Я стояла посреди кухни, глядя, как ржавый поток с пугающей скоростью заливает светлый ламинат.
Тот самый ламинат, который мы выбирали три мучительных месяца. Антон тогда настаивал на «элитном покрытии», чтобы перед гостями не стыдно было, а я хотела практичности. Теперь вся эта элитность вздувалась пузырями прямо на моих глазах.
Ледяная вода уже хлюпала в домашних тапочках. Я перекрыла вентиль, срывая маникюр, но в ушах продолжало гудеть. Суббота. День, когда семьи гуляют в парках или жарят мясо на даче.
Мой муж уехал час назад. Он стоял в прихожей, поправляя запонки, и врал мне прямо в глаза, даже не моргая.
— Лена, это экстренное совещание по стратегии, — говорил он, глядя в зеркало, а не на меня. — Шеф рвет и мечет. Ты же понимаешь, сейчас такое время, нужно держаться за место. Это всё ради нас.
Я кивала. Я всегда кивала. Двадцать лет брака научили меня, что проще согласиться, чем пытаться пробить стену его самоуверенности. Только вот на совещания с шефом не надевают парадный костюм, который берегут для свадеб и юбилеев.
И не выливают на себя половину флакона дорогого парфюма с нотками кожи и сандала. Этот запах, резкий и чужой, всё ещё висел в коридоре, смешиваясь с сыростью и запахом моей начинающейся истерики.
Я набрала его номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Классика. Предсказуемость Антона была бы смешной, если бы не была такой унизительной.
Я стояла с телефоном в руке, чувствуя, как холод от мокрых ног поднимается выше, к сердцу. И тут меня осенило.
Месяц назад, когда Антон хвастался ремонтом в своем кабинете, он обронил фразу про какого-то уникального мастера.
— У меня там Коля работает, золотые руки, просто самородок! Если дома что потечет — звони сразу ему, я договорюсь. Я тебе контакт в планшет скинул, он там синхронизируется.
Планшет валялся в гостиной на диване. Старый, с треснутым экраном, которым муж давно не пользовался, забыв, что учетная запись у нас одна на двоих. Я вытерла мокрые руки о халат и разблокировала экран.
Список контактов. Поиск. «Коля».
В телефоне мужа нашла контакт «Сантехник Коля».
Палец завис над экраном. Интуиция, эта древняя женская сигнальная система, вдруг взвыла сиреной. Воздух в квартире стал плотным, как вата. Дышать стало трудно.
Я нажала на вызов. Гудки шли долго, тягуче, словно издеваясь. А потом щелчок — и связь установилась.
— Алло? — голос был женским.
Не просто женским. Это был голос капризной девочки, привыкшей получать всё по первому требованию. Тягучий, томный, словно она только что проснулась в мягкой постели.
Я замерла. Сердце пропустило удар, потом второй.
— Здравствуйте, — мой собственный голос показался мне чужим, скрипучим. — Мне бы Колю... Сантехника.
На том конце провода повисла пауза. А потом раздался смешок. Легкий, переливчатый, обидный смех человека, который чувствует свое превосходство.
— Колю? — переспросила девушка, и я услышала улыбку в её голосе. — Женщина, вы ошиблись номером. Или жанром. Коля сейчас очень занят, он мне ступни массирует. У меня спина просто отваливается, восьмой месяц, знаете ли. Тяжело носить наследника. А вы кто? Из ЖЭКа беспокоите?
Меня обдало жаром. Кровь прилила к лицу, в висках застучало. Но самое страшное было не в словах девицы. Самое страшное звучало фоном.
Глуховатый, знакомый до каждой интонации голос моего мужа.
— Зайчонок, кто там? — спросил Антон. Вальяжно, расслабленно. — Если это с работы, скажи, что я умер. Героически погиб на фронтах бизнеса. И передай мне клубнику, ту, что покрупнее.
Мир не рухнул. Потолок не упал мне на голову, хотя должен был. Просто все звуки вдруг стали очень четкими, а цвета — яркими до боли.
«Скажи, что я умер».
— Хорошо, — прошептала я в пустоту своей затопленной кухни. — Умер так умер.
Я медленно опустила руку с телефоном. Внутри, где минуту назад бушевала паника из-за ламината, теперь разливался холод. Абсолютный, стерильный холод.
Я не стала кричать в трубку. Не стала выяснять отношения. Я просто положила планшет на стол.
Функция «Найти устройство». Антон, мой великий стратег, мой гений конспирации, конечно же, забыл отключить геолокацию на старом гаджете. Зеленая точка пульсировала на карте города.
Новый жилой комплекс «Лазурный берег». Другой конец Москвы. Закрытая территория, охрана, вид на реку. Тот самый комплекс, квартиру в котором мы «пока не могли себе позволить», потому что нужно было экономить.
Я пошла в спальню. Стянула мокрый халат, швырнула его в угол. Открыла гардеробную.
Мне нужно было одеться. Нет, не одеться. Мне нужно было облачиться в доспехи.
Я выбрала черное платье. Строгое, глухое, идеально сидящее по фигуре. Ткань приятно холодила кожу. На ноги — туфли на шпильке. Те самые, которые я надевала только на самые жесткие переговоры.
Волосы собрала в тугой, гладкий узел на затылке. Никакой мягкости. Никаких лишних деталей.
В прихожей я открыла ящик с инструментами. Мой взгляд скользнул по отверткам, молотку, плоскогубцам. И остановился на нём.
