Такие «биокомпьютеры» пока находятся на самых ранних этапах развития. Они способны играть в простейшие игры вроде Pong и выполнять базовое распознавание речи — не более того. Однако интерес к этому направлению подогревают сразу несколько факторов: во-первых, венчурный капитал охотно финансирует все, что хоть как-то связано с ИИ, во-вторых, технологии выращивания мозговой ткани вне тела достигли зрелости. И, наконец, стремительный прогресс нейроинтерфейсов постепенно стирает границу между биологией и машинами.
История вопроса уходит корнями почти на полвека назад, когда нейробиологи научились выращивать нейроны на массивах крошечных электродов. К началу 2000-х появились первые попытки двустороннего обмена сигналами между нейронами и электроникой. Но настоящий прорыв произошел в 2013 году, когда ученые выяснили, что стволовые клетки способны самоорганизовываться в трехмерные структуры, напоминающие мозг, — так называемые органоиды. Сегодня работа с нейронной тканью из стволовых клеток стала рутиной в фармакологии и биомедицинских исследованиях.
Новый этап начался в 2022 году, когда австралийская компания Cortical Labs опубликовала исследование, в котором культивированные нейроны научились играть в игру Pong. Статья вызвала пристальное внимание СМИ и научного сообщества — во многом из-за того, что ее авторы использовали выражение «воплощенная разумность». Многие нейробиологи сочли такую формулировку преувеличением, граничащим с этической небрежностью. Год спустя консорциум исследователей предложил более широкий термин — «органоидный интеллект». Он звучит эффектно, но рискует создать ложное впечатление равенства органоидов с системами искусственного интеллекта.
Сегодня компании и научные группы в США, Швейцарии, Китае и Австралии соревнуются в создании гибридных биовычислительных платформ. Швейцарская FinalSpark уже предлагает удаленный доступ к своим нейронным органоидам, а Cortical Labs выпустила настольный биокомпьютер CL1. Команда из Калифорнийского университета в Сан-Диего амбициозно планирует к 2028 году использовать органоидные системы для прогнозирования разливов нефти в Амазонии.
Впрочем, специалисты единодушны: нынешние органоиды не обладают сознанием и даже близко к нему не подошли. Современные системы демонстрируют лишь простейшую способность реагировать и адаптироваться — то есть, ничего похожего на высшие когнитивные функции. Наиболее реалистичные применения органоидного интеллекта связаны с заменой лабораторных животных в нейробиологии и токсикологии, тестированием влияния химических веществ на развитие мозга, изучением заболеваний нервной системы, в частности, эпилепсии.
Этические дискуссии явно отстают от технологий. Большинство биоэтических рамок рассматривают органоиды как биомедицинские инструменты, а не как компоненты вычислительных систем. В связи с этим, многие ученые уже призывают срочно обновить этические стандарты. Ведь если технология продолжит развиваться, вопросы о природе сознания, моральном статусе сетей из человеческих клеток и регулировании биологических систем, которые ведут себя как крошечные компьютеры, могут стать актуальными гораздо раньше, чем мы ожидаем.
Тем временем продолжается дискуссия о недостатках и ограничениях искусственного интеллекта: так, ученые недавно выяснили, что чат-боты могут формировать у пользователей ложные воспоминания.