Золовка привезла детей в пятницу вечером, как обычно. Двое мальчишек ввалились в квартиру, скинули куртки прямо на пол. Инна стояла в дверях, поправляла макияж перед зеркалом в прихожей.
— Марин, я их завтра после обеда заберу. Ну или вечером, как освобожусь.
Я подняла куртки с пола, повесила на вешалку. Старшему было восемь, младшему пять. Оба уже носились по комнатам, орали что-то про игрушки.
— Инна, у меня завтра дела.
Она обернулась, улыбнулась рассеянно.
— Какие дела? Ты же не работаешь. Посидишь, не сложно же.
Дверь хлопнула. Я осталась с двумя чужими детьми в своей квартире, где стояла звенящая тишина после её ухода.
Андрей вышел из спальни, посмотрел на племянников.
— Опять Инка подкинула?
Я кивнула. Он вздохнул, вернулся в комнату.
Так было каждую неделю. Иногда чаще. Инна звонила, говорила: "Марина, выручи, мне срочно нужно". И привозила детей. На час, на день, на выходные.
Я сидела с ними. Кормила, играла, укладывала спать. Инна забирала когда хотела, иногда на день позже обещанного.
Спасибо говорила редко. Чаще — "Ну ты же дома, тебе несложно".
Я действительно была дома. Уволилась год назад, когда Андрей сказал, что его зарплаты хватит на двоих. Планировали ребёнка, но не получалось. Я сидела дома, занималась бытом, ждала.
Родственники быстро привыкли к моей доступности. Свекровь звонила: "Мариночка, съезди в аптеку, мне некогда". Инна подкидывала детей. Свёкор просил забрать его машину из сервиса, потому что у него совещание.
Я делала всё молча. Ездила, сидела, помогала.
Андрей говорил: "Ну они же родные. Чего тебе жалко?"
Мне не жалко было времени. Мне жалко было себя.
В субботу утром я встала рано, накормила племянников завтраком. Они смотрели мультики, я села за ноутбук. Открыла сайт с вакансиями, начала заполнять резюме.
Образование, опыт работы, навыки. Пять лет в офисе менеджером, потом декретная пауза, которая затянулась. Я печатала, выбирала формулировки.
Племянники подрались из-за пульта. Я разняла их, включила мультик на планшете младшему. Вернулась к резюме.
Отправила на три вакансии. Закрыла ноутбук.
Инна приехала в девять вечера. Дети уже спали у меня на диване, я накрыла их пледом.
— Ой, Марин, прости, задержалась. Сейчас заберу.
Она разбудила мальчишек, они канючили, не хотели уезжать. Инна торопила, тащила к двери.
— Спасибо огромное! Ты меня так выручила!
Я стояла у двери, смотрела, как они уезжают. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.
Андрей смотрел футбол.
— Всё, уехали?
— Уехали.
Он кивнул, уткнулся обратно в экран.
В понедельник позвонили с работы. Назначили собеседование на среду. Я записала адрес, время. Повесила трубку и почувствовала, как в животе что-то сжалось от волнения.
Во вторник позвонила свекровь.
— Мариночка, у меня в среду анализы. Свозишь меня в поликлинику?
Я смотрела в календарь на телефоне. Среда, одиннадцать утра — собеседование.
— Не смогу. У меня дела.
Свекровь помолчала.
— Какие дела? Марина, мне правда нужно.
Я сжала телефон в руке.
— Попросите Инну.
Свекровь фыркнула.
— У Инны работа. А ты дома.
Я положила трубку. Руки дрожали.
Через час позвонил Андрей.
— Мама говорит, ты отказалась её свозить.
Я мыла посуду, телефон зажат между ухом и плечом.
— У меня собеседование в среду.
Пауза.
— Собеседование? Ты ищешь работу?
— Да.
Он помолчал.
— Зачем? Мы же договорились, что ты дома.
Я положила тарелку в сушилку.
— Я передумала.
Андрей вздохнул.
— Марина, ну будь человеком. Маме правда нужно, это один раз.
Я закрыла кран.
— Не один. Каждую неделю нужно. То Инна детей привозит, то мама в поликлинику, то отец машину забрать просит. Я устала быть удобной.
Он замолчал. Потом сказал тихо:
— Ну ладно. Поговорим вечером.
