3 марта 1944 года, фронтовой госпиталь под Витебском. Хирург констатирует смерть рядового Валентина Черепанова: «19 часов 41 минута». Через 3 минуты 30 секунд в операционную врывается группа учёных и начинает делать невозможное. Что случилось дальше — перевернуло медицину навсегда
В середине XX века медицина знала только одну истину: если сердце остановилось — человек умер. Точка. Никаких «может быть» и «попробуем».
А потом появился Владимир Неговский.
Мальчик, который боялся, что никогда не будет ходить
1909 год, крошечный городок Козелец Черниговской губернии. В семье учителей родился девятый ребёнок — Володя. С детства хромал, врачи качали головами: возможно, не будет ходить вообще.
Мать, Варвара Семеновна, воспитывала детей в спартанских условиях. Все работали — от мала до велика. Володя пас стадо, работал на огороде, несмотря на хромоту.
«Моя трудовая биография началась ещё в детские годы», — вспоминал потом академик Неговский.
Девять детей в семье педагогов. Денег не хватало катастрофически. Но все получили образование. Двое стали медиками. Остальные — учителями, как родители.
Володя выбрал медицину не случайно. С детства его преследовала одна мысль: можно ли победить смерть?
Лаборатория «между Кремлём и Богом»
1936 год. 27-летний врач Владимир Неговский создаёт в Москве лабораторию с жутковатым названием: «Лаборатория экспериментальной физиологии по оживлению организма».
Располагалась она на улице 25 Октября (Никольская), дом 9 — в минуте ходьбы от Красной площади. Сотрудники шутили: «Между Кремлём и Богом».
Неговский ставил эксперименты на собаках. Останавливал сердце. Ждал. А потом пытался вернуть животное к жизни.
Коллеги крутили пальцем у виска: «Зачем? Мёртвое не оживить».
Но Неговский был упрямым.
В 1943 году он защитил докторскую диссертацию с невероятным названием: «Восстановление жизненных функций организма, находящегося в состоянии агонии или клинической смерти».
Клинической смерти? Коллеги не понимали термина. Для медицины того времени смерть была одна — окончательная.
Неговский утверждал другое: есть смерть клиническая (когда сердце остановилось, но мозг ещё жив) и смерть биологическая (когда начались необратимые изменения в мозге).
И между ними — окно в 5-6 минут. Если успеть — можно вернуть человека.
Никто не верил. Пока не началась война.
Фронтовая бригада: 51 попытка обмануть смерть
1943 год. Неговский собирает группу — научный сотрудник Елена Смиренская, врачи Юлия Литвинова и Пётр Козлов. Едут на фронт.
Их задача: оживлять раненых, которых официально признали мёртвыми.
Оборудование — примитивное. Дыхательные меха (аналог современного ИВЛ), система для нагнетания крови в артерии. И секундомер. Главное — успеть в первые минуты.
За весну 1944 года бригада Неговского применила свой метод 51 раз.
Из них:
- 44 раненых находились в агонии — всех спасли
- 10 были клинически мёртвыми
- У 5 из них смерть уже перешла в биологическую — не успели
- 5 человек вернулись к жизни
Один из них изменил историю медицины.
3 марта 1944 года: «Смерть последовала в 19:41»
Населённый пункт Скуловичи, Витебский район. Бой. Рядовой гвардии Валентин Черепанов, радист 5-го гвардейского стрелкового корпуса, получает осколочное ранение бедра.
Слепое ранение — осколок застрял глубоко. Массивная кровопотеря.
Через два часа его доставляют в полевой госпиталь. Хирург оперирует, но бесполезно. Кровотечение не останавливается. Пульс исчезает.
19 часов 41 минута — констатируют смерть.
Диагноз: «Смерть последовала от шока и острой кровопотери».
Тело накрывают простынёй.
И тут в операционную входит Неговский.
«Через минуту было восстановлено сердце»
19:44:30 — спустя 3 минуты 30 секунд после констатации смерти бригада Неговского начинает работу.
Хирург стоит в стороне. Смотрит скептически. Мёртвых не оживляют — это все знают.
Но Неговский действует быстро и чётко.
