ПРОЖАРКА
Эпизод 1: Александр Петров. Актер, который снялся даже в твоих снах
(В студии гаснет свет. Вспыхивает огромная неоновая надпись «ПРОЖАРКА». В центре, в луче прожектора, сидит Александр Петров — он в кожанке, слегка взъерошен, готов к обороне. Дмитрий Нагиев заходит в кадр по-хозяйски, поправляя очки и едва заметно ухмыляясь).
Нагиев:
Добрый вечер. Я — Дмитрий Нагиев, и я здесь, чтобы напомнить: даже если вы выключите телевизор, закроете ноутбук и выбросите телефон, Александр Петров всё равно найдет способ показать вам свой новый трейлер. Например, через отражение в луже.
Саш, ты как гречка в пандемию: тебя закупили впрок, и теперь никто не знает, что с тобой делать, но ты лезешь из каждого шкафа. Сегодня мы проверим твою хваленую «искренность» на огнеупорность. У нас на кухне сегодня люди, которые знают тебя лучше, чем твои собственные фанаты.
Знаешь, Саня, ты так часто орешь в кадре, что даже у Бурунова, который сидит рядом и просто хочет спокойно дожить до пенсии, уже глаз дергается в ритме твоего дыхания. Сереж, твой выход. Покажи ему, где у него кнопка «Mute».
Сергей Бурунов:
Саш, мы с тобой столько смен отпахали в «Полицейском с Рублевки»... Я всё ждал, когда ты наконец начнешь играть, а не просто пучить глаза, будто у тебя в ботинке гвоздь. Это твой метод? Если зритель не видит твои вены на шее, значит, роль не удалась?
Александр Петров:
Сереж, я пучу глаза, потому что пытаюсь разглядеть твой талант под всеми этими слоями грима и подбородков. Кто-то же должен в кадре давать драму, пока ты просто работаешь «смешным толстяком», который ждет обеденного перерыва.
Сергей Бурунов:
Ой, про драму он заговорил. Ты же во всех интервью грезишь об «Оскаре». Скажи честно, ты его хочешь получить за талант или просто надеешься, что американцы перепутают тебя с кем-то нормальным, потому что ты так примелькался, что стал частью ландшафта?
Александр Петров:
Американцы ценят искренность. А ты, Сереж, даже когда в любви признаешься, кажется, что ты рекламируешь средство от изжоги. Мой «Оскар» — это вопрос времени. Твой — вопрос фантастики.
Сергей Бурунов:
Ну да, время у тебя есть. Ты же даже книгу стихов выпустил. Я ее открыл и понял: Саня, ты единственный человек, который умудрился переиграть даже на бумаге. Это твоя месть за то, что тебя в школе стихи учить заставляли?
Александр Петров:
Стихи — это обнаженная душа. Но ты привык видеть только обнаженные торсы в своих комедиях, так что не пытайся анализировать то, что сложнее инструкции к микроволновке.
Нагиев: Так, хватит, а то у меня сейчас очки запотеют от вашего высокого искусства. Пока Петров не начал цитировать себя вслух, давайте добавим в этот суп что-то по-настоящему жирное. Гарик, ты сегодня выглядишь так, будто съел весь реквизит из фильмов Петрова. Твой выход.
Гарик Харламов:
Саня, привет. Слушай, я посмотрел список твоих ролей. Танкист, хоккеист, футболист, полицейский... Ты вообще в курсе, что это разные профессии? Или ты просто надеваешь новую форму и думаешь: «О, сегодня я буду орать в шлеме, а не в фуражке»?
Александр Петров:
Гарик, это называется «диапазон». Тебе не знакомо это слово. У тебя диапазон — это расстояние между диваном и холодильником. И во всех своих шоу ты играешь одну и ту же роль: человека, который очень хочет спать, но ему мешают шутки.