Я не хотела разговаривать. Я хотела на собеседование.
В среду встала рано, оделась, накрасилась. Давно не красилась так тщательно. Смотрела в зеркало, видела почти забытое лицо — собранное, деловое.
Андрей вышел из спальни, посмотрел удивлённо.
— Ты серьёзно идёшь?
— Серьёзно.
Он почесал затылок.
— А как же мама?
Я взяла сумку.
— Пусть Инна везёт. Или ты. У тебя же тоже родная мать.
Вышла из квартиры, не дожидаясь ответа.
Собеседование прошло хорошо. Меня слушали внимательно, задавали вопросы, кивали. Руководитель отдела сказал, что перезвонят через два дня.
Я вышла из офиса, шла по улице, чувствовала, как внутри что-то распрямляется. Как будто месяцы сидения дома согнули меня пополам, а сейчас я наконец выпрямилась.
Вечером Инна позвонила.
— Марин, можно я завтра детей привезу? Мне на весь день нужно отлучиться.
Я сидела на кухне, пила чай. Телефон лежал на столе, громкая связь.
— Нет.
Инна засмеялась неуверенно.
— Как нет? Марин, ты чего?
— У меня свои дела.
Пауза. Потом голос стал холоднее.
— Какие дела? Ты же не работаешь.
Я отпила чай.
— Скоро буду. Мне предложили должность.
Инна молчала секунд десять.
— То есть ты теперь вообще сидеть не будешь?
— Не буду.
Она повесила трубку резко. Через минуту позвонил Андрей.
— Инка плачет. Говорит, ты отказалась с детьми сидеть.
Я поставила чашку в раковину.
— Андрей, я год сижу с её детьми. Бесплатно. Она даже спасибо толком не говорит.
Он вздохнул тяжело.
— Ну мы же семья. Должны помогать друг другу.
Я засмеялась, зло так, коротко.
— Помогать — это когда взаимно. А тут я помогаю, а мне пользуются.
Он замолчал. Я повесила трубку.
В пятницу перезвонили с работы. Предложили должность, оклад, график. Я согласилась, не раздумывая. Выход на работу через неделю.
Вечером сказала Андрею. Он сидел на диване, смотрел в телефон.
— Я выхожу на работу в понедельник.
Он поднял глаза.
— Так быстро?
— Да.
Он кивнул, вернулся к телефону. Я стояла, ждала реакции. Он молчал.
— Ты ничего не хочешь сказать?
Андрей пожал плечами.
— Что говорить? Если решила, значит решила.
Я развернулась, ушла в спальню. Легла на кровать, смотрела в потолок.
В субботу собрались у свекрови на обед. Вся семья: Андрей, я, Инна с мужем и детьми, свёкор со свекровью. Сидели за столом, ели, разговаривали.
Свекровь наливала чай, посмотрела на меня.
— Мариночка, в среду не смогла свозить, пришлось Инночку отпрашиваться с работы. Ей выговор сделали.
Инна кивнула, изображая страдание.
— Марина, из-за тебя у меня теперь проблемы.
Я резала пирог на тарелке. Все смотрели на меня, ждали оправданий.
— У меня было собеседование.
Свекровь нахмурилась.
— Какое собеседование?
— На работу. Меня взяли. Выхожу в понедельник.
Тишина. Все отложили вилки.
Свёкор первым нашёлся.
— Зачем тебе работа? Андрей зарабатывает.
Я посмотрела на него.
— Мне нужна своя жизнь. Не только дом и чужие дети.
Инна вспыхнула.
— Чужие дети? Это племянники!
Я повернулась к ней.
— Племянники, которых ты подкидываешь каждую неделю, не спрашивая, удобно ли мне. Ты привозишь их, когда хочешь, и забираешь, когда хочешь. Я год сидела с ними бесплатно. Ни разу не услышала нормального спасибо.
Инна открыла рот, закрыла. Покраснела.
Свекровь вмешалась:
— Марина, ну как ты можешь? Семья должна помогать.
Я положила вилку.
— Я помогала. Целый год. Возила вас в поликлиники, сидела с детьми, забирала машины из сервиса. Вы привыкли, что я всегда дома и всегда доступна. Но я не бесплатная няня и не личный водитель.
Андрей дёрнул меня за рукав.
— Марина, не надо.
Я высвободила руку.