Первое — дыхательные меха. Специальная конструкция позволяет нагнетать воздух непосредственно в лёгкие. Не через рот — это неэффективно. Прямо в трахею.
Второе — артериовенозное переливание крови. Не просто влить кровь — а подать её под давлением в артерии. Так она быстрее достигнет мозга.
Третье — массаж сердца. Не внешний (непрямой массаж сердца придумают позже). Неговский работает прямо в грудной полости, сжимая сердце руками.
Елена Смиренская следит за секундомером. Юлия Литвинова контролирует переливание. Пётр Козлов ведёт протокол — каждую секунду фиксируют на бумаге.
Секунды тянутся как часы.
Через минуту — сердце даёт первый удар. Слабый. Ещё один. Ещё.
Неговский не останавливается. Продолжает ритмичный массаж.
Через три минуты — Черепанов делает самостоятельный вдох. Грудная клетка поднимается. Опускается. Снова поднимается.
Хирург смотрит широко раскрытыми глазами. Медсёстры замерли.
Через час — Валентин Черепанов открывает глаза. Медленно. Моргает. Смотрит на врачей. Узнаёт.
Пытается говорить. Губы шевелятся. Голоса пока нет — горло пересохло.
Ему дают воды. Он пьёт. Первый глоток живого человека, который час назад был мёртвым.
Через сутки — читает газету.
Человек, которого 60 минут назад признали мёртвым, читает газету. Понимает текст. Отвечает на вопросы. Помнит, кто он, откуда, что случилось в бою.
Память цела. Мозг работает. Личность сохранена.
Это был первый в истории медицины документально зафиксированный случай возвращения человека из клинической смерти с полным восстановлением всех функций.
Фотография без главного имени
Черепанова отправили в Москву, в клинику Всесоюзного института экспериментальной медицины. Там он проходил полный курс восстановления.
Перед выпиской Неговский подарил ему свою фотографию. На обороте написал:
«Ты просишь, Валя, чтобы я назвал тех, кто помог тебе остаться на земле? Выполняю твою просьбу: врачи Смиренская, Литвинова, Евстратов, Дембровская, фельдшер Козлов, медсестры Нина Петелина, Катя Носова, Валя Вохмякова».
Себя он не упомянул. Скромность великого учёного была легендарной.
Черепанов взял фотографию. Поблагодарил всех поименно. И уехал домой.
Он не знал, кто его спас. Не знал имени человека, подарившего ему вторую жизнь.
Узнал только через 20 лет.
1964 год: «Вот как называется это чудо — РЕАНИМАТОЛОГИЯ»
Инженер Валентин Черепанов, отец двоих детей-близнецов Миши и Люси, приезжает по работе в один из городов.
Идёт по улице. И видит объявление на стене Медицинского института: «Лекция профессора из Москвы В.А. Неговского об оживлении организма».
Неговский... Это имя ему ничего не говорит. Но слова «оживление организма» — как удар тока.
Двадцать лет прошло. Двадцать лет он живёт второй жизнью. Родил детей. Построил карьеру. Но иногда, по ночам, просыпается и думает: а что, если это всё — украденное время?
Что, если он не должен был выжить тогда, в госпитале, когда хирург констатировал смерть?
Заходит в институт. Поднимается по лестнице. Переступает порог аудитории.
Лекция уже идёт. Профессор — грузный мужчина с живыми глазами и палкой в руке — рассказывает о фронтовой бригаде 1944 года.
«Первый случай успешного оживления произошёл 3 марта, — говорит Неговский. — Рядовой гвардии Валентин Черепанов получил осколочное ранение... Смерть констатировали в 19:41...»
Валентин замирает. Сердце бьётся так громко, что кажется — все в зале слышат.
«...Через три с половиной минуты мы начали реанимацию. Использовали дыхательные меха, артериовенозное нагнетание крови...»
Это его история. Его смерть. Его возвращение.
«...Через час пациент пришёл в сознание. На следующий день читал газету. Полное восстановление всех функций...»
Черепанов сидит и тихо плачет.
