Оксана сидела в машине на пассажирском сиденье и смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо домами и редкими прохожими. Илья вёл машину уверенно и спокойно, насвистывал что-то весёлое и знакомое, иногда постукивал пальцами по рулю в такт негромкой музыке из радио. Он явно был в прекрасном, приподнятом настроении, совсем не переживал по поводу предстоящей встречи.
— Не переживай так сильно, правда. Мама абсолютно нормальная женщина. Просто немного строгая иногда бывает, но это только с непривычки так кажется людям. Вы точно подружитесь очень быстро, я совершенно уверен в этом, — сказал он уже в который раз за всю дорогу, бросив на неё ободряющий быстрый взгляд и улыбнувшись.
Оксана молча кивнула в ответ, хотя внутри абсолютно всё туго и болезненно сжималось от нарастающей тревоги. Она никогда в жизни не любила такие ответственные семейные визиты. Знакомство с родителями всегда было для неё настоящим серьёзным испытанием, жёсткой проверкой на прочность и выдержку.
Они встречались уже целых полгода. Хорошие, спокойные, размеренные отношения совсем без громких драм и скандалов. Илья уже начал активно говорить о совместной жизни под одной крышей, о возможной красивой свадьбе примерно через год, о детях в недалёком будущем. Всё было действительно серьёзно между ними, по-взрослому. Поэтому встреча с его единственной матерью — вполне логичный и абсолютно необходимый важный шаг вперёд в их отношениях.
Оксана в очередной раз нервно поправила волосы перед зеркалом, критически проверила свой дневной макияж в маленьком откидном зеркале. Вроде бы всё в полном порядке, ничего не размазалось. Обычная среднестатистическая девушка двадцати девяти лет. Ничего особенного или выдающегося во внешности, но и ничего ужасного, страшного или явно отталкивающего других людей.
Илья аккуратно припарковался у высокой серой многоэтажной высотки советской постройки. Они молча вышли из тёплой машины, поднялись на старом скрипучем лифте на нужный пятый этаж. Он привычно и уверенно позвонил в хорошо знакомую дверь с облупившейся краской.
Дверь открылась почти мгновенно, буквально через пару секунд, словно хозяйка специально ждала их за ней всё это время. На пороге стояла невысокая женщина примерно лет пятидесяти с резкими, жёсткими чертами немолодого лица и настороженными холодными серыми глазами.
— Здравствуйте, очень приятно познакомиться, — максимально вежливо и дружелюбно сказала Оксана, протягивая руку вперёд для традиционного рукопожатия.
Мать Ильи молча посмотрела на протянутую руку, потом очень медленно перевела тяжёлый взгляд на саму Оксану. Оценивающий, холодный, очень тяжёлый взгляд неспешно прошёлся сверху донизу и обратно по её фигуре. Крайне медленно, невероятно подробно, пристально и внимательно, изучающе.
— Проходите скорее внутрь, — максимально сухо и совершенно безэмоционально бросила она, так окончательно и не пожав протянутой руки.
Оксана неловко и быстро опустила свою руку вниз, остро почувствовав самый первый неприятный укол растущей внутренней тревоги. Но всё равно постаралась изобразить дружелюбную открытую улыбку на лице и прошла в тесную тёмную прихожую старой квартиры.
Они втроём молча разделись в тесноте, аккуратно повесили свою верхнюю одежду на переполненную вешалку, медленно прошли в небольшую тесную гостиную с низкими потолками. Обеденный круглый стол уже был полностью накрыт к их приходу. Довольно скромно, но аккуратно и относительно чисто.
Сели за стол все вместе, заняв свои места. Мать Ильи молча налила всем троим горячий крепкий чай из старого потёртого металлического чайника, нарезала домашний яблочный пирог на ровные одинаковые куски острым ножом. Продолжала упорно молчать, совсем не начиная никакого разговора первой.