— Надо. Хватит молчать.
Свекровь всплеснула руками.
— Вот что работа с людьми делает! Ещё не вышла, а уже хамить начала!
Я встала из-за стола.
— Это не хамство. Это границы. Я больше не буду сидеть с чужими детьми по первому звонку. Не буду возить вас, куда попросите. У меня будет работа, своя жизнь, своё время.
Инна вскочила.
— То есть ты вообще теперь откажешь, если попросим?
Я взяла сумку.
— Если попросите нормально, заранее, и я буду свободна — помогу. Но не по требованию, не как само собой разумеющееся.
Свёкор покачал головой.
— Избаловали мы тебя.
Я усмехнулась.
— Избаловали? Я год бесплатно обслуживала всю вашу семью. Если это баловство, то что тогда норма?
Вышла из квартиры, не попрощавшись. Андрей догнал в подъезде.
— Марина, ты чего устроила?!
Я обернулась.
— Я ничего не устраивала. Я просто сказала правду.
Он схватил меня за плечи.
— Они же обиделись теперь!
Я смотрела ему в глаза.
— Пусть обижаются. Я устала быть удобной.
Он отпустил, стоял растерянный. Я спустилась вниз, вышла на улицу.
Шла по вечернему городу, руки в карманах. Внутри было странное ощущение — одновременно страшно и легко. Страшно, потому что мост сожжён. Легко, потому что больше не надо притворяться.
В воскресенье никто не звонил. Я готовилась к работе, гладила блузки, перебирала документы. Андрей ходил мрачный, молчал.
Вечером не выдержал:
— Мама сказала, что ты неблагодарная. Они тебя в семью приняли, а ты...
Я оторвалась от ноутбука.
— А я что? Год обслуживала их бесплатно? Это благодарность, по-твоему?
Он махнул рукой.
— Ну всё, ты теперь умная стала, работающая.
Я закрыла ноутбук.
— Андрей, вопрос. Ты на чьей стороне? Жены или родственников?
Он замялся.
— Я за всех. Зачем вообще стороны делить?
Я кивнула. Всё понятно.
На работу вышла в понедельник. Офис, коллеги, задачи. Я погрузилась в рутину, и это было счастьем. Решать рабочие задачи, а не чужие проблемы. Общаться с людьми, которые не требуют, а просят. Получать зарплату за труд.
Первую неделю Инна звонила дважды. Просила посидеть с детьми. Я отказывала — работа, занята. Она бросала трубку сердито.
Свекровь звонила, просила съездить в магазин, привезти продукты. Я говорила: "После работы не успею, попросите Инну". Она обижалась, говорила, что я изменилась.
Я правда изменилась. Просто перестала быть удобной.
Через месяц Андрей пришёл домой мрачнее обычного.
— Мама сказала, что раз ты работаешь, нам надо самим о себе думать. Попросила помочь деньгами на ремонт ванной.
Я переодевалась после работы, вешала пиджак.
— И?
Он помялся.
— Я дал двадцать тысяч. Из нашей общей заначки.
Я замерла.
— Из какой общей? Это мои деньги были. На отпуск копила.
Андрей развёл руками.
— Ну родителям же надо было. Ты теперь зарабатываешь, ещё накопишь.
Я села на кровать. Посмотрела на него долго, молча.
— Андрей, ты взял мои деньги без спроса и отдал своей маме?
Он кивнул неуверенно.
— Ну да. Думал, ты не против.
Я встала, достала из шкафа сумку. Начала складывать вещи.
Он смотрел непонимающе.
— Ты чего делаешь?
Я укладывала блузки, брюки, белье.
— Собираюсь.
— Куда?
Я застегнула сумку.
— К подруге. На неделю. Мне надо подумать.
Андрей шагнул ближе.
— Марина, ты из-за каких-то денег?
Я обернулась резко.
— Не из-за денег. Из-за того, что ты до сих пор не понял. Ты взял мои деньги, не спросив. Отдал своей матери, которая считает меня неблагодарной. Ты год смотрел, как меня используют, и ни разу не встал на мою сторону.
Он молчал. Я взяла сумку, пошла к двери.
— Я вернусь через неделю. За это время подумай, с кем ты живёшь. С женой или с родственниками.
Дверь закрылась тихо. Я спустилась, вызвала такси.
