Марина Соколова сжала в кулаке пятитысячную купюру от «Банка приколов», чувствуя, как от стыда горят щеки. Эту фальшивку она обнаружила в своей кассе лишь к концу изматывающей праздничной смены в цветочном павильоне. «Новогодний букет — 3000, неувядаемая композиция — 4500», — автоматически повторяла она про себя, в то время как мозг лихорадочно перебирал варианты, куда бы сплавить злосчастную бумажку.
«Как же я не доглядела? Всего один раз отвернулась — принимать поставку роз», — корила себя Марина, выдавливая из губ улыбку для покупателя, скупавшего последние горшечные пуансеттии. Воздух в павильоне был густым и душным от ароматов хвои, цитрусов и увядающих лепестков. За окном уже сгущались сумерки, а поток людей, желавших успеть купить «последний подарок», не иссякал. Каждый второй расплачивался крупными купюрами, и в этой кутерьме подделку было не отличить.
Закрыв павильон, Марина доложила недостачу из своего кошелька, проглатывая ком обиды. Зарплата мужа-водителя маршрутки была скромной, а их сын-первоклассник мечтал о новом конструкторе. Эта фальшивка съела половину отложенных на подарок денег. Она злилась на невидимого мошенника, на свою рассеянность, на эту вечную гонку за копейкой.
«Почему именно я? Почему сегодня?» — эхом отдавалось в голове, пока она шла по заснеженному парку к дому. В руке, засунутой в карман, бумажка мялась и шелестела, словно живая, напоминая о своем существовании. Марина перебирала в уме возможных «жертв»: вечно пьяного соседа, грубоватого продавца в ларьке с пирожками, который вечно обсчитывал… Но каждый раз внутренний голос, тихий и непреклонный, останавливал ее: «А если у него тоже дети? А если он сегодня так же устал и обманут?»
Отчаявшись, она плюхнулась на холодную скамейку у замерзшего фонтана. Доставала купюру, разглядывала кривоватые буквы «Банк приколов», чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. И тут ее взгляд упал на коробку у мусорного бака — кто-то выбросил старенького, но еще живого плюшевого мишку. Игрушка сидела в позе отчаяния, будто ожидая, что его вот-вот заберут.
Марина подошла, взяла медвежонка. Он был чистым, лишь чуть вылинявшим. Идея озарила ее, отвратительная и спасительная одновременно. Рядом, у выхода из парка, всегда сидел бродячий музыкант с аккордеоном — вечно небритый, в потрепанной куртке. Он наигрывал грустные мелодии, а перед ним стояла картонная коробка для денег. «Он все равно собирает милостыню, — пыталась убедить себя Марина. — А я… я сделаю доброе дело. Отдам мишку. Он сможет его продать или подарить кому-то. А купюра… ну, он ее не разглядит в сумерках».
Сердце колотилось, когда она, избегая смотреть в глаза музыканту, быстро сунула игрушку и аккуратно сложенную купюру в его коробку, поверх мелочи.
— Возьмите, — буркнула она. — Счастливого Нового года.
Музыкант кивнул, не переставая играть. Марина почти побежала прочь, охваченная диким стыдом, но и странным облегчением. Сделанного не вернешь.
Дома ее ждала тишина — муж задержался на рейсе, сын у бабушки. Марина механически начала готовить ужин, но мысли возвращались к музыканту. «А вдруг он попытается купить на эти деньги еду, и его арестуют? Или обвинят в распространении фальшивок?» Паника снова сдавила горло. Она бросилась обратно в парк, но там уже никого не было — ни музыканта, ни коробки, только следы на снегу да морозная пустота.
Всю ночь Марина не сомкнула глаз, мучаясь от раскаяния. Утром, красноглазая и разбитая, она пошла на работу, твердо решив в обеденный перерыв обойти все близлежащие магазины — найти того музыканта и все исправить, признаться, вернуть свои деньги. Но судьба распорядилась иначе.
Не прошло и часа, как в павильон вбежала заплаканная соседка:
— Марин, беда! Твой Алексей… Его маршрутка попала в аварию на Ленинградском шоссе! Скорая увезла, говорят, в больницу №15!
Мир поплыл перед глазами. Марина не помнила, как выскочила на улицу, как ловила такси. В голове стучало лишь одно: «Это наказание. Наказание за мой подлый поступок». В приемном покое царил хаос. Медсестра, увидев ее потерянное лицо, сразу спросила:
— Родственница водителя маршрутки -й? Не волнуйтесь так, он жив! Легкое сотрясение, ушибы. Его уже в палату перевели. Он, можно сказать, чудом избежал худшего.
Когда Марина ворвалась в палату и увидела перевязанного, но улыбающегося Алексея, ноги подкосились. Она прижалась к его груди, рыдая от нахлынувшего счастья.
— Ты представляешь, что было? — Алексей, гладя ее по волосам, говорил взволнованно. — Еду я по своему маршруту, и на одной из остановок заходит этот дед с аккордеоном, весь сияющий. И вручает мне вот этого мишку! Говорит: «Добрый человек в парке подарил, а у меня своих внуков нет. Возьми, говорит, своему сынишке, с Новым годом». Я, конечно, обрадовался, посадил медвежонка рядом на сиденье. А потом, на том самом роковом перекрестке, вылетает на красный «мерседес»… Я инстинктивно рванул руль вправо, нас вынесло в сугроб и перевернуло. Все думаю — все, капут. А очнулся — меня ремни держат, стекла посекло, но жив! И знаешь, что спасло? Этот плюшевый медведь! Он вылетел вперед и принял на себя удар о лобовое стекло, смягчил его. Смотри!
Алексей показал на стул, где сидел потрепанный, но целый мишка. А потом, роясь в кармане куртки, достал смятую пятитысячную купюру.
— А это что? — ахнула Марина.
— Да этот же дед, вместе с мишкой, сунул! Говорит: «И это на счастье». Я только тут, в больнице, разглядел — фальшивая она! «Банк приколов». Смеху-то было! Но если вдуматься… Может, именно эта бумажка и притянула такое дикое, но счастливое везение? Будто кто-то сверху подменил злую шутку на добрую. Как думаешь?
Марина не могла вымолвить ни слова. Она смотрела то на мужа, то на мишку, то на подделку, которая обошла круг и вернулась, чтобы спасти. Слезы текли по ее лицу, но это были слезы очищения и тихой, невероятной благодарности — той незнакомой силе, что превратила ее мелкую слабость в звено цепи, приведшей любимого человека к спасению.
— Я думаю… — наконец прошептала она, беря в руки игрушку и ту самую купюру, — что Новый год уже начался. И он принес нам самый главный подарок. Он у нас уже есть.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал