Раннее утро окрасило кухню в серый цвет. В квартире пахло подгоревшим тостом — Ольга снова забыла про хлеб в тостере, пока варила кофе. Она машинально выскребла черную корку ножом над раковиной, не успев толком проснуться после беспокойной ночи. Телефон вибрировал на столе — пришло уведомление от банка.
Ольга открыла электронную почту — и замерла.
«Заявка на досрочное снятие накоплений подтверждена. Сумма: 1 247 000 рублей».
Почти весь их резервный фонд. Деньги на ЭКО.
Из спальни донесся приглушенный голос мужа. Илья говорил по телефону, стараясь не шуметь — думал, что она еще спит.
— Мам, я всё уладил. Да, сегодня переведу. Не волнуйся, Оля поймет... Потом объясню.
Ольга опустилась на стул. Под ложечкой сжался холодный комок, знакомый с первого брака — предательство имело один и тот же вкус. Они договаривались: никаких решений без обоюдного согласия. Особенно касающихся этих денег.
***
Ольга Крылова работала главным бухгалтером в крупной логистической компании уже восемь лет. В свои тридцать восемь она привыкла жить по принципу контроля и расчета — каждая цифра на своем месте, каждая копейка учтена. После развода с первым мужем, который оставил ее с долгами по его неудачному бизнесу, она поклялась себе: больше никаких финансовых сюрпризов.
Илья появился в ее жизни четыре года назад — спокойный, рассудительный менеджер среднего звена из соседнего отдела. В свои сорок один он был человеком без острых углов, избегающим конфликтов. "Зачем ругаться, если можно договориться?" — любил повторять он. После его развода прошло уже пять лет, детей не было ни у него, ни у его бывшей.
Для обоих это был второй брак, осторожный и взвешенный. Они сошлись на общей боли — оба знали, что такое разочарование. Оба хотели семью, но уже правильную, настоящую. С детьми.
Деньги на процедуру ЭКО они копили почти два года — тихо, без афиширования. Ольга откладывала премии, Илья — проценты от небольших инвестиций. Никто из родственников не знал об их планах. "Сначала сделаем, потом расскажем", — решили они.
Но была одна проблема — Лидия Петровна, мать Ильи. Активная шестидесятипятилетняя женщина, привыкшая быть в центре событий, она считала сына своей собственностью даже после его сорока. Первый развод Ильи она восприняла как личную победу — "Я же говорила, что Марина тебе не пара". Ко второму браку отнеслась настороженно, но Ольгу приняла — "хозяйственная, не вертихвостка".
Последние полгода Лидия Петровна носилась с идеей продать старую квартиру, доставшуюся от бабушки Ильи, и вложиться в "перспективный проект" подруги — частный пансионат для пожилых людей. "Это же золотая жила! И польза людям, и доход стабильный!"
Ольга замечала тревожные звоночки. Илья часто "занимал" у их общего счета мелкие суммы — "на бензин", "на обед с клиентом", но возвращал не всегда. Месяц назад отменил запланированное обследование в клинике — "давай после праздников, сейчас не до этого". А на прошлой неделе обронил фразу, от которой у Ольги похолодело внутри:
— Маме сейчас важнее, она в возрасте. У нас еще всё впереди.
***
Ольга сидела в машине на парковке перед офисом и не могла заставить себя выйти. Руки дрожали на руле. В голове крутилась только одна мысль: "Меня снова не спросили". Как тогда, в первом браке, когда муж взял кредит на свой ресторан под залог их квартиры. Как в детстве, когда мама отдала ее любимое пианино соседям — "ты все равно бросила музыкалку".
Она достала телефон, открыла банковское приложение. Пусто. Накопительный счет обнулен. Два года экономии, отказов от отпусков, от новой машины, от ремонта в спальне — всё исчезло за одну ночь.
В сумочке лежала папка с результатами анализов — толстая, потрепанная от частого перелистывания. Срок годности большинства справок подходил к концу. Еще три месяца — и придется проходить всё заново. А это деньги. И время. Время, которого у нее остается всё меньше.
Ольга понимала с беспощадной ясностью: ее мечта о материнстве всегда была "в очереди". Сначала нужно было помочь маме Ильи с ремонтом. Потом подождать, пока Илья получит повышение. Потом "еще чуть-чуть потерпеть" — вечное "потом", которое никогда не превращалось в "сейчас".
В бардачке машины лежал флаер из клиники репродуктологии — яркий, с фотографией счастливой пары и младенца. "Мы поможем вашей мечте сбыться", — обещал заголовок. Ольга скомкала листовку и бросила на пол.
***
Вечером состоялся тот разговор, которого Ольга боялась и одновременно ждала. Илья вернулся домой поздно, с букетом ее любимых белых роз — верный признак вины.
— Нам нужно поговорить, — сказала Ольга, не принимая цветы.
Илья поставил букет на стол, сел напротив. Его лицо было серым от усталости и напряжения.
— Я знаю, что ты видела выписку. Оля, послушай...
— Просто скажи правду. Все деньги ушли твоей матери?
Илья кивнул, не поднимая глаз.
— Это временно. Я собирался вернуть через пару месяцев. У меня будет премия, и Васильев обещал вернуть долг...
— Полтора миллиона за два месяца? — голос Ольги дрогнул. — Илья, это были деньги на ЭКО. Мы договаривались!
— Мама уже подписала предварительный договор. Если бы она не внесла задаток, то потеряла бы квартиру и аванс. Я не мог...
— Не мог что? Сказать ей "нет"? Объяснить, что у нас свои планы?
Илья наконец поднял глаза. В них читалась обреченность человека, загнанного в угол между двумя самыми близкими женщинами.
