«Дыхание города» это роман о цене выбора и о том, как город поглощает тех, кто пытается изменить его прошлое.
📚Чтобы войти в историю с начала
Глава 9. Дыхание города
Зал был не просто полон. Он был переполнен сиянием. Хрустальные люстры дробили свет на тысячи радужных зайчиков, которые плясали на идеально выглаженных смокингах и платьях из шёлка. Воздух был густым и сладким от духов, дорогого шампанского и ожидания. Ожидания очередной порции сказки.
Александр стоял за трибуной, сделанной из какого-то светящегося матового полимера. В руках он сжимал книгу. «Сильвиана и Мост в Вечность». Толстый, тяжёлый том в обложке, ослепляющей блёстками и голографической фольгой. Он был тёплым от софитов, и эта теплота казалась ложной, липкой, как пот на ладонях.
Ему аплодировали. Звук был оглушительным, физически давящим на барабанные перепонки. Это был не ритмичный стук, а сплошная, беспорядочная волна одобрения, в которой тонула любая мысль. Он видел лица: улыбающиеся, поднятые к нему, глаза, блестящие от восторга или от дорогого алкоголя. Он видел Лору в первом ряду. Она не аплодировала. Она смотрела на него с лёгкой, одобрительной улыбкой, но её взгляд был жёстким, контролирующим, как у дрессировщика, наблюдающего за выступлением медведя.
И тогда из этого моря сияния поднялся молодой человек с микрофоном. Его лицо было гладким, без единой морщинки заботы, голос — бархатным, вышколенным.
— Александр! Ваше возвращение к нам — это не просто культурное событие, это настоящий праздник! Весь город, нет, вся страна замирала в ужасе после той чудовищной аварии. Из-за роковой цепочки ошибок мы все могли потерять нашего главного сказочника, голос надежды для миллионов! Скажите, как вы себя чувствуете? Как ваше здоровье после такого удара?
Вопрос повис в намертво загерметизированнойтишине зала. Казалось, даже воздух перестал циркулировать. Все ждали. Ждали правильного ответа. Утешительного. Красивого.
Александр медленно поднёс микрофон к губам. Его пальцы дрожали, и он сжал его так, что костяшки побелели.
— Моё тело… — его голос прозвучал хрипло, чужим, сорванным шепотом, и звукорежиссёр торопливо прибавил громкость, — его подлатали. Собрали. Привели в идеальное состояние. — Он сделал паузу, глотая комок чего-то горького, подступившего к горлу. — Но душа… Душа была ранена. Не аварией. Её убили… — он обвёл взглядом зал, и его глаза, казалось, задерживались на каждом улыбающемся лице, — …лживыми улыбками. Лживыми словами. Лживыми… книгами.
Лёгкий, недоуменный гул пронёсся по залу. Улыбки застыли. Лора сделала едва заметный предупредительный жест рукой.
Александр поднял над головой тот самый яркий, позорный том. Свет софитов ударил в обложку, слепя его.
— Эту книгу… я не писал, — он сказал это тихо, но каждый слог прозвучал как удар молотка по стеклу. — Её написал страх. Трусость. Желание спрятаться в красивой коробке.
Левой рукой, медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, он достал из внутреннего кармана пиджака простой чёрный перманентный маркер. Тот самый, с которым он не расставался годами, которым делал пометки на полях своих настоящих, живых, неудачных рукописей. Он снял колпачок. Чёрное жало маркера замерло над сияющей обложкой.
И затем он начал зачёркивать. Не спеша, с какой-то почти ритуальной тщательностью. Он водил чёрным стержнем по имени «Сильвиана», по словам «Мост в Вечность», по улыбке нарисованной героини. Чёрная, жирная, ядовитая полоса поглощала радугу, блёстки, буквы. Он давил на маркер, вжимая его в бумагу, разрывая её, пока от всего названия не осталось одно сплошное, уродливое, чёрное пятно. Пятно позора. Пятно траура.
Потом, ниже, в зияющей пустоте, он вывел два слова. Те, что были его правдой. Его приговором. Его эпитафией.
ДЫХАНИЕ ГОРОДА
Буквы получились корявыми, неровными, живыми.
Он швырнул книгу в толпу. Она перевернулась в воздухе, как раненная птица, ударилась о хрустальную люстру, рассыпая дождь из вырванных страниц, и упала к ногам ошеломлённых зрителей.
Затем он повернулся и побежал. Не к выходу, а сквозь толпу, расталкивая манекены в смокингах, срывая с себя галстук, который вдруг стал удавкой. Он слышал за спиной вздохи ужаса, возгласы Лоры, но всё это сливалось в один сплошной, бессмысленный гул.
