Когда высокомерие разбивается о юридический документ, остаётся только тишина. И справедливость, которая приходит всегда. Пусть и поздно.
Глава 1. После похорон
Антонина Григорьевна сидела на кухне и смотрела в окно. Три дня назад похоронили дочь Иру. Сорок два года. Рак. Быстро, злой, беспощадный. От диагноза до конца прошло полгода.
В квартире было тихо. Зять Виктор закрылся в комнате - той самой, где умирала Ира. Внук Артём, пятнадцатилетний, сидел в своей комнате с наушниками. Никто не разговаривал.
Антонина встала, налила воды, села обратно. Восемьдесят лет. Муж Павел умер десять лет назад. Дочь Ира была единственной. Теперь никого.
Дверь в кухню распахнулась. Вошёл Виктор. Красное лицо, помятая рубашка, пахло перегаром.
"Антонина Григорьевна, нам надо поговорить".
Она кивнула. "Слушаю".
"Вы понимаете, что Иры больше нет?"
"Понимаю". Голос дрожал.
"Вы живёте в этой квартире уже полгода. С тех пор, как Ире стало плохо".
"Да. Я ухаживала за ней".
"Ухаживали, спасибо. Но теперь... Антонина Григорьевна, эта квартира принадлежит мне. Ира вписала меня в собственники после свадьбы. Я хозяин".
Антонина молчала.
"Понимаете, о чём я?" - Виктор говорил медленно, как с глухой. "Вам нужно съехать. У вас же есть своя квартира".
"Однушка на окраине. Пятый этаж без лифта. Мне восемьдесят, Витя".
"Ну так что я могу сделать? Мне тут тесно. Я хочу сделать ремонт, обустроить кабинет. Вы занимаете комнату".
"Ирина просила меня остаться. Перед смертью. Сказала - живи здесь, мама. С Витей и Артёмом".
Виктор поморщился. "Ирина многое говорила. Она была больна, не соображала. Антонина Григорьевна, будьте реалисткой. Вы мне не родная. Свекровь, да. Но теперь, после смерти Иры... Ну как бы мы уже не родственники".
Антонина встала. "Витя, дай мне время. Хотя бы месяц".
"Неделю. Дольше не могу".
"Неделю? Хоронили три дня назад!"
"Жизнь продолжается". Он развернулся и вышел.
Антонина села обратно. Руки тряслись. Ира. Её Ирочка. Просила остаться, заботиться об Артёме. "Мама, Витя не справится. Он не умеет быть отцом. Ты нужна внуку".
Но Виктор был хозяином квартиры. Так Ира сказала когда-то. "Мам, я вписала его в собственники. Мы же семья".
Семья.
Глава 2. Неделя испытаний
Следующие дни были кошмаром. Виктор ходил по квартире хозяином - громко разговаривал по телефону, приглашал друзей, включал музыку.
"Антонина Григорьевна, можете не готовить на меня. Я буду заказывать еду", - сообщил он на третий день.
Она готовила на Артёма. Мальчик похудел, осунулся. Приходил из школы, ел молча, уходил к себе.
"Артёмушка, как дела?" - спрашивала бабушка.
"Нормально", - односложно отвечал внук.
Виктор не интересовался сыном. Приходил поздно, уходил рано. Однажды Антонина спросила: "Витя, а Артём? Ему тяжело. Маму потерял".
"Он не маленький. Пятнадцать лет. Разберётся".
"Но ему нужна поддержка!"
"Вы пока здесь - вы и поддерживайте". Виктор включил телевизор громче.
Через пять дней он объявил: "Антонина Григорьевна, время вышло. Суббота - последний день. Въезжает квартирант, сниму комнату".
"Какой квартирант?"
"Мне деньги нужны. Ипотеку платить, жизнь дорогая. Ваша комната будет приносить доход".
"А Артём?"
"Артём при чём? У него своя комната".
"Витя, я могу платить! Сколько хочешь!"
Он усмехнулся. "Вы? На пенсию в двадцать тысяч? Спасибо, обойдусь".
Антонина пошла к себе в комнату. Села на кровать. Иришину кровать. Здесь дочь умерла, в её руках. Последние слова: "Мама, не оставляй Тёмку. Он без меня пропадёт".
Она достала телефон. Позвонила подруге Вере.
"Верунь, можно мне у тебя пожить? Пару дней. Надо подумать, куда съезжать".
"Конечно, Тоня. Приезжай".
Антонина начала собирать вещи. Артём заглянул в комнату.
"Бабуль, ты куда?"
"Съезжаю, Тёмочка. Папа велел".
