Свекровь протянула мне коробку с туфлями, улыбаясь так, будто делала одолжение. Я взяла, поблагодарила, начала открывать. Она остановила мою руку.
— Подожди, там чек внутри лежит. Не выбрасывай, посмотри сначала.
Я открыла коробку. Туфли были красивые, чёрные, на каблуке. Сверху лежал кассовый чек. Я взяла его, посмотрела. Восемь тысяч девятьсот рублей.
Свекровь наклонилась ближе.
— Видишь? Почти девять тысяч. Я для тебя не пожалела.
Я сложила чек, положила обратно в коробку.
— Спасибо, Тамара Ивановна. Красивые.
Она выпрямилась, довольная.
— Ну вот. Теперь ты знаешь, какая я щедрая свекровь. Не каждая невестка может таким похвастаться.
Муж Игорь сидел рядом, смотрел в телефон. Я посмотрела на него, он не поднял глаз.
Мы сидели у них в гостях, пили чай. Свёкор листал газету на диване. Свекровь резала пирог, рассказывала соседке Людмиле по телефону, как она купила невестке дорогие туфли.
— Представляешь, Люд, почти девять тысяч! Ну я же не жадная, для семьи ничего не жалко.
Я пила чай, смотрела на чек, который лежал на столе рядом с коробкой.
Внутри что-то сжималось, неприятное и липкое.
Это был не первый подарок с чеком. На день рождения свекровь подарила мне блузку — чек был приколот к бирке. На Новый год — набор косметики, чек лежал сверху на коробке. На восьмое марта — сумку, и снова чек, аккуратно вложенный в карман.
Каждый раз она говорила цену. Каждый раз ждала, что я оценю её щедрость.
Игорь говорил, что это нормально. Что мама просто хочет, чтобы я знала, что подарки настоящие, дорогие, не дешёвка.
Я кивала и молчала.
Но внутри копилось. Медленно, слой за слоем.
Через неделю свекровь позвонила мне на работу.
— Оленька, ты в туфлях ходишь? Которые я подарила?
Я зажала телефон между ухом и плечом, продолжала печатать.
— Пока нет, Тамара Ивановна. Повода не было.
Она вздохнула тяжело.
— Ну вот, я девять тысяч потратила, а ты даже не носишь. Игорь вчера спрашивал, удобные ли они. Я говорю, не знаю, она же не носит.
Я остановилась, отложила ручку.
— Я ношу их на выход. Просто пока не было мероприятий.
Свекровь помолчала.
— Ладно. Но ты хоть понимаешь, да, что не каждая свекровь так балует невестку? Мои подруги удивляются, как я на тебя трачусь.
Я смотрела в монитор, видела своё отражение в тёмном экране.
— Понимаю. Спасибо вам.
Свекровь удовлетворённо хмыкнула и повесила трубку.
Я положила телефон, открыла документ, но буквы расплывались.
Вечером сказала Игорю. Он пожал плечами.
— Ну мама переживает, что ты подарки не ценишь.
Я поставила тарелку в раковину.
— Я ценю. Просто странно, что она постоянно напоминает, сколько потратила.
Игорь открыл холодильник.
— Ну она хочет, чтобы ты знала. Чтобы понимала, что тебе повезло с ней.
Я вытерла руки, повернулась к нему.
— А мне везёт?
Он посмотрел на меня, не понял вопроса.
— Ну да. Не все свекрови дарят дорогие подарки.
Я кивнула, ушла в комнату.
Села за стол, открыла ноутбук. Зашла в папку "Документы", создала новый файл. Назвала его "Подарки семье".
Начала вспоминать и записывать.
Что я дарила свекрови за последний год. На день рождения — сертификат в салон красоты, пять тысяч. На Новый год — набор элитного чая и шаль, вместе семь тысяч. На восьмое марта — духи, четыре с половиной тысячи.
Свёкру — на день рождения набор инструментов, шесть тысяч. На Новый год — хороший коньяк, три тысячи.
Игорю на день рождения — часы, двадцать тысяч. На годовщину свадьбы — поездку на выходные, тридцать пять тысяч.
Считала, суммировала. Получилось восемьдесят тысяч четыреста рублей за год.
Открыла вторую колонку. Что мне дарили.
Туфли — восемь тысяч девятьсот. Блузка — четыре тысячи. Косметика — три тысячи двести. Сумка — шесть тысяч.
Итого двадцать две тысячи сто.
Я откинулась на спинку стула, смотрела на цифры.
Разница — пятьдесят восемь тысяч триста рублей.
Но свекровь каждый раз напоминала, сколько она потратила. Каждый раз ждала благодарности. Каждый раз говорила подругам, какая она щедрая.
Я сохранила файл, закрыла ноутбук.
