Когда я переехала в Крым, мне казалось: говорю по‑русски — значит, пойму всех. Но уже через пару месяцев стало ясно: здесь свой языковой колорит. Не диалект в строгом смысле, а пёстрая смесь русского, украинского, крымско‑татарского, морских и сельских оборотов — будто мозаика из слов, которые нигде больше не услышишь. Но спустя почти 9 лет я с удивлением понимаю: большинство крымских «фирменных» выражений так и остались для меня чужими. Не прижились. Не вросли в речь.
Начнём с простого — с бытовых словечек. Например, «баклажка». В Москве это, пожалуй, вызовет вопрос, а здесь все знают: речь о пластиковой бутыли, чаще на 5–10 литров, в которой носят воду, солят огурцы или хранят домашнее вино. «Дай баклажку на засолку» — и никто не переспросит, что именно нужно.
Или «чудок» — наречие, означающее «чуть‑чуть», «немного». «Подсолить чудок», «подождать чудок» — звучит мягко, без напора, будто смягчает просьбу. В Подмосковье я бы сказала «слегка» или «немножко», а тут это будет «чудок».
Ещё одно уютное слово — «притулиться». Не «сесть», не «прилечь», а именно «притулиться»: устроиться в тени, забиться в уголок, найти местечко, где тебя не сдувает ветром. «Притулюсь тут с книжкой» — и сразу ясно: человек не просто сел, а нашёл свой тихий угол.
В разговорах часто мелькает «айда» — призыв к действию, что‑то между «пошли» и «давай». «Айда на берег, волна хорошая!» или «Айда чай пить» — звучит теплее, чем простое «пойдём». Это слово будто подхватывает и тянет за собой.
На рынках и в дворовых беседах встречается «полюбоваться» в необычном значении: не «посмотреть с восхищением», а «посмотреть вообще», «оценить». «Полюбоваться, сколько помидоров налилось» — то есть «посмотреть, как растут». Или: «Полюбовалась, какие цены нынче» — без пафоса, просто «посмотрела».
Конечно некоторые словечки интуитивно понятны. Хотя встречаются и такие, которые не сразу и поймешь, или я вообще привыкла их слышать совсем в другом значении.
Как‑то раз, будучи в гостях, моего мужа хозяйка попросила: «Слушай, помоги мне чудок с бахромой». Я ещё так удивилась, почему она мужа об этом просит. «Чудок» я уже знала, это «немного помочь». А вот «бахрома»… В голове сразу всплыло: «бахрома» — та самая, что украшает скатерти и шарфы. Представила, как мой муж аккуратно пришиваем кисточки к краю ткани, улыбнулась и побежала за ними. Уж больно мне интересно стало, что там за бахрома такая, может бобины огромные тяжелые?
Хозяйка повела нас в сарай, открыла ящик — а там не нитки и не ткань, а… старые автомобильные покрышки. «Вот, — говорит, — надо бахрому в огород перетащить, для клумб». Я стою, хлопаю глазами: «Какие покрышки? Какая бахрома?!» А она смеётся: «Ты что, не знаешь? Бахрома — это у нас так старые шины называют. Ну, видишь, как бахрома — рваные, потрёпанные».
Я тогда чуть не упала от смеха. Представляю, как выглядела со стороны: «Да‑да, сейчас пришью бахрому к покрышке!» Соседка тоже хохотала: «Ну ты даёшь! Никто же не думает, что ты шить будешь. Бахрома — она и есть бахрома, у всех так».
С тех пор я дважды проверяю незнакомые слова — особенно если звучат красиво и загадочно. А «бахрома» теперь в моём словаре твёрдо закреплена за покрышками. И когда кто‑то спрашивает: «Что это за штуки у тебя в огороде?», я с улыбкой отвечаю: «Это моя бахрома. По‑крымски».