Он узнал правду через двадцать лет. Узнал имя человека, которого искала его мать — в 1944 году она писала в госпиталь, пытаясь понять, кто спас её сына. Ей ответили коротко: «Вашего сына спасла наука».
А науку эту создал человек, который сейчас стоит на кафедре.
После лекции Черепанов подходит. Молча протягивает фотографию 1944 года — ту самую, с надписью на обороте, где перечислены все спасители, кроме одного.
Неговский берёт фотографию. Всматривается в лица. Смотрит на Черепанова. Узнаёт.
Они обнимаются. Стоят посреди полу опустевшей аудитории — учёный и солдат, которого он вернул из смерти 20 лет назад.
«Вот как называется теперь это чудо — РЕАНИМАТОЛОГИЯ», — говорит Черепанов сквозь слёзы.
Зал ещё не успел разойтись. Оставшиеся студенты и врачи встают и аплодируют.
Это не просто встреча двух людей. Это — доказательство. Живое, дышащее, стоящее на ногах доказательство того, что смерть можно победить.
Что Неговский узнал о смерти?
За десятилетия исследований Неговский сделал революционные открытия:
1. Смерть наступает дважды
Сначала — клиническая (сердце остановилось, дыхание прекратилось). Потом — биологическая (начались необратимые изменения в мозге).
Между ними — окно от 3 до 6 минут. Современная реаниматология научилась растягивать его до 10-15 минут при определённых условиях.
2. Мозг умирает парадоксально
Неговский обнаружил странное: мозг гибнет не во время остановки сердца, а когда кровообращение восстанавливается.
Во время клинической смерти мозг «засыпает», метаболизм замедляется. Но когда кровь снова поступает в сосуды, она приносит с собой токсичные недоокисленные продукты обмена — и они наносят основной удар.
Это открытие легло в основу методов защиты мозга при реанимации.
3. Существует «постреанимационная болезнь»
Оказалось, вернуть сердце — полдела. После клинической смерти в организме запускаются сложные патологические процессы. Неговский назвал это «постреанимационной болезнью» — новая нозологическая единица, которой раньше не существовало.
4. Смерть можно изучать научно
До Неговского смерть была вне науки. Религия, философия — да. Медицина — нет.
Неговский доказал: умирание и оживление — это процессы, которые можно исследовать, понимать и контролировать.
1961 год, Будапешт: рождение новой науки
Международный конгресс травматологов. На трибуну выходит профессор Неговский и произносит историческую фразу:
«Господа, я имею честь заявить о рождении новой медицинской науки — реаниматологии».
Зал молчит. Потом взрывается аплодисментами.
Питер Сафар, американский врач, которого называют «отцом современной сердечно-лёгочной реанимации», позже напишет Неговскому:
«Вас всегда будут считать в мире основоположником реаниматологии, зачинателем научных исследований умирания и реанимации. Я учился на Ваших концепциях».
К тому времени метод Неговского спас уже тысячи жизней.
Женщина, которой вернули сердце
Одна из пациенток Неговского — молодая женщина с разрывом аневризмы. Её реанимировали, но безуспешно. Констатировали смерть.
Мужу разрешили попрощаться. Он заходит в палату. Садится рядом. Берёт за руку.
И вдруг на мониторе — сердечные импульсы.
Врачи бросаются реанимировать. Но импульсы снова угасают. Она умирает — окончательно.
Неговский позже рассказывал эту историю как пример загадки, которую наука ещё не разгадала:
«Это могла быть остаточная активность сердца. А может — минута для последнего "прости"».
Что говорили вернувшиеся?
Неговский не занимался изучением околосмертных переживаний — его интересовала физиология, а не мистика. Но пациенты рассказывали странные вещи.
Многие описывали выход из тела. Видели себя со стороны. Слышали, что говорят врачи. Чувствовали покой.
Певец Сергей Захаров после клинической смерти сказал:
«Я всё видел и слышал со стороны. Всё, о чём говорили врачи. Но я не был в своём теле. С тех пор я перестал бояться смерти».
Врачи подтвердили: Захаров точно описал детали реанимации, которые не мог знать — он был без сознания.