На следующий день зашла в магазин, купила папку-скоросшиватель. Дома достала все чеки, которые сохранила по привычке. На подарки, на совместные покупки, на продукты, которые я приносила к ним в дом.
Раскладывала по датам, вкладывала в файлы. Получилась толстая папка.
Игорь увидел её на столе вечером, поднял, полистал.
— Это что?
Я взяла папку из его рук.
— Чеки. Собираю для отчётности.
Он кивнул, не особо интересуясь, пошёл на кухню.
Я убрала папку в шкаф, положила на верхнюю полку.
Через месяц свекровь объявила, что на её юбилей соберётся вся семья. Пятьдесят пять лет. Будет большой стол, придут родственники, друзья.
— Олечка, ты же придёшь нарядная? В тех туфлях, что я подарила?
Я помешивала суп, прижав телефон плечом.
— Приду, Тамара Ивановна.
Она довольно вздохнула.
— Вот и хорошо. Покажешь всем, какая у тебя щедрая свекровь. А то некоторые невестки вообще ничего от своих не получают.
Я положила половник.
— Я приготовлю что-нибудь на стол. Салаты, может, пирог.
Свекровь замялась.
— Ну давай. Только чтобы вкусно было. А то в прошлый раз твой оливье был какой-то сухой.
Я сжала трубку сильнее.
— Постараюсь.
Повесила трубку, стояла у плиты, смотрела в окно.
Внутри всё было холодное и очень ясное.
Я открыла блокнот, записала: "Юбилей свекрови. Подготовить подарок".
На следующий день зашла в магазин подарков. Походила между полок, посмотрела на вазы, статуэтки, наборы. Выбрала красивую шкатулку для украшений. Цена — четыре тысячи пятьсот.
Попросила чек. Кассир дала. Я аккуратно свернула его, положила в кошелёк.
Дома упаковала шкатулку в красивую бумагу. Чек положила сверху, на бант. Как делала свекровь.
Игорь увидел, усмехнулся.
— Тоже с чеком? Учишься у мамы?
Я заклеила последний кусочек скотча.
— Учусь.
Юбилей был в субботу. Я пришла с тортом, салатами и подарком. Свекровь встретила в новом платье, при полном макияже.
— Оленька, как хорошо, что ты пришла! Неси всё на кухню, там стол накрываем.
Я прошла на кухню, расставила контейнеры. Гости уже собирались в зале. Сестра свекрови, её муж, двоюродные братья Игоря, соседка Людмила, ещё несколько человек.
Свекровь прошла в зал, я за ней. Все сели за стол. Я села рядом с Игорем.
Начались тосты. Поздравления, пожелания, воспоминания. Свекровь сияла, принимала комплименты.
Потом пошли подарки.
Сестра подарила сервиз. Соседка — букет и коробку конфет. Двоюродный брат — сертификат в магазин.
Свекровь каждый раз восхищалась, благодарила, откладывала подарок в сторону.
Наступила моя очередь. Я встала, взяла коробку, подошла к свекрови.
— Тамара Ивановна, поздравляю вас с юбилеем.
Она взяла коробку, улыбнулась.
— Ой, спасибо, доченька.
Начала разворачивать. Увидела чек на банте, подняла его, прочитала. Лицо на секунду дрогнуло, но она продолжила улыбаться.
— Четыре с половиной тысячи. Спасибо, хорошая шкатулка.
Я кивнула.
— Я подумала, что вам будет приятно знать точную цену. Вы ведь всегда вкладываете чеки в подарки. Значит, это важно.
Свекровь положила чек обратно в коробку, отставила подарок.
— Да, конечно. Спасибо.
Голос был не такой довольный, как раньше.
Я села на место. Игорь посмотрел на меня вопросительно. Я пожала плечами.
Когда все подарки были вручены, свекровь встала с бокалом.
— Дорогие мои, спасибо вам за то, что пришли. Я счастливая женщина, у меня замечательная семья.
Она обвела всех взглядом, остановилась на мне.
— У меня прекрасная невестка. Правда, немного странная. Но мы её любим.
Все засмеялись. Я улыбнулась, подняла бокал.
После ужина свекровь подозвала меня на кухню. Закрыла дверь, повернулась.
— Это ещё зачем было?
Я мыла посуду, не оборачивалась.
— Что именно?
Свекровь подошла ближе.
— Чек на подарке. Зачем ты его туда положила?
Я вытерла руки.
— Я подумала, раз вы всегда вкладываете чеки в мои подарки, значит, это традиция семьи. Решила поддержать.
Свекровь скрестила руки на груди.
— Это разные вещи. Я вкладываю, чтобы ты знала, сколько я на тебя трачу. Ценила мои подарки.
Я посмотрела ей в глаза.
— А вы разве не хотите знать, сколько я на вас трачу?
Свекровь открыла рот, закрыла. Лицо покраснело.
