Почему педагогические методы не могут быть универсальными
Разговор о методах в образовании почти всегда начинается с надежды.
Если найти «правильный» метод, если освоить «рабочую» технологию, если внедрить «передовой» УМК — школа заработает, дети начнут учиться, мотивация появится, результаты вырастут. Эта вера удивительно устойчива и переживает десятилетия педагогических реформ.
Проблема в том, что она ложна.
Педагогические методы не могут быть универсальными по своей природе. И не потому, что они плохи, устарели или недостаточно продуманы. А потому, что человек не универсален. Люди различаются по психофизиологии, типу нервной системы, темпу, способу мышления, чувствительности, уровню энергии и способу восприятия мира. Любой метод неизбежно «попадает» в одних — и столь же неизбежно не попадает в других.
Почти всё, что создано в педагогике, — безусловно талантливо. За каждым методом стоит живой человек, глубокая мысль, опыт, поиск ответа на реальные проблемы школы. Но любой метод несёт в себе отпечаток личности своего автора: его способа мышления, его темпа-ритма, его психофизиологии, его картины мира. Именно поэтому метод блестяще работает для тех детей, которые по своей психофизиологии похожи на автора метода, и столь же системно разрушает тех, кто устроен иначе.
Это неудобная правда, о которой в педагогическом сообществе не принято говорить вслух.
Когда метод становится инструментом отбора, а не образования
Особенно наглядно это видно в практике так называемых «сильных» методик, которые изначально позиционируются как развивающие и ориентированные на мышление.
Хрестоматийный пример — классы, работающие по системе Эльконина — Давыдова. В реальной школьной практике такие классы почти никогда не были массовыми. В них изначально отбирали детей — подготовленных, с высоким уровнем интеллекта, развитой речью, устойчивым вниманием и высокой работоспособностью. Формально — «по желанию родителей», фактически — через собеседования, диагностики и негласный отсев.
На входе — мотивированные, интеллектуально сильные дети.
На выходе из начальной школы — стабильный успех сохраняют 10–15 %.
Значительная часть класса начинает системно не успевать.
5–10 % детей в процессе обучения в начальной школе отправляются на ПМПК.
Метод при этом остаётся «хорошим».
Виноваты оказываются дети: «не тянут», «не готовы», «не справляются».
Система не ошибается — ошибаются люди. Точнее, дети.
Ещё более жёсткую картину дают так называемые жоховские классы, работающие по методике Владимира Жохова. Высокий темп, интенсивная нагрузка, ориентация на быстрое схватывание и переработку информации делают этот метод крайне эффективным для узкого круга детей — энергичных, быстрых, с сильной нервной системой. Для остальных он становится источником хронического стресса, тревожности, чувства несостоятельности и, в ряде случаев, стойкого отвращения к учёбе.
И здесь снова происходит подмена:
метод объявляется прогрессивным,
результаты отдельных детей — доказательством эффективности,
а те, кто не выдержал, — «побочными потерями».
Когда даже великие методы оказываются не для всех
Характерный и очень показательный штрих к этой картине появился в комментариях к публикациям автора на Дзене. Один из читателей — педагог, работавший с системой Виктора Шаталова, — с горечью писал о том, что метод Шаталова стал жертвой собственной популярности.
Комментатор честно признаёт: метод был действительно эффективен — но не для всех. Он прекрасно работал на детях с определённым типом мышления, высокой скоростью обработки информации, хорошей памятью и способностью схватывать материал через опорные сигналы. Именно на этих детях система и показала свои выдающиеся результаты.
Проблема началась позже — когда Шаталов стал делиться опытом, проводить семинары, писать книги. Информация о «чудо-результатах» разошлась, и к нему начали приводить детей, которых комментатор называет «необучаемыми»
И здесь произошло неизбежное.
Метод не сработал.
Но виноватым опять оказался не метод — виноватыми оказались дети.
Это очень точная иллюстрация педагогического мифа. Если метод показывает высокий результат на части детей — он объявляется универсальным. Если он перестаёт работать — ответственность перекладывается на тех, кто в него не вписался. Сам метод при этом остаётся «правильным», «прогрессивным» и «доказавшим эффективность». И мы не сомневаемся в этом. Мы лишь утверждаем, что он является таковым лишь для 10-15% детей, которые по своей психофизиологии соответствуют автору этого метода.
Фактически сам автор комментария сформулировал то, о чём редко говорят вслух: «система Шаталова не была рассчитана на всех детей».
Именно поэтому её массовое распространение привело не к прорыву, а к разочарованию и травмам.
И здесь важно подчеркнуть: речь идёт не о случайной методике и не о педагогическом маргинале. Речь идёт об одном из самых талантливых и честных педагогов-новаторов. И если даже его метод оказался неуниверсальным — это окончательно снимает вопрос о возможности универсальных методов в принципе.
Как метод калечит, оставаясь формально «успешным»
Самое опасное в методическом фанатизме — его внешняя убедительность. Всегда найдутся дети, которые «полетят». Всегда можно показать высокие результаты, олимпиады, победы и рейтинги. Но цена этих успехов почти никогда не становится предметом обсуждения.
Метод калечит не потому, что он сложный или жёсткий.
Он калечит потому, что игнорирует различие человеческих устройств.
Ребёнок начинает считать себя глупым, ленивым, неспособным — не потому, что он таков, а потому что его способ мышления, темп жизни, информационные каналы не совпали с логикой метода. Он тратит колоссальные ресурсы на адаптацию, живёт в постоянном напряжении, теряет доверие к себе и к взрослым. А школа, формально оставаясь «развивающей», становится пространством выживания.
Почему педагогика снова и снова наступает на одни и те же грабли
Каждое новое поколение педагогов искренне верит, что на этот раз найден «правильный метод».
Каждый раз история повторяется:
восторг — распространение — массовое внедрение — разочарование — поиск следующего «волшебного инструмента».
Причина в том, что метод пытаются использовать как замену мышлению. Как универсальный ответ там, где возможен только индивидуальный.
Метод — это инструмент.
Инструмент всегда работает в чьих-то руках и для кого-то.
Вынутый из контекста, он перестаёт быть средством развития и превращается в источник насилия — пусть и красиво упакованного.
О чём будет этот раздел
Дальнейший разговор о методах будет намеренно лишён пафоса.
Мы не будем делить методы на «хорошие» и «плохие».
Мы будем говорить о:
— границах применимости,
— психофизиологических основаниях,
— условиях, при которых метод действительно работает,
— и последствиях, когда он применяется «для всех».
Потому что профессиональная педагогика начинается не с любви к методам, а с ответственности за человека, который оказался внутри этого метода.
И только с этой позиции имеет смысл рассматривать любые педагогические технологии — не как спасение школы, а как ограниченный инструмент, требующий ума, такта и честности.