Неговский не отрицал эти свидетельства. Но говорил осторожно:
«Мы изучаем то, что можем измерить приборами. Всё остальное — за пределами моей компетенции».
Те, кто не вернулся
Не все истории были со счастливым концом.
Из 10 клинически мёртвых, которых бригада Неговского пыталась оживить весной 1944 года, пятеро не вернулись. У них смерть уже перешла в биологическую — мозг погиб, несмотря на то что сердце удалось запустить.
Ещё четверо вернулись к жизни, но умерли через несколько дней. Здоровые сердце и лёгкие не справились с травмами внутренних органов, нанесёнными пулями и осколками.
Неговский переживал каждую неудачу как личную трагедию.
«Мы научились возвращать сердце, — говорил он. — Но мы ещё не умеем лечить то, что сломала война».
Но даже эти неудачи были бесценны. Каждый случай давал новое знание. Каждая ошибка показывала, куда двигаться дальше.
Из смерти, даже неизбежной, Неговский извлекал уроки для жизни.
Война, которую он выиграл
Владимир Неговский прожил долгую жизнь — 94 года. Пережил революцию, две мировые войны, распад СССР. Видел, как его наука из маргинальной лаборатории превратилась в целую отрасль медицины.
Реанимационные отделения появились в каждой больнице. Скорая помощь получила дефибрилляторы. Врачи научились делать непрямой массаж сердца прямо на улице.
Каждый год реаниматология спасала миллионы жизней по всему миру.
Инфаркт, который раньше был смертным приговором, стал излечимым состоянием. ДТП с остановкой сердца перестало быть фатальным. Утопление, поражение током, анафилактический шок — всё это научились побеждать.
И всё началось с упрямства одного советского врача, который не хотел мириться со смертью.
В 1952 году Неговский получил Государственную премию СССР. В 1975 году его избрали академиком. В 1989 году Питер Сафар написал ему письмо, назвав «учителем всех реаниматологов мира».
Но главной наградой были не премии и звания.
Главной наградой были живые люди.
К 1985 году маленькая лаборатория Неговского выросла в Научно-исследовательский институт общей реаниматологии АМН СССР — первый в мире институт такого профиля.
Там работали сотни учёных. Изучали терминальные состояния, разрабатывали методы защиты мозга, искали способы продлить «окно» между клинической и биологической смертью.
За полвека работы института были спасены десятки тысяч жизней.
Сегодня это Федеральный научно-клинический центр реаниматологии и реабилитологии. Носит имя Владимира Александровича Неговского.
2003 год: смерть того, кто победил смерть
2 августа 2003 года академик Владимир Александрович Неговский умер в Москве. Ему было 94 года.
Человек, который научил медицину побеждать смерть, сам ушёл тихо, во сне, от старости.
Ирония судьбы? Или закономерность?
Его похоронили с воинскими почестями — за фронтовые заслуги он был награждён орденом Красной Звезды.
А Валентин Черепанов, первый человек, вернувшийся из клинической смерти, прожил долгую жизнь. Вырастил детей. Работал инженером. И всегда носил в кошельке ту самую фотографию 1944 года.
Главное открытие Неговского
Владимир Неговский не искал мистических объяснений. Не занимался философией смерти. Не изучал «жизнь после жизни».
Но он сделал главное:
Доказал, что смерть — не мгновение, а процесс. И этот процесс можно остановить.
До него медицина капитулировала перед остановкой сердца. После него — начинала бороться.
До него смерть была врагом непобедимым. После него — противником, с которым можно сражаться.
И это изменило мир.
Сегодня каждый, кого вернули из клинической смерти — в операционной, после инфаркта, после аварии — обязан жизнью Владимиру Неговскому.
Тому упрямому советскому врачу, который 80 лет назад поверил: мёртвое можно оживить.
И доказал это 3 марта 1944 года, в 19 часов 44 минуты 30 секунд, в фронтовом госпитале под Витебском.
Когда сердце рядового Черепанова дало первый удар после смерти.
Верите ли вы, что между жизнью и смертью есть граница, на которой ещё можно развернуться? Или смерть — это всегда конец? Делитесь мыслями в комментариях.