— Мам, это Оксана, о которой я тебе очень много подробно рассказывал по телефону, — несколько неестественно весело и громко сказал Илья, явно активно пытаясь хоть как-то разрядить нарастающую напряжённую обстановку за столом.
— Рассказывал много, да, — очень холодно и крайне отстранённо подтвердила мать, совершенно не отводя своего изучающего тяжёлого взгляда от гостьи.
Неловкая гнетущая пауза ощутимо затянулась. Оксана осторожно взяла горячую чашку обеими руками, сделала небольшой осторожный глоток обжигающего крепкого чая с сахаром.
— Чем занимаешься в жизни, где работаешь? — неожиданно резко спросила мать, совсем не отрывая своего пристального тяжёлого взгляда от девушки.
— Работаю в достаточно крупном коммерческом банке в центре. Менеджер по работе с клиентами, веду свою базу, — спокойно ответила Оксана.
— А зарплата какая конкретно у тебя там?
Оксана на очень короткую секунду явно растерялась от неожиданности такого вопроса. Настолько прямой личный финансовый вопрос обычно совсем не задают при самой первой встрече с человеком.
— Средняя для моей конкретной должности и имеющегося опыта работы.
— То есть совсем маленькая, копеечная, — без вопроса констатировала мать.
— Вполне достаточная лично для меня и всех моих текущих потребностей в жизни.
Мать очень медленно кивнула головой, но в её холодном неприятном взгляде совершенно отчётливо читалось явное и очень сильное неодобрение всего услышанного.
— А почему ты до сих пор не замужем в своём-то возрасте? Сколько тебе вообще сейчас, двадцать восемь уже исполнилось?
— Двадцать девять недавно было, — совсем тихо уточнила Оксана, чувствуя нарастающий дискомфорт.
— Вот именно так. В твоём-то зрелом возрасте давно пора уже иметь нормальную крепкую семью, растить здоровых детей.
Илья неестественно громко и фальшиво засмеялся, снова пытаясь изо всех сил разрядить нарастающую обстановку.
— Мам, ну что ты такое говоришь сейчас. Мы как раз и планируем всё это вместе в ближайшее время.
Мать очень медленно повернулась лицом к нему, совсем не меняя холодного каменного выражения своего лица.
— Планируете, говоришь. А детей она вообще рожать нормально сможет физически? Проверялась хоть раз у врачей специально?
Оксана резко замерла с чашкой в руках. Это уже совершенно и окончательно переходило абсолютно все мыслимые границы обычного приличия и такта.
— Извините меня, пожалуйста, но это очень личный интимный вопрос, — максимально спокойно сказала она, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Личный вопрос? — мать крайне неприятно усмехнулась уголком рта. — Если ты собираешься войти в мою семью навсегда, то никаких личных вопросов здесь нет и вообще быть не может. Абсолютно всё должно быть предельно ясно и прозрачно для всех.
Илья снова активно попытался хоть как-то разрядить стремительно нарастающую напряжённую обстановку за обеденным столом.
— Мам, давай всё-таки обойдёмся без настоящего серьёзного допроса с пристрастием. Мы просто пришли спокойно познакомиться по-человечески.
— Я и знакомлюсь сейчас, как раз, — предельно жёстко отрезала мать. — Хочу хорошо и подробно понять, кого именно ты привёл в наш дом.
Оксана максимально аккуратно поставила чашку обратно на стол перед собой. Руки предательски слегка заметно дрожали. Она совершенно отчётливо чувствовала, как неуклонно и быстро нарастает невыносимое напряжение в воздухе.
Мать продолжала внимательно смотреть на неё совсем не отрываясь ни на секунду. Взгляд был невероятно тяжёлым, оценивающим, пронизывающим насквозь, абсолютно ледяным и холодным.
— Одеваться нормально и со вкусом ты совсем не умеешь, это сразу видно. Волосы какие-то совершенно непонятные и неаккуратные. Макияж дешёвый, это видно невооружённым глазом сразу. И вообще в целом внешность...