— Она считает это вкладом нашей семьи. Обещает вернуть с процентами, как только пансионат начнет приносить доход.
***
На следующий день Лидия Петровна пришла без приглашения. Ольга открыла дверь и увидела свекровь с коробкой эклеров из дорогой кондитерской — еще один ритуал примирения в семье Ильи.
— Олечка, милая, Илюша всё мне рассказал, — Лидия Петровна прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Ну что ты так переживаешь? Женщина должна быть терпеливой. Не всё сразу. Вот увидишь, через годик пансионат раскрутится, и я верну вам всё с процентами. И на ЭКО хватит, и на няню потом.
Ольга стояла в прихожей, наблюдая, как свекровь по-хозяйски раскладывает пирожные на блюдо, которое подарила им на годовщину. В этот момент вернулся Илья — раньше обычного, видимо, мать предупредила.
— Вот и славно, что все дома, — защебетала Лидия Петровна. — Сейчас чайку попьем и всё обсудим по-семейному.
— По-семейному? — голос Ольги прозвучал неожиданно резко. — Это когда решения о моих деньгах принимают без меня — это по-семейному?
— Оля, не начинай, — Илья устало потер переносицу. — Мама хочет как лучше.
— Для кого лучше? Я больше не готова жертвовать своим телом и временем ради чужих решений. Мне тридцать восемь лет, Илья. Тридцать восемь!
— Ты зациклена на себе, — вдруг выпалил Илья. — Думаешь только о своём ЭКО, о своих планах. А мама — пожилой человек, ей нужна поддержка!
Ольга замерла. В голове вдруг стало пусто и ясно одновременно. Она посмотрела на мужа — растерянного, злого от собственного бессилия. На свекровь — уверенную в своей правоте. И поняла с кристальной четкостью: если не сейчас — никогда.
— Вы правы, — сказала она спокойно. — Я действительно думаю о себе. Впервые за четыре года.
Ольга прошла в спальню, достала чемодан с антресолей. Илья пошел следом, но она закрыла дверь перед его носом. Через час она вышла с собранными вещами и ноутбуком.
— Ты куда? — Илья преградил ей путь. — Оля, не глупи!
— Я взяла отпуск за свой счет. Вернусь через две недели за остальными вещами.
Лидия Петровна всплеснула руками:
— Господи, какая истеричка! Илюша, да пусть идет, остынет и вернется!
Ольга обернулась на пороге:
— Я забронировала квартиру в Калининграде. Всегда хотела увидеть море осенью.
***
Две недели у моря прошли в странном оцепенении. Ольга гуляла по пустынным пляжам, пила глинтвейн в маленьких кафе, спала по двенадцать часов. На третий день Илья начал звонить — она не брала трубку. Потом пошли сообщения:
"Ты всё преувеличиваешь"
"Давай поговорим спокойно"
"Мы же семья"
"Мама готова извиниться"
На последнее сообщение Ольга ответила: "Пусть вернет деньги".
Ответ пришел через день: "Она не может сейчас, договор подписан. Но обещает через год".
Ольга выключила телефон.
Когда она вернулась в Москву, Илья встретил ее с покупными цветами и виноватым видом. Квартира сияла чистотой, на кухне стоял новый кофейный аппарат — тот, о котором она мечтала.
— Оль, давай начнем сначала, — сказал он, пока она молча разбирала чемодан. — Я поговорю с мамой, попрошу вернуть хотя бы часть...
— Ты уже говорил? — спросила Ольга, не оборачиваясь.
Молчание было красноречивее любых слов.
— Я подаю на развод, — сказала она, складывая вещи обратно в чемодан. — Квартира моя, тебе нужно собрать свои личные вещи. А мне нужна половина того, что осталось на счетах.
— Ты с ума сошла! Из-за денег разводиться?
— Не из-за денег. Из-за выбора. Твой выбор — всегда не в мою пользу.
Развод прошел тихо, без истерик и скандалов. Илья до последнего надеялся, что она передумает. Лидия Петровна прислала через него письмо с обещаниями вернуть всё "в ближайшее время". Ольга вернула письмо нераспечатанным.
В день, когда она получила свидетельство о разводе, было странное чувство — опустошение и освобождение одновременно. Как после долгой болезни, когда наконец спадает температура.
***
Прошел год. Ольга устроилась на удаленную работу в международную компанию — английский пригодился. Доходы выросли. Прошла новое обследование в клинике репродуктологии, начала подготовку к ЭКО с донорским материалом.
Вечером она закрыла ноутбук после последней видеоконференции, заварила травяной чай и села у окна. За стеклом шел первый снег — крупный, неспешный. В телефоне пришло напоминание: "Завтра прием у репродуктолога, 10:00".
На журнальном столике лежала стопка брошюр из клиники. Рядом — список анализов, почти все с галочками "выполнено". В углу комнаты стояла маленькая елка — впервые за много лет она купила себе живую, с запахом хвои.
Зазвонил телефон. Номер Ильи. Ольга нажала отбой и занесла номер в черный список. Потом открыла чат с подругой:
"Завтра начинаю протокол. Страшно, но я готова".
Ответ пришел мгновенно: "Ты справишься! Ты самая сильная из всех, кого я знаю".
Ольга улыбнулась, глядя на падающий снег. Впервые за долгое время её планы принадлежали только ей. И это не было одиночеством — это была свобода быть собой.
Иногда семья — это не те, с кем ты живешь под одной крышей или делишь фамилию. Семья — это те, ради кого ты не перестаешь быть собой. И иногда этот единственный человек — ты сама. И будущий ребенок, который появится не вопреки, а благодаря твоему выбору.
В окне отражалась женщина с спокойным лицом и ясными глазами. Женщина, которая наконец-то выбрала себя.
Рекомендуем к прочтению: