты на тысячу, а говорил, что на три.
– Валентина Петровна, я поговорю с ним. Может, он...
– Не надо, Алла. Если захочет, сам придёт. А нет – значит, не судьба.
Они попрощались. Валентина смотрела, как невестка идёт к выходу – красивая молодая женщина в той самой шубе, купленной на украденные деньги.
Март выдался ранний, тёплый. Валентина с Виктором Степановичем ходили на выставки, в музеи. Оказалось, у них много общих интересов.
– Знаете, Валентина Петровна, – сказал как-то Виктор Степанович. – Я рад, что мы подружились. После смерти жены думал – всё, доживать остаток дней в одиночестве. А тут вы.
– Я тоже рада, Виктор Степанович.
В апреле позвонила Лариса.
– Валь, представляешь, Егор приходил. Деньги вернул.
– Правда?
– Ага. Все тридцать тысяч. Сказал, чтоб тебе не говорила, но я не могу не сказать.
Валентина задумалась. Значит, совесть всё-таки проснулась. Хотя бы перед тёткой.
Майские праздники встречали большой компанией у Виктора Степановича. Пришли соседи, его друзья. Валентина приготовила свой фирменный салат, испекла пирог.
– А ваш сын где? – спросил кто-то из гостей.
– У него своя семья, – спокойно ответила Валентина.
Виктор Степанович перевёл разговор на другую тему. После праздника, когда помогала убирать со стола, он сказал:
– Спасибо, что не стали подробности рассказывать.
– А зачем? Что было, то прошло.
В июне Валентина шла с работы и увидела Егора. Он стоял у подъезда, курил.
– Привет, мам.
– Здравствуй.
Помолчали.
– Мам, можно поговорить?
– Говори.
– Может, домой зайдём?
Валентина подумала и кивнула. Поднялись молча. В квартире Егор сразу прошёл на кухню, сел на своё привычное место.
– Мам, я... я хотел извиниться.
Валентина села напротив.
– За что именно?
– За всё. За то, что брал деньги. За то, что врал.
– Почему ты это делал, Егор?
Сын опустил голову.
– Не знаю. Сначала думал – ну подумаешь, взял немного. Ты же мама, не чужая. Потом втянулся. Казалось, что так и должно быть.
– А когда покупал продукты и врал про цены?
– Думал, что заслужил. За то, что время трачу, бензин.
– То есть я должна была платить тебе за то, что ты сын?
Егор поднял глаза.
– Мам, я понимаю, что был неправ. Но тогда мне казалось, что всё нормально. Алла вот тоже не знала. Думала, ты сама даёшь.
– Алла тут ни при чём. Это ты воровал.
– Да, я. Мам, что мне сделать, чтобы ты простила?
Валентина долго молчала.
– Не знаю, смогу ли я простить, Егор. Ты предал моё доверие. Я думала, что у меня заботливый сын, а оказалось...
– Мам, я верну деньги. Все до копейки.
– Дело не в деньгах. Дело в том, что ты год мне врал. Смотрел в глаза и врал.
Егор встал.
– Я понимаю. Прости, что потревожил.
Пошёл к выходу. У двери обернулся.
– Мам, я правда жалею. Очень.
Когда за ним закрылась дверь, Валентина заплакала. Первый раз за все эти месяцы дала волю слезам. Жалко было не денег – жалко было потерянных иллюзий.
Вечером позвонил Виктор Степанович.
– Валентина Петровна, всё хорошо? Я видел, Егор приходил.
– Да, всё нормально. Извинялся.
– И что вы?
– Не знаю, Виктор Степанович. Правда не знаю.
Лето пролетело быстро. Валентина съездила в санаторий, подлечилась. Виктор Степанович навещал дачу друзей, привозил ей яблоки и помидоры.
В сентябре Егор стал присылать деньги на карту. По десять тысяч в месяц. Валентина не трогала их, переводила на отдельный счёт. Не хотела ничего брать от сына.
– Может, простишь его? – спрашивала Лариса. – Всё-таки родная кровь.
– Не могу пока. Может, со временем.
В октябре встретила Аллу с коляской.
– У вас ребёнок?
– Да, дочка. Два месяца уже.
Валентина заглянула в коляску. Малышка спала, сжав кулачки.
– Поздравляю.
– Валентина Петровна, Егор не знает, что я вам говорю... Он очень хочет помириться. Каждый день о вас вспоминает.
– Передайте ему, что я не держу зла. Но доверять пока не могу.
В ноябре праздновали день рождения Виктора Степановича. Валентина испекла торт, подарила тёплый шарф.
– Спасибо, дорогая, – сказал он и вдруг смутился.
С этого дня что-то изменилось в их отношениях. Они по-прежнему ходили в театры и на выставки, но теперь Виктор Степанович брал её под руку, а она не отстранялась.
Под Новый год Егор позвонил.
– Мам, можно нас с Аллой и внучкой на праздник пригласить?
Валентина подумала.
– Приходите тридцать первого днём. Посидим, чаю попьём.
– Спасибо, мам!
Они пришли в три часа. Внучка уже не спала, смотрела на бабушку серьёзными глазами.
– Как зовут?
– Валентина. В честь тебя, мам.
Пили чай, разговаривали о погоде, о ребёнке. Про прошлое не вспоминали. Когда собрались уходить, Егор сказал:
– Мам, я продолжу присылать деньги. Пока весь долг не верну.
– Не надо, Егор. Лучше дочке откладывай.
– Нет, я должен. Для себя.
Они ушли. Валентина прибралась и стала готовиться к вечеру. Новый год встречала с Виктором Степановичем и ещё несколькими соседями.
– С Новым годом, дорогая Валентина Петровна, – сказал Виктор Степанович, поднимая бокал. – Пусть в новом году будет больше радости.
– И вам счастья, Виктор Степанович.
После боя курантов он вдруг взял её за руку.
– Валентина Петровна, мы уже год дружим. Может, попробуем быть ближе? Не молоды уже оба, но жизнь-то продолжается.
Она посмотрела на этого доброго, надёжного человека и улыбнулась.
– Давайте попробуем.
Январь начался с хорошей новости – в поликлинике подняли зарплату. Валентина купила себе новое платье, записалась к парикмахеру. Жизнь действительно продолжалась.
Егор звонил раз в неделю, спрашивал о здоровье. Иногда присылал фотографии внучки. Валентина смотрела на них и думала – может, со временем. Может, научится доверять снова.
А пока у неё была работа, был Виктор Степанович, были друзья. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.
В конце января пошла сильная метель. Валентина возвращалась с работы и увидела у подъезда знакомую фигуру. Егор чистил снег у входа.
– Что ты здесь делаешь?
– Дворник заболел. Решил помочь.
– Спасибо.
Хотела пройти мимо, но Егор окликнул.
– Мам, ты же любила говорить – настоящая забота не в словах, а в делах.
– Да, говорила.
– Вот я и стараюсь. Делами.
Валентина кивнула и пошла домой. На площадке встретила Виктора Степановича.
– Видел вашего сына. Весь двор вычистил, молодец.
– Да, видела.
Дома долго стояла у окна, смотрела, как Егор заканчивает уборку. Может, и правда научился. Может, понял разницу между настоящей заботой и ложью.
Время покажет.
А пока – у неё есть своя жизнь. И она намерена прожить её достойно, с теми людьми, которые ценят и уважают её. С теми, кто не считает, что родство даёт право на обман.
С теми, кто понимает: любовь – это не брать, а отдавать.