Дачу я любила. Это было мое место силы после городской суеты. Шесть соток, старенький домик, яблони и кусты смородины. Соседи у меня были тихие, кроме одного. Справа жил Петрович. Хамоватый мужик лет шестидесяти с вечным запахом перегара и претензиями ко всему миру.
Месяц назад я попала в больницу с аппендицитом. Потом осложнения, реабилитация... На даче не была почти полтора месяца. Когда, наконец, приехала, не поверила своим глазам.
Мой забор, сетка-рабица, стоял не на своем месте. Он "уехал" вглубь моего участка метра на три, отрезав мои любимые кусты сортовой смородины и часть газона. Теперь они оказались на территории Петровича. А на захваченной земле уже красовался фундамент под какой-то сарай!
Я, забыв про швы, побежала к соседу. Петрович сидел на крыльце и точил топор.
— Сергей Петрович! Это что такое?! Почему забор перенесли?
Он лениво сплюнул.
— А, соседка. Живая? А я думал, померла уже. Участок заброшен, трава по поясь. Ну я и решил порядок навести. Мне под гараж место надо.
— Какой гараж?! Это моя земля! Моя смородина! Верните все как было!
Он встал, подошел к новому забору и ухмыльнулся.
— Слышь, ты. Документы есть, что она твоя? Межевание делала? Нет? Вот и вали. Теперь это моя земля. Я уже столбы забетонировал. Будешь вопить — вообще заявлю, что твой дом тень на мой огород отбрасывает, снесут нахрен.
Я знала, что межевание у меня старое, еще 90-х годов. Петрович, видимо, решил воспользоваться моей болезнью и неразберихой с документами. Обида душила до слез. Смородина, которую сажал еще мой папа...
Я вернулась в машину. Хотелось плакать. Но потом я вспомнила: мой одноклассник, Валерка, работает в геодезической фирме. И еще у него брат — в земельном контроле.
Я набрала номер.
— Валер, привет. Нужна помощь. Срочно.
Через три дня к моему участку подъехала машина с оборудованием. Ребята быстро расставили треноги, промерили все лазером, сверились со спутниковыми картами и кадастром.
— Ну что, Тань, — сказал Валерка. — Наглый твой Петрович. Он не на три метра залез. Он вообще за "красную линию" вылез. У него весь забор, и старый, и новый, стоит на муниципальной земле. Он самозахватом пол-улицы оттяпал еще лет пять назад, просто никто не проверял.
В тот же день мы составили акт. А через неделю к Петровичу нагрянула проверка из земельного контроля в сопровождении участкового.
Петрович орал, махал лопатой, кричал, что у него "связи".
— Связи вам не помогут, — сухо сказал инспектор. — Предписание: снести незаконные постройки и вернуть границы участка в исходное состояние в течение 10 дней. Плюс штраф за самозахват муниципальной земли — 20 тысяч рублей. И еще штраф за порчу чужого имущества (моей смородины) по заявлению гражданки Ивановой.
Петрович не снес. Он думал, пошутят и отстанут.
На 11-й день, в 8 утра, меня разбудил грохот. Я выглянула в окно.
У ворот стоял желтый муниципальный бульдозер. Рабочие деловито ломали кривой забор Петровича (весь, а не только тот кусок, что он украл у меня). Бетонный фундамент его недостроя трещал под ковшом.
Петрович бегал вокруг в одних трусах и хватался за сердце.
— Ироды! Что творите! Мой гараж!
— Не ваш, гражданин, — меланхолично ответил водитель бульдозера. — Это территория поселка. Здесь пожарный проезд должен быть, а вы его застроили. Скажите спасибо, что счет за работу техники вам пока не выставили. Хотя... выставят.
Через час от захватнических амбиций Петровича осталась куча мусора. Мой участок вернулся в свои границы. Я стояла у своей (теперь уже снова своей) смородины и пила чай. Петрович, увидев меня, злобно плюнул, но подойти побоялся.
С тех пор он здоровается со мной первым. И забор поставил строго по ниточке.
Не бойтесь хамов. Против лома нет приема, если этот лом — закон.