Лицо мальчика исказилось. "А как же я?"
"Ты останешься. С папой".
"Я не хочу! С ним страшно! Он постоянно пьяный, орёт!"
"Артёмушка..." - Антонина обняла внука. "Я ничего не могу. Квартира папина".
Мальчик заплакал. Пятнадцатилетний, почти взрослый, плакал, уткнувшись в плечо бабушки.
Глава 3. Нотариус и письмо
На следующий день, когда Антонина уже паковала последние вещи, позвонили в дверь. Она открыла. На пороге стояла женщина лет пятидесяти в строгом костюме.
"Антонина Григорьевна Ковалёва?"
"Да".
"Я нотариус Елена Сергеевна Матвеева. Могу войти?"
Антонина пропустила её. Виктор вышел из комнаты.
"Что случилось?"
"Вы Виктор Петрович Семёнов?"
"Да".
"Я по поводу завещания Ирины Павловны Семёновой".
Виктор нахмурился. "Какого завещания? У Иры не было завещания".
"Было. Она составила его четыре месяца назад. В моей конторе". Нотариус достала папку. "Прошу пройти в комнату. Это официальная процедура".
Они сели в гостиной. Нотариус открыла папку, достала конверт. На конверте рукой Иры: "Завещание. Вскрыть после моей смерти".
"Но как..." - Виктор побледнел. "Она же не говорила..."
"Клиент не обязан сообщать. Согласно закону, я обязана огласить завещание в присутствии заинтересованных лиц". Нотариус вскрыла конверт, развернула листок.
"Завещание Ирины Павловны Семёновой. Я, Семёнова Ирина Павловна, находясь в здравом уме и твёрдой памяти..."
Антонина слушала, не дыша.
"...завещаю принадлежащую мне по праву собственности квартиру по адресу..." - нотариус назвала адрес их квартиры, "...моему сыну Семёнову Артёму Викторовичу".
Тишина.
"Что?!" - Виктор вскочил. "Как это Артёму?!"
"Она завещала квартиру сыну". Нотариус продолжила читать: "До достижения Артёмом совершеннолетия управление квартирой и проживание в ней осуществляет моя мать, Ковалёва Антонина Григорьевна. Она же является опекуном интересов сына".
"Это невозможно! Квартира на мне и на Ире! Пополам!"
Нотариус посмотрела на него. "Ирина Павловна перед составлением завещания произвела сделку. Выкупила вашу долю".
"Что?!"
"Вот документ". Она протянула лист. "Договор купли-продажи. Вы продали свою половину квартиры супруге четыре месяца назад за два миллиона рублей. Деньги поступили на ваш счёт. Вот выписка".
Виктор схватил бумаги. Читал, бледнея. "Я... я не помню. Она сказала, что это для перерегистрации, какие-то налоги..."
"Вы подписали договор у нотариуса. В присутствии свидетелей. Это законная сделка".
"Значит... квартира..." - Виктор осекся.
"Квартира принадлежит Артёму Семёнову. А до его совершеннолетия управляющей является Антонина Григорьевна".
Нотариус встала. "Также прилагается личное письмо от Ирины Павловны. Для вас обоих".
Она протянула два конверта - один Антонине, другой Виктору. Ушла.
Глава 4. Письмо дочери
Антонина открыла конверт дрожащими руками. Почерк Иры - знакомый, любимый.
"Мамочка, если ты читаешь это - значит, меня больше нет. Прости, что не сказала раньше. Не хотела волновать.
Я знала, что Витя выгонит тебя. Он показал своё лицо, когда я заболела. Начал пить, обвинять меня, что я 'испортила ему жизнь'. Говорил, что после моей смерти заживёт наконец.
Я не могла допустить, чтобы ты осталась на улице. И чтобы Тёма остался с ним один.
Четыре месяца назад я съездила к нотариусу. Сказала Вите, что нужно перерегистрировать квартиру по новым правилам. Он подписал всё, что я дала - не читал даже. Я выкупила его долю. Деньги взяла из нашего общего накопительного счёта - там было четыре миллиона. Два дала ему, два оставила на завещание и на тебя с Тёмой.
Мамуль, живи в этой квартире. Береги Артёма. Он хороший мальчик, просто потерялся. Витя его не любит, никогда не любил. Говорил, что ребёнок - обуза.
Я люблю тебя. Спасибо за всё. Твоя Ирочка".
Антонина плакала, прижимая письмо к груди. Ира. Её умная, предусмотрительная Ирочка.
Из комнаты Виктора донеслись крики, грохот. Он что-то бил, разбивал.