Он вырвался на улицу. Ночь встретила его настоящим ветром, резким, холодным, пахнущим речной водой и бензином. Он бежал, не разбирая дороги. Город пытался остановить его — на всех перекрёстках горел красный свет, таксисты предлагали подвезти, улыбающиеся прохожие тянули к нему блокноты для автографов. Он был слеп и глух. Он видел только дорогу к воде. К Ист-Ривер. К тому месту, где всё началось, и где всё должно было закончиться.
Он вбежал на мост. Здесь было почти безлюдно. Ветер свистел в металлических конструкциях, завывая свою вечную, невесёлую песню. Фонари стояли редко, отбрасывая на асфальт жёлтые, тусклые пятна света, между которыми лежали островки глубокой, почти непроглядной тьмы.
Александр замедлил шаг. Он был похож на призрака, на тень, материализовавшуюся из самого отчаяния. Его чёрные волосы, обычно уложенные с безупречной небрежностью, были всклокочены, падали на лицо, слипшись от холодной влаги, витавшей в воздухе. Он не стоял на месте. Он метался медленными, нетвёрдыми шажками вдоль парапета, его фигура то появлялась в круге света под фонарём, то тонула во тьме, словно маятник, отсчитывающий последние секунды его существования. В его глазах не было истерики, не было страха. Была лишь ледяная, кристально чистая, абсолютная решимость. Решимость человека, нашедшего наконец единственно верный выход из лабиринта.
Он подошёл к самому краю, к холодному, шершавому камню парапета. Обхватил его намертво побелевшими пальцами, чувствуя под ними вековую грязь, сколы, настоящую, не придуманную историю. И обернулся к городу.
Тот сиял вдали как гигантская груда драгоценностей, как иллюзия, выложенная миллиардами огней. Он был прекрасен и абсолютно пуст.
— Ну что ж, — голос Александра был тихим, но он парил над шепотом ветра и гулом города. — Ты победил. Ты стёр меня. Сделал мою жизнь пародией, мою боль — сюжетом, мою любовь — товаром. Ты отнял всё. Даже мою вину. Даже моё наказание. Ты оставил мне только… дыхание. И то — твоё. Не моё.
Он сделал глубокий, последний вдох. Воздух был холодным и обжигающе чистым.
— Я не буду больше твоим хронистом. Не буду твоим шутом. Это… — он посмотрел вниз, на тёмные, медленные, безразличные воды, — это конец истории. «Дыхание города» закончится здесь. Со мной.
Он перегнулся через парапет. Высота кружила голову, заставляя мир плыть перед глазами. Где-то вдалеке, совсем уже призрачно, завыла сирена, но она звучала как эхо из другого измерения.
— Простите меня, — прошептал он. И это было обращено ко всем. К Сильвии. К Джейку. К Марку Фросту. К тому писателю, которым он был когда-то. К самому себе.
Он оттолкнулся от камня, от этого последнего клочка твёрдой земли.
Плеск был негромким, глухим, быстро поглощённым течением. На поверхности воды на мгновение разошлись круги, поймав в своём центре бледный, искажённый отблеск далёкого фонаря, и затем река сомкнулась, тёмная, спокойная и абсолютно равнодушная, унося с собой последнее свидетельство. Последнюю главу. Последний вздох.
История, наконец, была закончена.
Это не финал. Это последний акт контроля в отчаянной ситуации. Александр отнимает у Города своего главного героя, отказываясь быть его шутом. Его уход это высшая форма сопротивления системе, которая отняла у него всё, даже право на страдание. Но в мире, где реальность гибка, а прошлое дышит, исчезновение это не всегда смерть. Это может быть переход. Что, если река это не конец, а дверь? Дверь в то самое прошлое, с которым он был так трагически связан?
· Куда, по-вашему, он попал? В небытие, в иное измерение Города или в сам 1924 год, чтобы наконец встретиться с источником своих видений?
· Мог ли Город, этот живой организм, позволить своему единственному чувствующему летописцу просто исчезнуть? Или этот прыжок эт часть его непостижимого «дыхания»?
· Что остаётся в нашем мире после его ухода? Только чёрное пятно на обложке и два слова, написанные маркером. Может ли этого быть достаточно, чтобы изменить реальность?
· Как вы думаете, чья история будет в четвёртой, финальной части книги? Будем ли мы следить за тем, что происходит после Александра, или отправимся вместе с ним?
Часть 3. «Искупление» — завершена.
Продолжение в Финальной части книги.
Если вы верите, что даже из самой глубокой тьмы и отчаяния может родиться новая, непредсказуемая реальность, то оставайтесь с нами. Подписывайтесь и нажмите 🔔, чтобы не пропустить начало финального акта.