А если кто‑то медлит, могут сказать: «не кильдим» (от крымско‑татарского кильдим — «я пришёл»). Шуточное «ну ты и не кильдим!» означает: «чего так долго?». Здесь это беззлобно, почти ласково, хотя поначалу я думала, что меня ругают.
Иногда слышу «не байдик» — предупреждение: «не болтай лишнего», «не привлекай внимание». «Там люди разговаривают, не байдик!» — значит, не встревай, не шуми, не лезь с вопросами. Слово резковатое, но в контексте — скорее забота, чем грубость.
Из крымско‑татарского в обиход вошло и «агъза» (дословно — «рот»), но в разговорной речи это почти междометие: «Ну ты, агъза, и сказал!» — то есть «ну и выдал!». Или «Агъза, как жарко сегодня!» — не про рот, а про то, что слов нет, только восклицание.
В прибрежных посёлках часто звучит «шхеры» (от морского термина) — так называют мелкие скалы, выступающие из воды, или запутанные проходы между ними. «Лодка в шхерах застряла» — и сразу понятно: где‑то в каменном лабиринте у берега.
А ещё есть «по‑крымски» как универсальная оговорка. «Засолил огурцы по‑крымски» — значит, с местным колоритом, по‑своему, не по рецепту из книги. «По‑крымски» может быть всё: и кофе, и ремонт, и воспитание детей. Это как знак качества: «так, как тут принято».
Из украинского пласта — «парубок» (юноша, парень), но в Крыму оно не архаично, а живьём звучит в шутливых репликах: «Вот парубок идёт, весь в телефоне». Или «дивчина» — девушка, но не официально, а в тёплой, чуть старомодной интонации: «Дивчина, ты куда так спешишь?»
А вот «тремпель» (плечики для одежды) я слышала редко, зато «вешалка» тут и там — и это именно «плечики», а не стойка. «Дай вешалку, платье повесить» — и все понимают, что речь не о крючке на стене.
Есть и местные эвфемизмы. Например, вместо «он пьяный» могут сказать: «Он сегодня с настроением». Или: «Пришёл в полном комплекте» — тоже о том, кто перебрал. Шутка смягчает остроту, не унижает.
А ещё в Крыму любят удлинять глаголы — не «сделай», а «сделай-ка», не «возьми», а «возьми‑ка». «Сделай-ка мне чаю», «возьми‑ка стул» — звучит мягче, будто просьба с улыбкой.
И, конечно, междометия. «Ой, бай!» — восклицание, объединяющее удивление, испуг и восхищение. «Ой, бай, какой ветер сегодня!» или «Ой, бай, как вкусно!». А «ой‑ля‑ля» тут почти не говорят — вместо этого «ой, мама!» или просто «ой‑ой‑ой» с особой интонацией.
Я слышу эти слова и выражения, понимаю, но сама так не говорю. Просто язык — это не только словарь, но и память тела. Мои речевые привычки сложились в другом месте, в другой среде. Там, где «чудок» заменяют на «немного», а «притулиться» — на «пристроиться». Меня сразу вычисляют, что я не местная. Новые знакомые всегда спрашивают откуда я.
Одна пожилая женщина как‑то сказала: «Это хорошо. Ты наша, но с изюминкой. А то все “айда‑айда”, а ты — “пойдём”. Так даже интереснее».
Я не переживаю из‑за этого. Да, я не говорю «по‑крымски». Да, мои фразы звучат иначе. Но это не делает меня чужой. Потому что язык — не только слова. Это и жесты, и интонации, и паузы, и умение слушать. А этому я научилась.
Язык Крыма — это не словарь, а настроение. Он тёплый, чуть ироничный, с привкусом моря и солнца. И если вы когда‑нибудь услышите «айда притулимся, чайку попьём по‑крымски», — не переспрашивайте. Просто идите за этим голосом. Там будет хорошо.
Подписывайтесь на мой канал
И конечно я буду благодарна за ваши лайки и комментарии😘