– Да что с тобой опять не так?! Сколько можно?! Мне уже всё это надоело! – женский голос, доносившийся из-за двери одной из квартир, был слышен на весь подъезд.
В этот момент по лестнице поднимались Маша и Матвей. Они мгновенно замерли, будто наткнулись на невидимую стену. На секунду их взгляды встретились – и в этом коротком обмене взглядами не было нужды в словах. Оба поняли друг друга без единого звука: сейчас лучше уйти. Синхронно вздохнув, они развернулись и тихо направились прочь от дома. Сегодня возвращаться в квартиру они явно не собирались.
Кто захочет провести вечер, слушая бесконечные ссоры родителей? Уж точно не они! Ребята уверенно зашагали к соседнему подъезду – там жила их бабушка, Екатерина Викторовна. В последнее время её квартира стала для них настоящим убежищем. Если раньше они приходили к бабушке только по выходным, то теперь почти каждую ночь находили там приют.
Атмосфера в родительском доме давно превратилась в нечто совершенно невыносимое. Родители, будто забыв обо всём на свете, кричали друг на друга без остановки. А хуже всего было то, что они всё чаще пытались втянуть в свои споры детей.
То мать, резко повернувшись к дочери, требовательно спрашивала:
– Скажи, ведь я права? Ты же согласна со мной?
То отец, не дожидаясь ответа, обращался к сыну:
– Нет, тут я прав! Подтверди это!
Маша и Матвей молчали. Им не хотелось выбирать сторону, не хотелось становиться частью этого бесконечного конфликта. Они просто хотели тишины, спокойствия и тепла – всего того, что находили у бабушки.
Подобные сцены повторялись изо дня в день, словно заезженная пластинка, которую никто не решался остановить. Дети уже научились по едва уловимым признакам понимать: сейчас начнётся. По тону голоса, по резкости движений, по тому, как родители переглядывались – всё это становилось сигналами, что пора уходить. Кому из детей понравится жить в постоянном напряжении, когда любой разговор может в мгновение ока превратиться в громкий скандал?
Ребята никак не могли взять в толк, что именно послужило толчком к этой катастрофе. Их семья никогда не была идеальной, такой, что показывают в рекламных роликах, но раньше родители умели договариваться! Споры, конечно, случались – куда без них, – однако заканчивались они не криками, а спокойными разговорами. Мама могла нахмуриться, папа – слегка повысить голос, но через полчаса всё уже было улажено. Все снова садились за стол, пили чай и обсуждали планы на выходные.
А примерно два года назад всё изменилось... Будто кто‑то незаметно подменил прежних родителей на других – тех, кто теперь находил повод для ссоры в самых обычных вещах. Оставленная на столе грязная кружка? Повод для долгого монолога о невнимательности и неуважении. Рубашка, повешенная не на ту вешалку? Причина для язвительных замечаний о порядке в доме. Чайная ложка, забытая в раковине? Почти преступление, достойное многоминутного разбирательства!
Однажды вечером Маша сидела на кухне у бабушки, машинально помешивая ложкой чай. Она долго молчала, глядя, как кружатся в чашке янтарные завихрения, а потом вдруг с горечью спросила:
– Ну как так‑то, бабушка? Всё изменилось после их совместного отпуска. Что там произошло?
Екатерина Викторовна на мгновение замерла, поставила чашку на блюдце и осторожно провела рукой по Машиной руке. Она и сама лишь догадывалась о причинах семейного разлада, и эти догадки её отнюдь не радовали.
– Взрослые сами разберутся, – ответила она мягко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Иногда людям нужно время, чтобы понять, как лучше поступить.
Маша кивнула, но в её глазах читалось недоверие. Она знала, что бабушка что‑то скрывает, но настаивать не стала. А смысл? Пока её считают ребенком, ничем серьезным с ней делиться не будут.
– Мы больше не выдерживаем этих криков! – с отчаянием в голосе воскликнул Матвей. – Ни уроки нормально сделать, ни книгу почитать! Уже и не помню, когда мы всей семьёй за одним столом собирались. Если им так тяжело вместе, пусть разведутся – и всем будет легче!
