Долгое время в науке о сне была очень удобная, но довольно грустная мысль. Что сновидения — это как тепло от лампочки. Мы включаем лампочку, чтобы получить свет. Свет — это её функция, её цель. Но попутно лампочка всегда нагревается. Тепло — это не цель, а просто побочный продукт. Оно не приносит пользы и ни на что не влияет. Просто есть.
Примерно так же думали о снах. Что эволюция создала сложнейшие нейронные цепи для фазы быстрого сна. У быстрого сна есть свои важные функции (хотя долго не могли понять, какие). А сновидения — это просто тот самый "нагрев", непреднамеренный побочный эффект. Красиво, интересно, но бесполезно.
Не хочется в это верить, правда? Всем нам кажется, что наши сны что-то значат. Что они для чего-то нужны.
Чтобы разобраться, учёные решили пойти от противного. Сначала понять, какие функции выполняет быстрый сон. А потом проверить, нужны ли для выполнения этих функций сами сновидения, их содержание. Или достаточно просто "включить" быстрый сон, а что там внутри происходит — неважно.
Если окажется, что сны не влияют на результат, то да — они просто тепло от лампочки. Если же выяснится, что для пользы нужны не просто быстрые движения глаз, а именно переживание определённых снов — тогда сновидениям придётся присвоить статус полноправного инструмента нашего мозга. Не побочного продукта, а главного действующего лица.
И знаете что? Оказалось, что сны — это главное. Без них быстрый сон не работает как надо. Мы нашли как минимум две ключевые функции, где именно сновидения играют решающую роль. Первая — забота о нашем психическом здоровье. Вторая — творчество и решение задач. Сегодня поговорим о первой, самой важной.
Ночная терапия: как сны лечат наши душевные раны
Говорят, время лечит. Но, кажется, я понял, как именно оно это делает. Возможно, лечит не просто время, а время, проведённое во сне со сновидениями. У меня родилась теория: сновидения в фазе быстрого сна — это форма ночной психотерапии. Их задача — снять остроту с тяжелых, даже травматичных эмоций, пережитых за день, и к утру дать нам хоть какое-то эмоциональное разрешение.
Всё дело в уникальной химии мозга во время быстрого сна. В этот момент в нашем мозге происходит нечто удивительное: уровень норадреналина падает до нуля.
Норадреналин — это мозговой аналог адреналина. Ключевое химическое вещество стресса. И быстрый сон — единственный период за все сутки, когда его выработка полностью прекращается.
При этом, как мы уже знаем, в быстром сне активно работают эмоциональные центры (миндалина) и центр памяти (гиппокамп). Получается картина: мозг ночью перерабатывает эмоциональные воспоминания в уникальной, химически безопасной среде. Без стрессового норадреналина. Как будто проводит операцию в стерильных условиях.
Так и родилась гипотеза ночной терапии. Она предполагает, что быстрый сон преследует две цели:
- Запомнить важные детали ценного опыта, встроить их в общую базу знаний.
- Забыть или смягчить болезненные эмоции, которые сопровождали этот опыт.
Подумайте о своих самых ярких детских воспоминаниях. Наверняка они эмоционально заряжены: страх, радость, обида. Но сейчас, вспоминая их, вы уже не чувствуете той же силы. Событие помните в деталях, а вот эмоциональный заряд ушёл, потускнел. Так вот, согласно этой теории, мы должны благодарить за это наши сны. Они аккуратно отделяют горькую эмоциональную кожуру от самого плода — информации. Мы можем вспоминать, не погружаясь снова в пучину переживаний.
Если бы этого не происходило, мы бы жили в состоянии хронической тревоги, снова и снова переживая боль прошлого.
Эксперимент: как сон стирает боль
Мы проверили эту теорию в лаборатории. Пригласили людей и показывали им эмоционально заряженные, неприятные изображения, сканируя при этом мозг. Потом, через 12 часов, показывали те же картинки снова.
Половина участников смотрела картинки утром, а потом вечером — не спали между показами. Вторая половина — вечером, а потом утром, после полноценного сна.
Результаты были поразительными. Те, кто поспал между сеансами, сообщали, что картинки уже не вызывают таких сильных негативных эмоций. Сканы мозга это подтверждали: активность миндалины (эпицентра эмоций) значительно снижалась. Более того, подключалась префронтальная кора — рациональная часть мозга, которая помогает эмоциями управлять.
Те же, кто не спал, не показали никакого снижения эмоциональной реакции. Им было так же, а то и хуже, больно смотреть на эти изображения во второй раз.
Анализ их сна показал, что успех "терапии" зависел именно от качества быстрого сна и тех самых паттернов мозговой активности, которые говорят об обработке эмоций. Не время лечило раны, а время, проведённое во сне со сновидениями.