Она внезапно резко замолчала на полуслове, очень медленно откинулась на спинку старого стула. Сложила руки на груди в закрытой позе, продолжая холодно изучать Оксану своим взглядом.
Оксана напряжённо и молча ждала неизбежного болезненного продолжения этого кошмара. Сердце колотилось где-то в горле совершенно бешено и громко.
— Ты совсем с ума сошёл, Илья? Ты серьёзно решил жить всю свою жизнь с такой страшилкой? — абсолютно холодно и спокойно сказала мать, глядя прямо и в упор на своего родного сына, как будто самой Оксаны вообще нет в этой комнате.
Тишина. Полная, абсолютная, звенящая в ушах тишина.
Оксана на очень долгое мгновение просто замерла неподвижно. Страшные жестокие слова долетели до её сознания с небольшой задержкой, как будто через очень толстую плотную вату.
Страшилка.
Она точно не ослышалась. Это действительно было сказано вслух, громко. При ней. В её непосредственном присутствии. Про неё.
Кровь резко, очень болезненно и неприятно прилила к лицу. Но совсем не от стыда или смущения. От жгучей, всепоглощающей ярости и невероятно глубокого унижения.
Илья мгновенно и сильно побледнел лицом, глаза широко расширились от шока.
— Мам, ты что вообще говоришь! Зачем ты так! Нельзя так говорить людям!
— А что, я какую-то неправду сказала сейчас? — мать даже нисколько не смутилась. — Посмотри на неё внимательно сам своими глазами. Разве это настоящая красота? Разве это именно то, о чём ты всегда мечтал в своей жизни?
Оксана медленно, очень медленно выдохнула весь воздух из лёгких. Пыталась изо всех сил взять себя в руки, не сорваться на крик.
Илья заговорил очень быстро, сбивчиво, нервно и неуверенно.
— Мам, послушай меня, дело совсем не во внешности человека! Она очень добрая, умная, у нас всё отлично получается. Мы действительно друг друга искренне любим. Характер главное в жизни, разве не понимаешь?
— Характер, говоришь, — презрительно и зло фыркнула мать. — С таким-то ужасным лицом какой характер вообще поможет в жизни? Ты будешь жить с ней всю свою оставшуюся жизнь. Просыпаться каждое утро рядом с ней. Детей от неё иметь и растить. Хорошо подумай об этом.
Оксана молча слушала весь этот кошмарный бред и совершенно не верила своим собственным ушам. Это правда сейчас происходит на самом деле в реальности?
Илья продолжал что-то быстро говорить в своё слабое оправдание, но слова его звучали очень слабо, совершенно неуверенно и жалко. Он не кричал на свою мать. Не защищал Оксану по-настоящему, всерьёз и твёрдо. Он просто жалко и слабо оправдывался перед матерью.
А ей совсем не нужны никакие оправдания. Ей была жизненно необходима настоящая, твёрдая, немедленная защита. Сейчас. Немедленно. Прямо в эту секунду времени.
Но её так и не последовало.
Оксана очень медленно встала со своего стула. Тихо, плавно, без резких движений.
— Спасибо вам большое за вашу честность, — сказала она максимально ровным спокойным голосом, стараясь не дрожать.
Мать удивлённо посмотрела на неё, слегка приподняв одну бровь.
— Что ты сейчас сказала?
— Спасибо вам за то, что сразу всё честно и открыто прояснили. Это действительно очень ценно для меня лично.
Оксана спокойно взяла свою небольшую сумку со спинки стула, аккуратно повесила её на плечо.
Илья резко вскочил со своего места за столом.
— Оксана, подожди немного! Не обращай внимания на всё это! Мама просто сейчас...
— Просто что именно? — она посмотрела на него очень внимательно, долго и изучающе. — Просто сказала мне правду в лицо? Просто честно высказала своё настоящее мнение обо мне?
— Она просто сильно погорячилась сейчас! Я обязательно с ней очень серьёзно поговорю потом, всё нормально объясню ей...