Слова вырвались сами собой, но в них была вся правда последних месяцев. Матвей говорил не только за себя – он знал, что сестра чувствует то же самое! В их доме давно не было тишины: то мама что‑то резко скажет, то папа ответит с раздражением, и вот уже снова начинается перепалка, от которой некуда спрятаться…
– Матвей… – растерялась бабушка. Она отложила вязанье, внимательно посмотрела на внука и медленно покачала головой. – А ты подумал, что будет, если они разведутся? Вас же придётся делить. Ты готов жить отдельно от Маши?
– Мы будем жить с тобой! – тут же произнесла Маша, глядя на бабушку умоляющими глазами. – Мы и так почти всё время здесь! Ты ведь не против?
Екатерина Викторовна замерла. Она понимала чувства внуков – видела, как им тяжело, как они устали от бесконечных родительских споров. С одной стороны, у неё дети действительно будут в безопасности – в спокойной, доброжелательной обстановке, где можно делать уроки без криков, читать книги в тишине и просто чувствовать себя защищёнными. Она любила их безмерно и готова была окружить заботой.
С другой стороны, как быть с их родителями? Как объяснить им, что дети больше не хотят жить дома? Согласятся ли они на такой вариант? А если согласятся – как это повлияет на их отношения с детьми? Не получится ли так, что итогом этой авантюры станет полный разрыв отношений с родителями?
– Давайте не будем торопиться, – глубоко вздохнув, произнесла женщина. – Я всегда рада вам здесь, вы это знаете. Но давайте сначала попробуем поговорить с мамой и папой. Может, вместе мы найдём способ всё исправить.
– Не переживай, мы сами с ними поговорим, – уверенно заявила Маша, счастливо улыбнувшись. Бабуля уже почти согласилась, а это самое главное! – Только не отказывай нам, пожалуйста! Мы правда больше не можем там находиться! А им будет лучше по отдельности – иначе однажды они действительно навредят друг другу! Я видела, как папа вчера замахнулся на маму… Он не ударил, честно! Но был на грани.
Маша замолчала, вспоминая тот страшный момент. Она тогда зашла на кухню за стаканом воды и замерла в дверях: отец стоял вполоборота к матери, его рука резко взметнулась вверх, а мама инстинктивно пригнулась. Через секунду отец опустил руку, но эта секунда растянулась для Маши в вечность.
– Бабуль, соглашайся! – поддержал сестру Матвей. Он подошёл ближе, взял бабушку за руку, словно боялся, что она сейчас откажется. – Мы будем помогать тебе по дому во всём. Только не надо возвращать нас туда. Они совсем не обращают на нас внимания! Вчера я подошёл к папе, сказал, что будет родительское собрание. Знаешь, что он ответил? “Иди к маме!” Ну я и пошёл. Угадай, что сказала мама?
– Иди к папе? – тихо спросила Екатерина Викторовна, уже зная ответ.
– Точно! – Матвей горько усмехнулся. – А потом они ещё два часа спорили, кто из них пойдёт на собрание. Сидели в разных комнатах и кричали друг на друга через коридор. А я просто стоял и слушал.
– А я просила подписать разрешение на экскурсию в музей, – добавила Маша, опустив глаза. Её пальцы нервно теребили край рукава. – И теперь я единственная в классе, кто не поедет. Никто из них не подписал бумагу. Зато снова начали ругаться – мама кричала, что это папина обязанность, а папа доказывал, что мама должна заниматься школьными делами.
Екатерина Викторовна смотрела на внуков и видела, как сильно они устали. В их глазах читалась не детская усталость – та, что накапливается месяцами, когда каждый день похож на предыдущий, когда вместо семейного тепла – постоянные ссоры, вместо поддержки – равнодушие.
– И так всегда, – вздохнул Матвей, опустив плечи. Его голос звучал устало, будто он повторял это уже сотни раз. – Любое наше обращение превращается в повод для новой ссоры. Мы даже домой возвращаться не хотим. Пару дней назад пришли в одиннадцать вечера – и думаешь нас отругали? Нет! Просто отправили спать, даже не спросив, где мы были. Зато потом ещё долго обвиняли друг друга в плохом воспитании.
Подростки снова синхронно вздохнули. В последние месяцы они всерьёз размышляли о том, что развод родителей – единственный выход из этой ситуации. Но их пугала перспектива разлуки друг с другом, которая неизбежно последовала бы за разводом. Кто‑то из них остался бы с мамой, кто‑то – с папой, и привычная близость превратилась бы в редкие встречи по выходным.