Сны должны быть "про то". Исследование разбитых сердец
Но здесь возникает следующий вопрос: достаточно ли просто видеть какие-то сны? Или сны должны быть именно о наших переживаниях?
На этот вопрос блестяще ответила доктор Розалинд Картрайт, настоящий первопроходец в изучении сновидений. Она много лет наблюдала людей, переживающих тяжелейший стресс — развод или разрыв долгих отношений.
Картрайт подробно записывала их сны в самый острый период и потом проверяла их состояние через год. Результаты были однозначны.
Выздоровели и вышли из депрессии только те, чьи сны вначале прямо касались болезненного расставания. Те, кто во сне продолжал "проживать" свою боль, имели шанс переработать её. Их мозг ночью делал свою терапевтическую работу.
Те же, чьи сны обходили травму стороной, через год всё ещё оставались в депрессии. Их психика не справлялась, не могла "перевернуть страницу".
Вывод: для исцеления недостаточно просто быстрого сна. Нужен быстрый сон со сновидениями о нашей конкретной боли. Только так мы можем эмоционально двинуться дальше.
От теории к практике: лечение кошмаров при ПТСР
Всё это было красивой теорией, пока одна случайная встреча не превратила её в реальный метод лечения.
Я размышлял о пациентах с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Их мучают навязчивые воспоминания и одни и те же кошмары. Что если у них сломан именно этот механизм ночной терапии? Что если из-за хронически высокого уровня стресса (того самого норадреналина) их мозг не может безопасно обработать травму во сне? Он пытается снова и снова, как заевшая пластинка, — отсюда и повторяющиеся кошмары.
Тогда логично было бы предположить: если снизить уровень норадреналина, дав мозгу химическую возможность провести "терапию", — симптомы ПТСР, включая кошмары, должны ослабнуть.
Вскоре после этого я познакомился с доктором Мюрреем Раскиндом. Он лечил ветеранов с высоким давлением препаратом празозин. И обнаружил потрясающий побочный эффект: у его пациентов почти пропали мучительные ночные кошмары.
Оказалось, что празозин не только снижает давление, но и подавляет действие норадреналина. Раскинд, сам того не зная, провёл идеальный эксперимент. Он создал в мозге пациентов те самые "стерильные условия", в которых быстрый сон наконец смог выполнить свою лечебную работу. Кошмары отступили.
Это была одна из самых вдохновляющих встреч в моей жизни. Базовая научная теория нашла блестящее клиническое подтверждение. Сегодня празозин официально рекомендован для лечения кошмаров при ПТСР.
Конечно, это не идеальное лекарство и не панацея. Но это начало. Теперь мы понимаем, как и почему сны лечат. И это знание открывает дорогу для помощи при самых разных психических расстройствах.
Сны настраивают наш "эмоциональный компас"
Но у быстрого сна и сновидений есть ещё одна, неочевидная, но жизненно важная функция. Они каждую ночь калибруют нашу способность читать эмоции других людей.
Умение точно считывать выражения лиц — основа социального выживания. Дружелюбие, угроза, печаль, радость — от точности расшифровки этих сигналов зависит, примем ли мы правильное решение.
Мы провели эксперимент. Показывали людям десятки фотографий одного человека с разными выражениями лица — от очень дружелюбного до откровенно враждебного. После полноценного сна люди прекрасно справлялись с задачей, их мозг чётко и точно различал малейшие оттенки эмоций.
Но стоило лишить их сна (и особенно быстрого сна), как эта способность ломалась. Мозг словно терял калибровку. Он начинал видеть угрозу там, где её не было, путался в сигналах. Мир становился более враждебным и непредсказуемым.
Причём чем лучше было качество быстрого сна в предыдущую ночь, тем точнее работал "эмоциональный радар" на следующий день. Сновидения буквально настраивали наш социальный компас.
Теперь подумайте о людях, которые хронически недосыпают: врачи, военные, полицейские, молодые родители. Их работа или жизнь требует мгновенно и точно считывать эмоции других, чтобы принять верное, порой судьбоносное решение. Без регулярной "ночной настройки" они рискуют ошибиться с самыми серьёзными последствиями.
Интересно, что эта функция быстрого сна особенно активизируется в подростковом возрасте. Как раз тогда, когда человеку нужно учиться самостоятельной навигации в сложном мире социальных отношений. Природа неслучайна.
Так что в следующий раз, когда вам приснится что-то тяжёлое, пугающее или просто странное, знайте: это не просто шум. Это ваш мозг усердно трудится. Он отделяет эмоции от фактов, обрабатывает боль, настраивает ваше восприятие мира. Он делает вас эмоционально устойчивее и социально адекватнее.
Сны — не бесполезное тепло. Это сложнейшая система охлаждения и ремонта самой хрупкой части нас — нашей психики. Давайте же относиться к ним с уважением, которое они заслуживают. И постараемся давать себе возможность получить эту терапию в полном объёме.