Надя поправила идеально уложенные локоны, глядя в зеркало прихожей, и глубоко вздохнула. Сорок лет. Рубикон. Из кухни доносился аромат запеченной свинины с картошкой — её коронное блюдо, которое муж Женя обожал до дрожи. Сам Женя сейчас нервно переставлял фужеры в гостиной.
— Надюш, они уже в лифте, — крикнул он, и в его голосе слышалось напряжение бойца перед выходом на минное поле. — Держись, я рядом.
Звонок в дверь прозвучал как сигнал воздушной тревоги. На пороге стояла «святая троица»: свекровь Лариса Ивановна в шляпке, похожей на гнездо испуганной цапли, золовка Галя с выражением лица, будто ей все должны миллион долларов, и десятилетний Антошка — «золотой внук», который с порога пнул Надины любимые замшевые туфли.
— Ну, с днем старения тебя, дорогая! — громко провозгласила Галя, втискиваясь в коридор и даже не подумав разуться. — Ой, а чего так тесно? Женя, ты до сих пор не расширил прихожую? Кошмар.
— Здравствуй, Галя. И тебе не хворать, — Надя улыбнулась той самой улыбкой, которой обычно встречают налогового инспектора. — Проходите, тапочки справа.
— Антошеньке не нужны тапочки, у него плоскостопие, ему вредно! — тут же взвилась Лариса Ивановна, отпихивая внука от обувной полки. — И вообще, у вас полы холодные. Анечка небось в шерстяных носках ходит? Где моя внучка-то? Или опять прячется?
Из своей комнаты вышла двенадцатилетняя Аня, тихонько прижимая к груди папку с рисунками.
— Здравствуйте, бабушка.
Лариса Ивановна скользнула по девочке равнодушным взглядом.
— А, привет. Ты похудела, что ли? Кожа да кости. Вот Антоша у нас — богатырь! Галя, покажи, какую он грамоту получил за поедание бургеров на скорость!
— Мам, потом, — отмахнулась Галя, плюхаясь на диван и оглядывая праздничный стол. — Надя, а что, икры нет? Мы вообще-то с дороги, голодные как волки. Антоша, не трогай вазу! Хотя нет, трогай, это дешевое стекло.
Надя переглянулась с мужем. Женя промолчал — уговор есть уговор. Не портить праздник.
— Угощайтесь, гости дорогие, чем богаты, — Надя поставила на стол салатницу. — Икра в тарталетках, Галя. Если смотреть глазами, а не жадностью, то можно заметить.
Галя поперхнулась воздухом, но тут же оправилась:
— Ой, какие мы нежные стали к сорока годам! Кстати, о возрасте. Мы с мамой подарок принесли. Эксклюзив!
Лариса Ивановна торжественно водрузила на стол огромный, потрепанный пакет из супермаркета.
— Вот! — гордо заявила свекровь. — Это фамильная ценность. Я хранила для особого случая.
Надя заглянула внутрь. Там лежал старый, пожелтевший от времени электрический самовар с облупившимся проводом и явными следами накипи столетней давности. От «подарка» пахло сыростью и кладовкой.
— Это... винтаж? — уточнила Надя, стараясь не рассмеяться.
— Это память! — назидательно подняла палец Лариса Ивановна. — И вообще, дареному коню в зубы не смотрят. А ты, Надя, могла бы и поблагодарить. Мы, между прочим, на такси потратились, чтобы эту тяжесть довезти. Женя, оплатишь Гале поездку? У неё сейчас сложный период, муж алименты задерживает.
— Мам, у Гали муж живет с ней в одной квартире, какие алименты? — не выдержал Женя.
— Психологические! — рявкнула Галя, накладывая себе двойную порцию свинины. — Ты, брат, вообще должен сестре помогать. Мы, кстати, по делу. Антоше нужен новый ноутбук для учебы. Игровой. Тот, что вы Аньке купили в прошлом году, ему бы подошел. Она всё равно только рисует, ей мощный не нужен. Отдайте племяннику, а?
В комнате повисла тишина. Аня вжалась в стул, с ужасом глядя на отца.
— Нет, — твердо сказал Женя.
— Что значит «нет»? — вилка Ларисы Ивановны со звоном упала на тарелку. — Женя, ты эгоист! Аня девочка, ей замуж выходить, борщи варить, зачем ей компьютер? А Антоша — будущий программист! Он в «Майнкрафте» такие дома строит!
— Бабушка, это мой компьютер, я на нем графику учусь делать, — тихо, но отчетливо сказала Аня.
— Ты посмотри, как она со старшими разговаривает! — всплеснула руками Галя. — Надя, это твое воспитание! Хамка растет! Антоша, сынок, иди посмотри, что там у Аньки в комнате интересного.
— Сидеть! — голос Нади прозвучал как выстрел. Антошка, уже привставший со стула, плюхнулся обратно.
Надя медленно встала, держа в руках бокал с вином. Её глаза недобро сощурились.
— Жадность рождает бедность.
— Ты на что намекаешь?! — взвизгнула Галя, краснея пятнами. — Что мой Антоша... что мы... Да как ты смеешь в свой юбилей нас учить?! Мама, ты слышишь? Она нас оскорбляет!
В этот момент раздался грохот. Все обернулись.