Они перебирали варианты, обсуждая их шёпотом по вечерам, когда оставались одни в своей комнате. Однажды Матвей в шутку предложил сбежать из дома – просто взять рюкзаки и уйти куда глаза глядят. Он сказал это с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку, но Маша неожиданно восприняла идею всерьёз. Её глаза на секунду вспыхнули, а потом она тихо произнесла: “А что, если правда уйти? Хоть на пару дней…” В тот момент оба поняли – обстановка в семье стала настолько невыносимой, что даже мысль о побеге казалась не такой уж безумной.
И тут их осенило: бабушка! Почему бы не переехать к ней? Эта мысль возникла одновременно у обоих, словно они думали в унисон. Маша первая озвучила её: “А давай попросим бабушку, чтобы мы жили у неё? Она точно не будет ругаться и кричать. И нам не придётся слушать эти бесконечные споры…” Матвей тут же подхватил: “Да! Она добрая, всегда нас поддерживает. И квартира у неё большая – нам хватит места”.
Они начали мысленно рисовать картину новой жизни: спокойные завтраки, возможность делать уроки в тишине, вечера за настольными играми с бабушкой. Никаких криков, никаких обвинений, никакой необходимости прятаться в своей комнате, чтобы не попасть под горячую руку. Впервые за долгое время в их сердцах затеплилась надежда. Пусть родители сами разбираются между собой, а они наконец обретут покой – вот о чём думали Маша и Матвей, представляя, как будут жить у бабушки…
*************************
– Мам, пап, нам нужно серьёзно поговорить, – твёрдо произнесли близнецы, стоя перед родителями. Они специально дождались вечера, когда оба были дома, и решительно вошли в гостиную. Маша крепко держала Матвея за руку – так ей было легче сохранять уверенность. – Но сначала пообещайте выслушать нас до конца, прежде чем высказывать своё мнение.
Михаил оторвался от телефона и удивлённо поднял глаза. Анастасия, которая раскладывала вещи на диване, резко выпрямилась. На её лице появилось выражение, будто дети сказали что‑то совершенно немыслимое.
– Это всё твоё воспитание! – фыркнула она, скрещивая руки на груди. – Дети уже ставят нам условия! Словно мы должны перед ними отчитываться!
– А кто бы говорил! – мгновенно вспыхнул мужчина, откладывая телефон. – Я постоянно на работе, стараюсь обеспечить семью. Ты всё время была с ними! И чему ты их научила? Почему они теперь командуют?
Близнецы переглянулись. Они ожидали чего‑то подобного – что разговор сразу уйдёт в привычное русло взаимных обвинений. Но отступать было нельзя.
– Хватит! – почти со слезами в голосе воскликнула Маша. Она сделала шаг вперёд, стараясь говорить чётко и спокойно, хотя внутри всё дрожало. – Мы с Матвеем подумали и решили, что вам нужно развестись.
В комнате мгновенно стало тихо. Анастасия замерла с приоткрытым ртом, а Михаил медленно поднялся с дивана.
– Вот это новости! – голос матери зазвучал угрожающе. – Машенька, ты ещё слишком мала, чтобы указывать взрослым, как нам жить! И что ещё вы “решили”? Может, ещё и квартиру поделите за нас?
– Если вы не разведётесь, мы обратимся в органы опеки, – Матвей крепко сжал руку сестры, словно черпая в этом силу. Его голос звучал твёрдо, хотя внутри он сам не до конца верил, что говорит это всерьёз. – И тогда, папа, ты можешь потерять свою работу. В вашей фирме не приветствуют скандалы, верно? Ты сам говорил, что репутация – это всё.
– А тебя, мама, – продолжила Маша, глядя прямо в глаза матери, – перестанут уважать соседи. С тобой даже разговаривать не будут! Все знают, как вы кричите друг на друга, а мы добавим подробностей!
– Они нам угрожают! Ты только посмотри на них! – наконец выдавила из себя Анастасия, переводя взгляд с одного ребёнка на другого. – Это же наши дети! Как вы можете так с нами?
– Мы не угрожаем, – тихо, но уверенно сказал Матвей. – Мы просто хотим, чтобы вы поняли: так жить нельзя. Мы устали! Устали от криков, от того, что вы нас не слышите, от того, что даже простые просьбы превращаются в скандал.
– Вы разведётесь, разъедетесь, а мы будем жить у бабушки, – хором закончили дети, как репетировали заранее. – Так будет лучше для всех: нам – спокойно, вам – без постоянных конфликтов. Мы больше не хотим быть между вами, как между двух огней.