— Ты что, считаешь, сколько на родню тратишь?
Я прошла мимо неё, открыла дверь в зал. Вернулась с сумкой. Достала папку.
— Считаю. Вот, если интересно, можете посмотреть.
Положила папку на стол.
Свекровь уставилась на неё, как на что-то непонятное.
— Это что?
Я открыла первую страницу.
— Это все подарки, которые я дарила вашей семье за последний год. С чеками, с датами, с суммами.
Свекровь взяла папку, начала листать. Глаза бегали по строчкам, по чекам.
— Ты... ты собирала?
Я кивнула.
— Как и вы. Просто я молчала и не напоминала каждый раз, сколько потратила.
Свекровь листала дальше, считала губами.
— Восемьдесят тысяч?
Я обхватила столешницу руками.
— Восемьдесят тысяч четыреста рублей. Подарки вам, свёкру, Игорю. А вы мне за год подарили на двадцать две тысячи. Разница — пятьдесят восемь тысяч триста.
Свекровь захлопнула папку.
— Ты что, деньги обратно требуешь?
Я покачала головой.
— Не требую. Просто хочу, чтобы вы перестали каждый раз напоминать мне, сколько потратили. Потому что я трачу в три раза больше и не считаю нужным вклеивать чеки на каждую коробку.
Свекровь опустилась на стул.
— Я не знала...
Я села напротив.
— Вы не спрашивали. Вы просто решили, что раз вы свекровь, раз дарите подарки, то имеете право напоминать об этом при каждом удобном случае. Говорить подругам, какая вы щедрая. Звонить мне и спрашивать, ношу ли я туфли за девять тысяч.
Свекровь смотрела в стол.
— Я хотела, чтобы ты ценила.
Я положила руки на папку.
— Я ценю. Но не могу ценить, когда мне постоянно напоминают цену. Когда каждый подарок превращается в счёт, который я должна отрабатывать благодарностью.
Дверь на кухню открылась. Вошёл Игорь, за ним — его сестра Лена и соседка Людмила.
— Мам, ты чего так долго? — Игорь увидел папку. — Что это?
Свекровь провела рукой по лицу.
— Твоя жена... она чеки собирала. На все подарки нам.
Лена подошла, взяла папку, полистала.
— Ого. Серьёзный подход.
Игорь посмотрел на меня.
— Оль, зачем?
Я встала.
— Затем, что твоя мама каждый раз вкладывает чеки в мои подарки. Говорит, сколько потратила. Напоминает об этом. Я подумала — может, ей тоже интересно знать, сколько трачу я?
Соседка Людмила ахнула.
— Так это же неприлично! Семья не должна считать деньги!
Я повернулась к ней.
— Тогда почему Тамара Ивановна звонит вам после каждого подарка и рассказывает, сколько потратила на меня? Почему она кладёт чеки в коробки? Разве это не считать?
Людмила растерялась.
— Ну... это другое. Она же свекровь, она старшая.
Я взяла папку со стола.
— Старшая — не значит, что её подарки важнее. Не значит, что она имеет право требовать благодарности каждый день. Не значит, что я должна молчать, когда меня обесценивают.
Свекровь подняла голову.
— Я тебя не обесценивала!
Я открыла папку на закладке.
— Обесценивали. Вот чек на сертификат в салон, который я вам подарила на день рождения. Пять тысяч. Вы сказали Игорю, что сертификат так себе, маленький, на одну процедуру. Вот чек на духи. Четыре с половиной. Вы сказали соседке, что я выбрала не тот аромат, который вы любите.
Я перелистнула страницу.
— Вот чек на поездку, которую я организовала Игорю на годовщину. Тридцать пять тысяч. Вы сказали, что он заслуживал чего-то более роскошного.
Игорь побледнел.
— Мам, ты правда так говорила?
Свекровь замахала руками.
— Я не то имела в виду! Просто... я хотела лучшего для вас!
Я закрыла папку.
— Вы хотели, чтобы все знали, какая вы щедрая свекровь. Чтобы я была благодарной. Чтобы чувствовала себя обязанной. Но когда я дарю — это воспринимается как должное. Без чеков, без напоминаний, без звонков подругам.
Лена присвистнула.
— Мам, а ведь она права. Ты правда каждый раз с чеками даришь?
Свекровь встала резко.
— Я просто хочу, чтобы невестка понимала мою заботу!
Я обхватила папку руками.
— Я понимаю. Но забота без чеков была бы приятнее. Забота, которая не требует ежедневной благодарности. Забота, которая не превращает подарок в счёт.
Свекровь схватила сумку.
— Я не останусь это слушать. У меня юбилей, а ты устроила скандал!
Я покачала головой.
— Не устраивала. Просто показала чеки. Как вы учили.