Артём выбежал из своей комнаты. "Бабушка, что случилось?"
Антонина обняла внука. "Всё хорошо, родной. Мы остаёмся. Здесь. Дома".
"Как?"
"Мама всё устроила. Квартира теперь твоя".
Мальчик не понял. "Моя?"
"Да. Мама завещала её тебе. А я буду жить с тобой, пока ты не вырастешь".
Артём заплакал - от облегчения, от радости, от боли. "Мама... она знала?"
"Знала, милый. Она всё знала. И позаботилась о нас".
Глава 5. Новые правила
Виктор вышел из комнаты через час. Лицо серое, глаза пустые.
"Антонина Григорьевна..."
"Да?"
"Я... прочитал письмо. От Иры". Он сел, опустил голову. "Она написала, что я... что я плохой отец. Что не люблю Артёма".
Антонина молчала.
"Это правда?" - он поднял глаза. "Я правда такой?"
"Витя, это не мне решать".
"Она написала, что я пил, обвинял её. Что говорил, будто она испортила мне жизнь". Голос дрожал. "Я... я был в ярости. От страха. Я не хотел, чтобы она умирала. Но злился на неё. На судьбу. На всех".
"И вымещал на ней".
Он кивнул. "Да. Я чудовище".
"Витя, что ты хочешь?"
"Не знаю. Остаться? Но квартира больше не моя. Я тут никто".
"Ты отец Артёма".
"Он меня ненавидит".
"Потому что ты его игнорировал. Но можно исправить".
Виктор посмотрел на неё. "Как?"
"Начать быть отцом. Не на словах - на деле".
Вечером Антонина собрала их на кухне - Виктора и Артёма.
"Слушайте меня. Ира ушла. Но мы остались. Втроём. Можем жить в ненависти и злости. А можем - в мире".
"Как?" - Артём смотрел на отца с недоверием.
"Витя остаётся жить здесь. Как член семьи. Не как хозяин - как отец и сын".
"Я не хочу!" - вскинулся мальчик.
"Артём", - Антонина взяла его руку. "Он твой папа. Единственный. Дай ему шанс".
Виктор молчал, опустив голову.
"Папа?" - Антонина посмотрела на него.
Он поднял глаза. В них стояли слёзы. "Артём, я... извини. Я был плохим отцом. Но хочу исправиться. Если ты позволишь".
Артём молчал. Потом тихо: "А ты не будешь меня выгонять?"
"Никогда. Обещаю".
"И пить не будешь?"
Виктор вздохнул. "Буду стараться. Пойду к психологу. Разберусь с собой".
Мальчик кивнул. "Ладно. Попробуем".
Глава 6. Год спустя
Прошёл год. Антонина стояла на кухне и жарила блины - Артём любил. Мальчик сидел за столом, делал уроки. Из комнаты Виктора доносилась тихая музыка.
Он изменился. Бросил пить - ходил на группу анонимных алкоголиков. Устроился на новую работу - меньше платили, но нервов меньше. Начал интересоваться сыном - ходил на родительские собрания, помогал с уроками.
Артём оттаивал медленно. Но оттаивал.
"Бабуль, пап сказал, что летом поедем к морю", - сообщил он как-то.
"Правда? Хорошо".
"Он сказал, ты тоже поедешь. С нами".
Антонина улыбнулась. "Если захотите".
"Захотим!"
Виктор вошёл на кухню. Взял чашку, налил чай.
"Антонина Григорьевна, спасибо".
"За что?"
"За то, что не выгнали меня. Я вёл себя как последний..."
"Витя, не надо. Это прошлое".
Он кивнул. "Я каждый день вспоминаю Иру. И каждый день благодарю её. За то, что она... спасла нас. Все троих".
"Она любила вас. Обоих".
"Я знаю". Виктор посмотрел на сына. "Артём, сегодня суббота. Хочешь в кино?"
Мальчик поднял глаза. Удивлённо. "Со мной?"
"С тобой. И с бабушкой, если она согласится".
"Баб, пойдёшь?"
Антонина улыбнулась. "Пойду, конечно".
Вечером, когда все легли спать, Антонина сидела на кухне и смотрела на фотографию Иры.
"Ирочка, моя умница. Ты всё предусмотрела. Спасла сына. Научила мужа быть человеком. Сохранила семью".
Она погладила фото. "Спасибо тебе, доченька. За всё".
И где-то далеко, высоко, Ирина улыбалась.
Потому что её план сработал.
Квартирный вопрос был решён.
Но главное - семья осталась.
Не идеальная. Но настоящая.
И это было дороже любой недвижимости.
А вы поняли, что справились?