Родители замерли. Впервые за долгое время им не нашлось что ответить. Обычно в подобных разговорах они тут же начинали спорить, перебивать друг друга, искать виноватых – но сейчас оба словно онемели.
Их тринадцатилетние дети вели себя совершенно неожиданно! Маша и Матвей стояли рядом, держась за руки, и смотрели на родителей твёрдо, без привычной робости. И говорили они о таких серьёзных вещах, о которых они, взрослые, старались не думать.
Супруги и сами не раз задумывались о разводе. Но их неизменно останавливал один и тот же вопрос – с кем останутся дети? Разлучать близнецов казалось немыслимым – они были невероятно близки, всегда всё делали вместе, поддерживали друг друга. Родители не представляли, как можно оторвать одного от другого, заставить жить в разных домах, видеться лишь по выходным.
Вариант с бабушкой они раньше не рассматривали. Почему‑то эта мысль никогда не приходила им в голову – возможно, потому, что оба были слишком поглощены своими обидами и взаимными претензиями. Но сейчас, услышав предложение детей, Михаил и Анастасия невольно задумались: а что, если это и есть выход? Бабушка любит внуков, у неё просторная квартира, она всегда рада их видеть… Может, это действительно решит хотя бы часть проблем?
– Я позвоню маме, – наконец произнёс Михаил сквозь зубы. Его голос звучал глухо, будто слова давались с трудом. – Если она согласится…
Он не успел закончить фразу. Настя резко перебила его, и в её голосе прозвучала такая усталость, что это поразило даже её саму:
– Тогда мы наконец прекратим мучить друг друга. Звони. Буду счастлива больше не видеть твоё лицо каждый день.
Её слова повисли в воздухе. Она не хотела быть такой резкой, но за годы накопленных обид и разочарований эти слова вырвались сами собой.
– А я‑то как буду рад! – ответил Михаил, стараясь скрыть за иронией ту боль, которую причинили ему слова жены.
В его тоне не было злости – только горькая усмешка над тем, во что превратилась их семейная жизнь. Он достал телефон и медленно набрал номер матери. Пока шли гудки, оба супруга смотрели в разные стороны, избегая встречаться взглядами. Они ещё не знали, к чему приведёт этот разговор, но понимали: точка невозврата, возможно, уже пройдена…
**************************
В тот день семья Воронцовых приняла судьбоносное решение. Всё началось с долгого разговора Михаила с матерью. Екатерина Викторовна слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка задавала уточняющие вопросы.
Когда Михаил наконец изложил всё до конца, наступила пауза. Бабушка глубоко вздохнула и сказала:
– Если вы оба понимаете, что так будет лучше для детей, я согласна. Они будут здесь в безопасности, я позабочусь о них.
К вечеру супруги встретились на кухне – впервые за долгое время без криков и взаимных упрёков. Они сели друг напротив друга и начали обсуждать детали. Постепенно, шаг за шагом, они сошлись на одном: развод – единственный разумный выход из ситуации. Дети переедут к бабушке, а родители будут ежемесячно перечислять ей средства на их содержание.
При этом никто не собирался бросать детей на произвол судьбы. И отец, и мать клятвенно пообещали приезжать по выходным – правда, в разные дни, чтобы минимизировать контакты между собой.
– Я буду приезжать в субботу утром, забирать их на прогулку, а ты – в воскресенье, – устало произнес мужчина, на что его пока ещё жена согласно кивнула. –Так будет проще. Главное – чтобы дети не чувствовали себя брошенными.
Их главная цель – свести общение к минимуму и тем самым избежать новых конфликтов. Они договорились не обсуждать друг друга при детях, не пытаться перетянуть их на свою сторону, не выяснять отношения в их присутствии.
– Мы всё ещё их родители, – сказал Михаил. – И должны оставаться ими, даже если больше не будем супругами.
И как показало время, решение оказалось идеальным. Дети наконец смогли расслабиться и начать жить как обычные подростки. Маша записалась в кружок рисования – давно мечтала об этом, но раньше не хватало времени из‑за постоянных переживаний. Матвей начал ходить на футбол, нашёл новых друзей в команде. Они снова стали проводить время вместе: гуляли по городу, ходили в кино, обсуждали школьные дела без страха, что в любой момент начнётся очередной скандал.