Свекровь выбежала из кухни. Услышала, как хлопнула дверь в спальню.
Игорь стоял, переминался с ноги на ногу.
— Оль, ну ты могла и помягче.
Я посмотрела на него.
— Я три года молчала. Улыбалась, когда она вкладывала чеки в подарки. Благодарила, когда она напоминала, сколько потратила. Это недостаточно мягко?
Игорь потёр лицо.
— Но мама расстроена. На своём юбилее.
Я убрала папку в сумку.
— Она расстроена, потому что увидела цифры. Увидела, что её щедрость — это миф. Что я даю больше, но не требую аплодисментов.
Лена подошла, обняла меня за плечи.
— Оль, я тебя понимаю. Мама правда иногда перебарщивает с этими чеками.
Я кивнула.
— Иногда — это каждый раз.
Гости начали расходиться. Кто-то слышал разговор на кухне, кто-то нет. Людмила уходила первой, не попрощавшись со мной.
Я собрала свои контейнеры, помыла посуду. Игорь стоял в коридоре, не знал, что делать.
— Пойдёшь к маме? — спросила я.
Он покачал головой.
— Пойдём домой.
Мы оделись, вышли. На улице было темно и тихо. Игорь взял меня за руку.
— Ты правда три года собирала чеки?
Я шла, смотрела под ноги.
— Не три года. Только последний. Когда поняла, что слова не помогут. Что нужны доказательства.
Игорь молчал несколько минут.
— Я не знал, что тебе так неприятно.
Я сжала его руку.
— Знал. Просто не хотел видеть. Потому что это твоя мама. Потому что легче не замечать.
Он остановился, повернул меня к себе.
— Прости.
Я посмотрела на него.
— Я не хочу прощения. Я хочу, чтобы твоя мама перестала превращать подарки в инвестицию, которую нужно отрабатывать.
Игорь кивнул.
— Поговорю с ней.
Мы пришли домой. Я положила папку на полку. Игорь сел на диван, смотрел в потолок.
— Что теперь будет?
Я села рядом.
— Не знаю. Может, она поймёт. Может, обидится навсегда. Но я больше не буду молчать, когда мне показывают чеки.
Игорь обнял меня.
— Ты стала другой. Жёстче.
Я прислонилась к его плечу.
— Не жёстче. Просто научилась показывать чеки в ответ.
Прошло две недели. Свекровь не звонила. Игорь ездил к ней один, возвращался молчаливый.
На третьей неделе она позвонила мне. Голос был сухой, официальный.
— Олечка, я на днях в магазине видела красивый плед. Подумала, вам с Игорем пригодится.
Я мешала кофе, прижав телефон плечом.
— Спасибо, Тамара Ивановна.
Она помолчала.
— Я его куплю. Без чека.
Я остановилась.
— Хорошо.
Она вздохнула.
— Я не хотела тебя обидеть. Просто привыкла так. Моя свекровь тоже всегда показывала, сколько потратила. Думала, так правильно.
Я села на стул.
— Может, тогда это и было правильно. Но мне неприятно. Подарок с чеком похож не на заботу, а на напоминание о долге.
Свекровь молчала секунд десять.
— Поняла. Больше не буду.
Я выдохнула.
— Спасибо.
Она попрощалась и положила трубку.
Я сидела на кухне, смотрела в окно. Не знаю, правда ли она поняла. Не знаю, не начнёт ли снова через месяц. Не знаю, простила ли она меня за публичную сцену на юбилее.
Но я знаю другое.
Я больше не буду молчать, когда мне вкладывают чек в подарок. Не буду улыбаться, когда мне напоминают, сколько на меня потратили. Не буду чувствовать себя виноватой за то, что не хочу отчитываться за каждый подаренный мне предмет.
Папка с чеками лежит в шкафу. Я не выбросила её. Пусть будет напоминанием — для меня и для них.
Что подарок с чеком — это не подарок. Это счёт, замаскированный под заботу. И если кто-то хочет играть в эту игру, то я тоже знаю правила.
Хотите знать, как семья отреагировала?
Свекровь две недели не разговаривала со мной, а потом начала, но больше не дарит ничего — видимо, боится, что я опять достану папку. Соседка Людмила рассказала всем подругам свекрови, что я "бессовестная", потому что "испортила юбилей хорошему человеку", и теперь при встрече демонстративно отворачивается. Сестра Игоря Лена, наоборот, позвонила мне через неделю и призналась, что мама ей тоже всегда дарила подарки с чеками и она рада, что кто-то наконец это озвучил.
Игорь сначала злился, что я "устроила сцену", но через пару дней признал, что мама правда перегибала с напоминаниями о своей щедрости. А свёкор сказал Игорю: "Твоя жена молодец, что не стала терпеть. Твоя мать всю жизнь так делает — даёт, а потом всю жизнь напоминает".