Антошка, воспользовавшись моментом, пока взрослые спорили, стянул со стола папку Ани. Он пытался достать один рисунок, дернул — и перевернул на папку соусник с жирным брусничным соусом.
— Мой проект! — вскрикнула Аня, бросаясь к столу.
Рисунки, над которыми она работала три месяца для конкурса, были залиты липкой красной жижей. Они были безнадежно испорчены.
— Ну вот, напугали ребенка своими сказками, у него руки затряслись! — тут же пошла в атаку Лариса Ивановна. — Подумаешь, мазня! Нарисует новые! А вот рубашку Антоше вы теперь обязаны купить, он обляпался об вашу скатерть!
Аня заплакала и убежала в свою комнату. Женя встал. Он был бледен, и желваки на его скулах ходили ходуном.
— Вон, — тихо сказал он.
— Что? — Галя замерла с куском мяса у рта.
— Вон отсюда. Все трое. Немедленно.
— Женя! Ты выгоняешь мать?! — Лариса Ивановна схватилась за сердце, закатывая глаза. — Ой, мне дурно! Надя, дай корвалол!
— У меня нет корвалола, — спокойно ответила Надя, складывая руки на груди. — Зато у меня есть отличная новость, которую я хотела приберечь на десерт.
Она подошла к серванту и достала красивый конверт.
— Галя, помнишь, ты ныла, что у тебя долг за кредит и коллекторы звонят?
Глаза золовки жадно загорелись.
— Ну? Ты что, решила помочь?
— Мы с Женей обсуждали это, — Надя покрутила конверт в руках. — Мы планировали подарить тебе двести тысяч. Чтобы ты закрыла долги и отстала от нас хотя бы на полгода. Женя даже снял деньги.
Галя подалась вперед, едва не опрокинув салат. Лариса Ивановна чудесным образом исцелилась и выпрямила спину.
— Ой, Надюша, ну вот видишь! — заворковала свекровь. — Родная кровь — не водица! Давай сюда, мы как раз...
— Но, — перебила её Надя, — глядя на этот чудесный самовар с помойки... И глядя на то, как вы уничтожили труд моей дочери... А главное, слыша, как вы требуете отобрать у Ани компьютер...
Надя медленно, с наслаждением убрала конверт в сейф.
— Что ты делаешь?! Дура! — заорала Галя, вскакивая. — Это же наши деньги!
— Это не ваши деньги. Это цена вашего отношения, — отчеканил Женя, подходя к жене и обнимая её за плечи. — Аня завтра идет в лучшую художественную школу города. Платную. Именно на эти деньги. А Антоша пусть играет на том, что у него есть.
— Вы... вы пожалеете! — зашипела Лариса Ивановна, хватая шляпку. — Ноги моей здесь больше не будет! Вы останетесь одни! Кому вы нужны, кроме родни?!
— С такой родней и врагов не надо, — усмехнулась Надя. — Забирайте свой самовар. И да, Галя, такси я не оплачу. Прогулка полезна для здоровья.
Галя схватила Антошку за руку, тот заревел, требуя десерт. Лариса Ивановна пыталась поднять тяжелый самовар, но пакет порвался, и ржавое чудо техники с грохотом рухнуло ей на ногу.
— Ай! Боже! Убийцы! — заголосила свекровь, прыгая на одной ноге к выходу.
— Дверь за собой закройте, — холодно бросил Женя.
Когда за ними захлопнулась дверь, в квартире воцарилась звенящая тишина. Надя посмотрела на мужа. Женя выдохнул, плечи его опустились.
— Прости, что испортили тебе юбилей, — глухо сказал он.
— Ты шутишь? — Надя подошла к нему и поцеловала в щеку. — Это лучший подарок. Я десять лет ждала, когда мы это сделаем.
Дверь в комнату Ани приоткрылась. Девочка выглянула, вытирая слезы.
— Пап, мам... они ушли?
— Ушли, солнышко. Насовсем, — улыбнулся Женя. — Неси свои черновики. У меня есть идея. Мы сейчас поедем в магазин и купим тебе самый крутой профессиональный планшет. Нарисуешь свой проект в цифре. Успеем до конца конкурса.
Аня взвизгнула и бросилась отцу на шею.
Надя смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. На столе остывала свининка с картошечкой, на ковре расплывалось пятно от соуса, а в прихожей валялись обломки старого самовара.
Она вдруг поняла, что это не бардак — это финал спектакля, где её годами пытались заставить играть роль «тихой и удобной». Самовар треснул, ковёр переживёт, а вот её терпение — нет, оно уже в мусорном ведре, рядом с чужими претензиями.
Надя медленно вытерла ладони о полотенце и впервые за долгое время не побежала исправлять «неловкость».
Она села, спокойно отпила чай и почувствовала, как внутри всё встаёт на место — без крика, без оправданий, просто по-честному. И на душе было классно.
Вечером телефон Нади разрывался от сообщений. Писала Галя: «Антошка плачет, хочет торт! Вы звери!». Надя молча заблокировала номер. Потом номер свекрови.
Она налила себе бокал вина, откусила кусочек тортика и посмотрела задумчиво в окно.
Бумеранг не всегда возвращается сразу. Иногда ему нужно помочь долететь до цели. И сегодня он ударил без промаха.