Гарик Харламов:
Слушай, про «Т-34» хочу спросить. Там танк собрал больше кассы, чем ты. Тебе не обидно, что кусок железа играет более эмоционально и убедительно, чем «лучший актер десятилетия»? Его хотя бы перекрашивать не надо для следующей роли.
Александр Петров:
Танк — это мощь. Как и я. А ты, Гарик, — это надувной матрас. Шуму много, места занимаешь дофига, а пользы — только если нужно кого-то рассмешить своим видом в плавках.
Гарик Харламов:
Ладно, давай о серьезном. Фильм «Текст». Та самая сцена... Саня, скажи, ты после этого случая Кристине Асмус в глаза смотришь спокойно или всё время ждешь, что я сейчас из-за кулис выйду с чеком за аренду? Или ты просто привык, что всё, к чему ты прикасаешься, превращается в скандал и твои слезы?
Александр Петров:
Гарик, это искусство, а не твой очередной развод. Там была химия, страсть. А ты страсть проявляешь только к сосискам в тесте. Не путай работу большого артиста с тем, что ты обычно смотришь в браузере в режиме инкогнито.
Нагиев:
Страсти накаляются, я уже чувствую запах подгоревшего самолюбия. И раз уж мы заговорили о деньгах и «Тексте», пора пригласить ту, кто прочитает Саше условия его капитуляции быстрее, чем он успеет сказать «Я в моменте». Тина, дорогая, разделывай.
Тина Канделаки:
Александр, я как продюсер смотрю на вас и не понимаю: почему ваши гонорары растут быстрее, чем количество выражений вашего лица? Вы — самый дорогой «простой пацан» в истории. Не боитесь, что однажды продюсеры поймут: можно просто нанять нейросеть, обучить ее орать и плакать, и это выйдет в десять раз дешевле?
Александр Петров:
Тина, нейросеть не передаст ту боль, которую я вкладываю в каждую роль. А ваши гонорары за что? За то, что вы произносите 500 слов в минуту, из которых 490 — это самолюбование? Я продаю эмоции, а вы — просто очень быстрый шум.
Тина Канделаки:
Эмоции? Саш, ваш английский для Голливуда — это отдельная эмоция. Называется «испанский стыд». Вы серьезно думаете, что там нужен актер, который на вопрос «How are you?» начинает драматично смотреть в даль и читать стихи на русском?
Александр Петров:
В Голливуде полно людей с акцентом, Тина. Там ценят типаж. А ваш типаж — это «женщина-робот», которая даже в любви признается по пунктам из бизнес-плана. Я покорю мир, пока вы будете составлять график своих завтраков в сторис.
Тина Канделаки:
Кстати, о планах. Вы везде строите из себя «своего парня» из Переславля. Но живете в пентхаусе и ездите на люксовых авто. Александр, а когда этот «свой пацан» окончательно умрет под слоем вашего пафоса, вы хоть заметите, или просто сыграете его похороны в следующем фильме за 20 миллионов?
Александр Петров:
Люди любят тех, кто добился успеха. Я — их мечта. А вы — их раздражитель. И пока я покупаю машины, вы покупаете охваты. Разница в том, что мои машины ездят, а ваши охваты просто шумят в пустоту.
Нагиев:
Так, брек! Достаточно.
Что я могу сказать... Александр Петров сегодня доказал, что он действительно железный человек. В него летели шутки Бурунова, как камни в огороде, его пытался переехать Харламов на своем «Т-34», и его чуть не распылила на атомы Канделаки. Саня выжил. Видимо, привычка выживать в каждом втором фильме дала свои плоды. Петров получил по лицу больше раз, чем в сценарии «Боя с тенью», но остался сидеть в кресле.
Итог: 7:2 в пользу нападающих, но Саня получает балл за то, что ни разу не сорвался на крик прямо здесь. Это была «ПРОЖАРКА». Всем спасибо. Берегите свои нервы, свои деньги и... Саш, ну серьезно, давай хотя бы один фильм без слез, а? Чисто для меня. Всё, расходимся!