Оксана очень медленно покачала головой отрицательно из стороны в сторону.
— Тебе совершенно не нужно ничего объяснять своей матери. Здесь уже всё предельно ясно.
Она решительно пошла к выходу из комнаты. Илья суетливо заметался за ней следом.
— Оксана, стой немедленно! Куда ты идёшь сейчас?! Давай спокойно и нормально поговорим!
— О чём именно говорить? — она резко обернулась уже в тесной прихожей. — О том, что твоя родная мать открыто считает меня страшилкой? О том факте, что ты позорно молчал, когда она это говорила мне прямо в лицо?
— Я совсем не молчал тогда! Я активно пытался возразить ей...
— Ты пытался очень слабо сгладить ситуацию, — ледяным тоном перебила она. — Но не остановил её сразу и твёрдо. Не сказал ей чётко, что это абсолютно неприемлемо. Не встал на мою защиту по-настоящему и твёрдо.
— Я просто не ожидал вообще, что она вдруг так резко и грубо скажет!
Оксана быстро надела свои туфли на ноги. Руки заметно дрожали, но она кое-как справлялась с этим.
— Знаешь, Илья, это совсем не единичный случай в жизни. Это жизненная позиция человека. Твоя мать именно так думает про меня. И будет думать точно так же всегда, до самого конца своей жизни.
— Я обязательно с ней очень серьёзно поговорю! Всё подробно объясню! Она точно поймёт со временем!
— Поймёт что конкретно? — Оксана горько, зло и печально усмехнулась. — Что ей всю оставшуюся жизнь придётся терпеть страшилку в своей родной семье?
— Не говори так ужасно про себя!
— Это совсем не я так говорю про себя. Это твоя родная мать так сказала.
Она решительно открыла входную тяжёлую дверь.
— Оксана, прошу тебя, не уходи вот так просто! Останься, мы всё спокойно обсудим все втроём!
Но она уже быстро вышла на тёмную холодную лестничную площадку. Тяжёлая дверь закрылась за её спиной тихо, совсем без хлопка.
Оксана машинально спустилась вниз по грязной лестнице, вышла на холодную вечернюю улицу. Ноги несли её совершенно автоматически, сами по себе.
Только на автобусной остановке она наконец позволила себе присесть на холодную металлическую скамейку. Достала мобильный телефон из сумки сильно дрожащими руками.
Страшилка.
Это жестокое слово резало, жгло огнём, совсем не отпускало её сознание.
Она никогда не считала себя настоящей красавицей или моделью. Самая обычная среднестатистическая девушка. Но и уродиной себя точно не считала никогда в своей жизни.
А тут вот так просто — страшилка. Прямо в лицо. При родном любимом сыне. Который позорно промолчал тогда в ответ.
Телефон внезапно завибрировал в её руке. Илья звонит ей.
Она молча сбросила входящий звонок.
Почти сразу пришло сообщение: «Оксана, ответь мне скорее! Давай срочно встретимся завтра! Всё обсудим нормально!»
Она убрала телефон обратно в сумку, совсем не ответив на сообщение.
Приехал нужный ей автобус. Она молча села у запотевшего окна, долго смотрела на проплывающие мимо дома и редких прохожих на улицах.
Думала о произошедшем.
Если бы Илья тогда сразу встал твёрдо и уверенно сказал: «Мама, это совершенно неприемлемо и недопустимо. Немедленно извинись перед ней или мы уходим отсюда прямо сейчас». Если бы он действительно по-настоящему и твёрдо защитил её тогда сразу.
Но он этого не сделал совсем. Вообще не сделал.
Он только попытался очень слабо сгладить ситуацию. Жалко оправдаться. Неубедительно объяснить матери.
А это значит только одно простое: в глубине души он тоже сомневается в ней. Или готов постоянно терпеть жестокое мнение своей властной матери. Или просто очень слабый безвольный человек по характеру.