Стабильность вернулась и в учёбу. Теперь у них было тихое место для занятий, никто не отвлекал криками и спорами. Домашние задания выполнялись спокойно, без нервов, и это незамедлительно отразилось на оценках. Учителя заметили перемены: “Вы стали такими внимательными, ребята! Так держать!”
Постепенно жизнь вошла в новое русло – не идеальную, но спокойную и предсказуемую. Дети больше не прятались в своей комнате, не вздрагивали от громких голосов, не переживали за каждый шаг. Они просто жили – как и должны жить подростки, которым повезло найти опору в самых сложных обстоятельствах…
************************
Пять лет спустя жизнь семьи Воронцовых текла размеренно и спокойно. Маша и Матвей давно привыкли к новому укладу: учёба, кружки, встречи с друзьями, тёплые вечера у бабушки. Родители по‑прежнему приезжали по очереди – каждый в свой день, с подарками и вниманием, но без взаимных претензий. За эти годы они научились общаться сдержанно, вежливо, без прежних вспышек гнева.
Первый личный контакт бывших супругов произошёл на выпускном вечере детей. Школа устраивала торжественный вечер, и оба родителя, конечно, пришли. Они держались поначалу настороженно, занимая места в разных концах зала, но постепенно лёд растаял.
Когда начались танцы, Михаил неожиданно подошёл к Анастасии:
– Может, потанцуем? Вспомним прошлое.
Она чуть помедлила, потом кивнула.
После вечера они долго сидели в школьном дворе, наблюдая, как выпускники веселятся у фонтана. Разговор завязался сам собой – сначала о детях, потом о прошлом.
Они много общались в тот вечер, вспоминали счастливые моменты их брака и вели себя вполне достойно. Говорили не о старых обидах, а о том хорошем, что когда‑то связало их. Близнецы, наблюдая за родителями издалека, не могли нарадоваться. Все же им было больно видеть, как два самых родных человека относятся друг другу чуть ли не как к врагу.
Но внезапно грянул гром среди ясного неба. На следующий день Михаил и Анастасия пригласили детей в кафе. За чашкой чая, переглянувшись, они взялись за руки, и Михаил с широкой улыбкой объявил:
– Дети, мы с мамой подумали и решили снова пожениться. За эти годы мы поняли, что наши чувства не угасли! Мы по‑прежнему любим друг друга и хотим снова стать семьёй.
Его голос звучал радостно, будто он делился самой счастливой новостью в жизни. Анастасия сияла, явно ожидая восторженной реакции.
Близнецы переглянулись – их лица мгновенно помрачнели. В глазах Маши мелькнуло недоверие, Матвей сжал кулаки под столом. Опять на те же грабли! Что творится в головах их родителей? Разве они смогут жить вместе без конфликтов?
– Вы серьёзно? – только и смогла вымолвить Маша.
– Абсолютно, – уверенно ответил Михаил. – Мы оба изменились. Научились слушать друг друга. И хотим дать нашей семье второй шанс.
Дети молчали. Внутри бушевали противоречивые чувства: с одной стороны, они хотели верить, что родители действительно смогли измениться; с другой – боялись повторения той боли, которую пережили когда‑то.
Однако отговаривать их Маша и Матвей не стали. Они даже не прокомментировали это заявление, чем сильно обидели родителей. Анастасия растерянно посмотрела на детей:
– Вы что, не рады? Мы думали, вы будете счастливы за нас.
Но близнецы лишь переглянулись и пожали плечами. А что они могли сказать? “Не делайте этого! Не портите себе жизнь!”? Слова застряли в горле. Они не хотели казаться чёрствыми, но и притворяться, что всё прекрасно, не могли.
До конца встречи разговор не клеился. Родители пытались рассказывать о своих планах, дети вежливо кивали, но мысли их были далеко. По дороге домой Маша тихо сказала брату:
– Надеюсь, они знают, что делают.
Матвей лишь вздохнул в ответ…
****************************
– Значит, едем в столицу? – Маша открыла ноутбук, собираясь прошерстить сайты университетов. – Подальше от этого безумия. Я уже представляю, чем этот цирк закончится!