У подруги Кати было тесно, но спокойно. Она не задавала вопросов, просто постелила на диване и сварила кофе. Мы сидели на кухне, я рассказывала.
Катя слушала, кивала.
— Знаешь, я всегда думала, что тебя используют. Но ты молчала, я думала, тебе нормально.
Я обхватила чашку руками.
— Мне не было нормально. Просто не знала, как остановить.
Катя усмехнулась.
— Зато теперь знаешь. Работа, съём, свобода.
Я кивнула. Допила кофе.
Андрей звонил каждый день. Первые два дня уговаривал вернуться, говорил, что всё наладится. На третий день злился, говорил, что я детей не рожаю, работать вышла, теперь ещё и ушла. На четвёртый день замолчал.
На пятый позвонила свекровь.
— Марина, что ты творишь? Андрей места себе не находит!
Я сидела в офисе на обеде, смотрела в окно.
— Я ничего не творю. Просто даю ему время подумать.
Свекровь возмутилась.
— О чём думать? Ты жена, место твоё дома!
Я положила трубку. Заблокировала номер.
Через неделю вернулась. Андрей открыл дверь, выглядел осунувшимся. Квартира была в беспорядке, в раковине гора посуды.
Я прошла в комнату, поставила сумку.
— Ну что, подумал?
Он кивнул. Сел на диван, потер лицо руками.
— Марина, я не понимал. Правда не понимал, что тебе тяжело. Все просили, ты соглашалась, я думал, тебе не трудно.
Я села напротив.
— Мне было трудно. Очень. Но я молчала, потому что боялась показаться плохой. Боялась, что скажут: неблагодарная, жадная, эгоистка.
Андрей смотрел в пол.
— Мама говорит, что ты изменилась. Что я должен с тобой поговорить серьёзно.
Я усмехнулась.
— Поговори. Что скажешь?
Он поднял глаза.
— Скажу, что мама не права. Ты не изменилась. Просто перестала молчать.
Я смотрела на него, ждала продолжения.
Андрей вздохнул.
— Деньги верну. Попрошу у мамы, или сам накоплю. И больше не буду брать без спроса.
Я кивнула.
— А сидеть с племянниками?
Он помялся.
— Ты сама решай. Если хочешь и можешь — сиди. Не хочешь — не надо. Я Инке скажу, чтобы нормально просила, заранее.
Я встала, подошла к окну.
— Андрей, я устала быть удобной для всех. Хочу быть просто собой. Работать, жить, строить планы. И чтобы ты был на моей стороне, а не посередине между мной и родственниками.
Он подошел, обнял сзади.
— Буду на твоей стороне. Обещаю.
Я развернулась, посмотрела в глаза. Хотелось верить.
Прошло три месяца. Работа идёт хорошо, даже повышение обещают. Инна звонит изредка, просит посидеть с детьми, но спрашивает заранее, вежливо. Я иногда соглашаюсь, иногда отказываю — и она не обижается.
Свекровь общается натянуто, при встречах здоровается сухо. Зато деньги за ремонт Андрей вернул — сам накопил, отдал.
Квартиру мы теперь убираем вместе. Он моет посуду по вечерам, я готовлю. Стало легче дышать.
Иногда ловлю себя на мысли: а если бы я не пошла на то собеседование? Так и сидела бы дома, обслуживала родственников, молчала и копила обиду.
Но я пошла. Заполнила резюме, пока сидела с чужими детьми. Пришла на собеседование, хотя свекровь требовала везти её в поликлинику. Сказала вслух то, что год держала внутри.
И оказалось, что мир не рухнул. Просто перестроился под мои правила.
Представляете, что творится в семье теперь?
Свекровь на каждом семейном обеде вздыхает и говорит родственникам, что "Марина стала какая-то чужая, работа её испортила, раньше такая домашняя была". Инна при встречах делает вид, что всё нормально, но за спиной жалуется мужу, что я "отбилась от рук и теперь вообще помогать не хочу". Свёкор вообще перестал со мной разговаривать — здоровается кивком и сразу отворачивается.
Зато Катя, моя подруга, говорит всем знакомым, что я молодец, что наконец научилась говорить "нет", и теперь советует мой пример другим затюканным домохозяйкам. А Андрей... Андрей учится быть мужем, а не сыном при маме. Медленно, но учится.