В любом случае — это совершенно не тот человек, с которым она действительно хочет строить свою будущую жизнь.
Дома она долго стояла под очень горячим душем, смывая с себя весь этот кошмар, потом переоделась в удобную домашнюю одежду, устало села на мягкий диван с горячим чаем.
Телефон буквально разрывался от непрерывных многочисленных сообщений от Ильи.
«Прости её, пожалуйста, она не хотела так сильно обидеть тебя»
«Она просто очень переживает за меня, это материнский инстинкт»
«Давай встретимся завтра вечером, я всё улажу»
«Я люблю тебя, это самое главное в жизни»
Оксана молча читала всё это одно за другим и отчётливо понимала: он совсем не понял. Абсолютно не понял самую суть произошедшего.
Дело вообще не в прощении его грубой и жестокой матери. Дело в том критическом факте, что он не встал на её защиту в самый критический момент жизни.
Она написала одно короткое сообщение: «Илья, нам явно не по пути в жизни. Искренне желаю тебе счастья».
И сразу же заблокировала его номер навсегда в телефоне.
Лучшая подруга позвонила ей поздно вечером.
— Ну как прошла важная встреча с его мамой?
— Очень короткая встреча, — грустно усмехнулась Оксана.
— То есть как это?
Она подробно рассказала всё произошедшее. Подруга долго слушала молча, потом громко и грубо выругалась матом.
— Да он просто полная тряпка и слабак! Как он вообще мог так позорно молчать?!
— Вот именно так. Не мог по идее. Но молчал по факту.
— И что теперь будешь делать дальше?
— Теперь ничего. Я уже поставила окончательную точку в этих отношениях.
Прошла целая неделя. Илья настойчиво пытался дозвониться до неё с разных чужих номеров, писал длинные эмоциональные сообщения в соцсетях. Оксана упорно не отвечала никогда и никак.
Потом он неожиданно для неё пришёл к ней прямо на работу в банк. Терпеливо дождался окончания рабочего дня у главного входа в здание.
— Оксана, нам обязательно надо очень серьёзно поговорить.
— Совсем не надо, — она холодно прошла мимо него.
— Подожди хоть секунду! Я всё хорошо понял наконец! Я очень серьёзно поговорил с матерью! Она искренне извиняется перед тобой!
Оксана резко остановилась. Медленно обернулась к нему лицом.
— Она извиняется? Серьёзно говоришь?
— Да! Абсолютно серьёзно! Она полностью поняла, что была совершенно неправа тогда!
— Илья, — Оксана посмотрела на него очень устало и грустно. — Даже если она извинится тысячу раз подряд передо мной, это совершенно ничего не изменит в ситуации.
— Почему так? Совсем не понимаю!
— Потому что я запомнила совсем не её жестокие слова обо мне. Я запомнила именно твоё позорное молчание тогда.
Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но так ничего и не сказал в итоге.
— Ты не защитил меня в тот критический момент. И точно не защитишь в следующий раз тоже. Потому что для тебя мнение твоей матери гораздо важнее моего человеческого достоинства и самоуважения.
— Это совсем не так на самом деле!
— Это именно так и есть. И ты сам прекрасно это знаешь в глубине своей души.
Она решительно развернулась и быстро пошла прочь от него по улице.
Он не пошёл за ней следом. Просто стоял на месте и молча смотрел ей вслед.
Через месяц Оксана полностью удалила его из друзей абсолютно везде во всех соцсетях. Закрыла эту болезненную главу окончательно и навсегда.
И впервые за очень долгое время она почувствовала настоящее глубокое внутреннее облегчение и свободу.
Она чётко поняла одну важную жизненную вещь: намного лучше остаться совсем одной в жизни, чем быть с тем человеком, который не способен тебя защитить когда нужно.
Намного лучше уйти вовремя и с достоинством, чем всю оставшуюся жизнь терпеть постоянные унижения от его родни.
И она абсолютно не жалела ни одной секунды о своём решении уйти тогда.