– Конечно едем, – твёрдо произнёс Матвей, и в его голосе прозвучала недетская усталость. Он провёл рукой по волосам, словно пытаясь сбросить с себя груз последних месяцев. – Они мирно проживут месяц, ну максимум, два. Потом всё по новой: крики, хлопки дверьми, обвинения… Я больше не хочу быть заложником их отношений. Не хочу каждое утро гадать, в каком настроении они сегодня проснулись и на кого из нас обрушится очередной поток претензий.
Он встал и прошёлся по комнате, машинально собирая разбросанные учебники. В голове крутилась одна и та же мысль: почему взрослые, которые должны быть примером мудрости и стабильности, ведут себя как неуравновешенные подростки? Почему вместо того, чтобы решать проблемы, они снова и снова наступают на одни и те же грабли?
– Нужно уезжать, – повторил он, останавливаясь у окна. За стеклом медленно опускались сумерки, окрашивая город в мягкие оранжевые тона. Матвей смотрел вдаль, словно пытаясь разглядеть там своё будущее. – Далеко. Так далеко, чтобы их ссоры не могли дотянуться до нас. Пусть разбираются сами. Мы больше не их психологи, не посредники, не громоотводы. У нас есть своя жизнь, свои мечты, и я не позволю их разрушить очередным витком родительского безумия.
– Когда подаём документы? – спокойно спросила Маша.
– Завтра, – ответил Матвей, не колеблясь. – Чтобы уж точно не передумать.
Девушка молча кивнула, не отрывая взгляда от монитора. На экране мелькали страницы сайтов столичных вузов – она уже неделю изучала программы обучения, условия проживания в общежитиях, перспективы трудоустройства по окончании. В её блокноте рядом с ноутбуком росли списки: плюсы и минусы каждого варианта, необходимые документы, сроки подачи, контакты приёмных комиссий.
– Главное – спокойно учиться, не отвлекаясь на их разборки, – тихо произнесла она, словно подводя итог своим размышлениям. – Хорошо, что мы будем так далеко.
– Именно, – согласился Матвей, присаживаясь рядом. Он слегка наклонил голову, вчитываясь в строки на экране. – И когда они снова начнут выяснять, кто виноват, мы даже не услышим. Пусть звонят, жалуются, пытаются вызвать нас на “семейный совет” – мы больше не участвуем в этом. А их желание “дать отношениям второй шанс”, – он горько усмехнулся, – это их выбор, а не наш.
*************************
Настя и Михаил всё‑таки сыграли вторую свадьбу. На этот раз они осознанно отказались от пышного торжества: не хотели лишних трат, не желали привлекать внимание, да и, честно говоря, не чувствовали, что им нужно что‑то грандиозное. Ограничились скромной церемонией в загсе и ужином в кругу самых близких – родителей, нескольких друзей, детей.
На фотографиях с этого дня они выглядели по‑настоящему счастливыми. Улыбались, держались за руки, смотрели друг на друга с нежностью и теплом. В кадре были видны их переплетённые пальцы, мягкие взгляды, лёгкие касания. Казалось, что все обиды забыты, что годы разлуки пошли на пользу, что теперь они точно знают, чего хотят, и впереди их ждёт только светлое будущее. Дети, глядя на эти снимки, невольно задумывались: может, на этот раз всё действительно сложится иначе?
Но… увы, нет. Первые недели после свадьбы прошли на удивление мирно: супруги старались быть внимательнее друг к другу, чаще говорили “спасибо”, не цеплялись к мелочам. Однако постепенно старые привычки начали возвращаться. Уже через месяц в их квартире снова зазвучали повышенные тона. Сначала это были сдержанные упрёки – тихие, но колкие: “Ты опять не убрал за собой?”, “Почему ты не предупредил, что задержишься?”, “Мог бы и помочь, раз уж дома сидишь”.
Потом начались открытые конфликты. Споры возникали из‑за пустяков: кто‑то оставил мокрые полотенца в ванной, кто‑то забыл купить хлеб, кто‑то слишком громко включил телевизор… Слова становились резче, голоса – громче, паузы между ссорами – короче.
А через два месяца, как и предсказывал Матвей, ситуация накалилась до предела. В один из вечеров спор о том, кто должен купить продукты, перерос в настоящую бурю. Михаил, не сдержавшись, в ярости швырнул чашку в стену – она разбилась с громким звоном, осколки разлетелись по кухне. Настя, не менее разъярённая, схватила со стола тарелку и с силой бросила её на пол. Звон бьющейся посуды эхом разнёсся по квартире.
После таких сцен родители неизменно пытались дозвониться до детей. Каждый раз разговор начинался одинаково: один из них набирал номер, едва переведя дыхание после ссоры, и сразу же вываливал накопившиеся обиды.
– Ты представляешь, что он сегодня сказал? – срывалась на плач Настя, когда Маша брала трубку. – Он даже не пытается понять меня!
– Сынок, ты должен меня понять, она совсем себя не контролирует, – взволнованно говорил Михаил Матвею. – Я стараюсь, правда стараюсь, но она будто ищет повод!
Но Маша и Матвей научились мягко, но непреклонно прерывать эти монологи. Они больше не втягивались в долгие обсуждения, не пытались разобраться, кто прав, а кто виноват. Их ответы были короткими, но твёрдыми.
– Мам, я сейчас на занятии, перезвоню позже, – спокойно говорила Маша, глядя на часы: до начала пары оставалось ещё двадцать минут, но ей не хотелось слушать очередной монолог.
– Пап, у меня срочная работа, давай обсудим это в выходные, – отвечал Матвей, не отрываясь от экрана ноутбука. Он знал, если дать родителю выговориться, разговор затянется на час, а потом придётся ещё и успокаивать.
“Позже” и “в выходные” неизменно откладывались. Дети находили оправдания – учёба, подработка, встречи с друзьями – и постепенно звонки от родителей становились реже. Маша и Матвей не чувствовали вины за это: они просто берегли свои нервы и время, зная, что не в силах изменить то, что происходит между мамой и папой.
У близнецов действительно была своя жизнь – насыщенная, осмысленная, далёкая от родительских драм. Каждый их день теперь складывался из собственных забот, интересов и планов, а не из ожидания очередной ссоры за стеной.
Маша с головой ушла в изучение психологии. Ей нравилось разбираться, как устроена человеческая душа, почему люди поступают так или иначе, как можно помочь тем, кто оказался в трудной ситуации. На третьем курсе она начала волонтёрствовать в центре помощи подросткам из неблагополучных семей. Там она вела групповые занятия, помогала ребятам выражать свои чувства, находить выходы из сложных ситуаций. Маша видела в этих подростках отголоски собственного прошлого – и старалась дать им то, чего когда‑то не хватило ей: внимание, поддержку, ощущение, что их слышат.
Матвей нашёл себя в IT. С первых курсов он увлёкся программированием — его завораживала логика кода, возможность создавать работающие системы, решать сложные технические задачи. Он много времени проводил за компьютером, изучал новые языки программирования, участвовал в студенческих хакатонах. На четвертом курсе его команда заняла третье место в региональном соревновании по разработке мобильных приложений – это придало ему уверенности и показало, что он движется в правильном направлении. Матвей устроился на подработку в небольшую IT‑компанию, где быстро зарекомендовал себя как ответственного и способного сотрудника. Работая над реальными проектами, он учился взаимодействовать с коллегами, грамотно распределять время, находить решения в нестандартных ситуациях.
Близнецы начали планировать будущее без оглядки на родительские скандалы. Маша мечтала открыть свою практику, помогать семьям находить общий язык. Матвей подумывал о собственном бизнессе. Они обсуждали планы за чашкой чая в кафе, строили схемы, записывали идеи в блокноты. И в эти моменты чувствовали: у них есть опора. Есть путь. Есть жизнь, которая принадлежит только им.
Когда же Настя и Михаил в очередной раз попытались втянуть их в свои проблемы – позвонили в слезах, начали рассказывать, как всё плохо, как они не понимают друг друга, – близнецы ответили спокойно и твёрдо. Они заранее обсудили, как будут вести разговор, чтобы не сорваться, не втянуться в привычную роль посредников.
– Хватит, дорогие родители, разбирайтесь сами, – твердо заявила Маша. – У вас своя жизнь, у нас своя.
– Но вы же наши дети! – всхлипнула Настя. – Вы должны нас поддержать!
– Если бы вели себя нормально, а не как маленькие дети, мы бы вас поддержали, – тут же заявил Матвей. – Вы совершили ошибку, поженившись вновь, и продолжаете мучать друг друга. Вы не можете нормально сосуществовать в одном пространстве, так зачем мучаете друг друга? Разведитесь уже и разъедетесь.
Пусть эти слова могли показаться жестокими, пусть… Но брат с сестрой просто хотели жить спокойно…