Разводной ключ. Тяжелый, хромированный, с красной прорезиненной рукояткой.
Я взяла его. Он лег в ладонь удобно, весомо. В конце концов, я еду к сантехнику. Это логично. Это профессиональный инструмент.
Я вызвала такси. Класс «Премиум». Если уж ехать на похороны собственного брака длиной в двадцать лет, то с максимальным комфортом.
В салоне автомобиля пахло дорогой кожей. Водитель, увидев меня с дамской сумочкой, из которой хищно торчала рукоятка разводного ключа, тактично промолчал. Только косился в зеркало заднего вида.
Мы ехали по субботней Москве. За окном мелькали витрины, счастливые парочки, дети с мороженым. Чужая, нормальная жизнь.
А я думала о клубнике. Он просил клубнику. У меня жуткая аллергия на красные ягоды, от одного запаха начинается отек. Поэтому дома клубники не было никогда.
Значит, он покупал её там. Ел её там. Жил там другой жизнью, где можно клубнику, где можно не чинить кран, где можно быть «зайчонком». Где не нужно притворяться усталым добытчиком.
— Приехали, — голос водителя вырвал меня из транса.
Шлагбаум. Охрана. Высокий забор. Я вышла из машины, поправила сумочку. Ключ приятно оттягивал плечо, напоминая о цели визита.
Как пройти? Охрана явно не пропустит женщину с глазами убийцы. Но сегодня вселенная явно решила доиграть этот фарс до конца. К подъезду подкатил курьер на мопеде с огромным желтым коробом за спиной.
— Девушка! — крикнул он. — Дверь придержите, пожалуйста!
Я улыбнулась. Улыбкой, от которой у нормальных людей должно сводить скулы.
— Конечно, — сказала я.
Мы вошли в подъезд вместе. Я посмотрела, какую кнопку он нажимает в лифте. 14 этаж.
— Вам тоже на четырнадцатый? — спросил паренек, переминаясь с ноги на ногу.
— Да, — кивнула я. — Мне тоже туда.
Мы вышли в холл. Курьер позвонил в квартиру 148. Я подошла к двери 149. Оттуда доносился смех. Громкий, заливистый мужской смех. Смех моего мужа, который я не слышала уже лет пять.
Я нажала на кнопку звонка. Мелодичная трель разнеслась по этажу. За дверью наступило затишье. Потом послышались шаги — тяжелые, шлепающие, хозяйские.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял Антон. В домашних спортивных штанах с вытянутыми коленками — тех самых, которые я искала полгода и которые он «наверное, забыл в отеле в Турции». На нем была футболка с дурацкой надписью «Самый лучший папочка» и красным пятном на животе.
Он увидел меня.
Сначала в его глазах не было узнавания. Просто какая-то женщина в черном. Потом взгляд сфокусировался. Поднялся к лицу. Опустился к разводному ключу в моей руке.
Краска схлынула с его лица мгновенно. Он стал серым, как бетонная стена в подъезде.
— Лена?.. — просипел он. Голос сорвался, дал петуха. — Ты... ты чего? Трубы чинить?
Вопрос был настолько идиотским, настолько жалким, что я даже не испытала злости. Только брезгливость.
Я шагнула вперед, отодвигая его плечом, как старую вешалку.
— Сантехнадзор, — произнесла я ледяным тоном. — Пришли проверить протечку совести. Говорят, тут канализацию прорвало.
Квартира была просторной и до тошноты уютной. Пахло сдобной выпечкой и приторными духами. Везде валялись мягкие игрушки, розовые подушки, какие-то рюши.
На диване, среди этого зефирного великолепия, сидела она. Блондинка. Совсем молоденькая, лет двадцати пяти, не больше. Лицо кукольное, губы пухлые, живот — огромный, готовый вот-вот лопнуть. Она ела клубнику из большой хрустальной вазы.
— Антош, кто там? — спросил она, не оборачиваясь. Голос тот самый. — Курьер? Скажи, пусть занесет на кухню, мне вставать тяжело.
— Это не курьер, — громко сказала я.
Я прошла в центр комнаты и встала так, чтобы загородить ей телевизор.
Вика (почему-то я была уверена, что её зовут именно так) повернула голову. Увидела меня. Увидела ключ. Клубника выпала из её пальцев и покатилась по пушистому ковру, оставляя алый след, похожий на кровь.
— Ой! — она вжалась в спинку дивана. — Антоша, это кто?! Это... это она? Твоя бывшая, которая тебя преследует? Или коллектор? Ты же сказал, что решил все вопросы с бандитами!
Антон вбежал в комнату, смешно подпрыгивая в своих трениках. Он метался между нами, потея от ужаса.
— Вика, успокойся! Тебе нельзя волноваться! — заверещал он. — Лена, выйдем! Лена, убери железку! Мы поговорим!
— Нет, мы не выйдем, — я села в кресло напротив. Медленно, с наслаждением положила тяжелый ключ себе на колени. Погладила холодный металл пальцами. — Антон, имей совесть. Представь нас. Кто эта женщина и почему в твоем телефоне она записана как «Сантехник Коля»?
— Я не Коля! — возмутилась блондинка, и в её голосе зазвенели истеричные нотки. — Коля — это мой первый муж, он... он в командировке! Длительной! Номер просто старый остался! А Антон — мой жених! Мы ждем ребенка! И мы просто ждем, пока... пока он решит эти ужасные вопросы с наследством!
Я перевела взгляд на Антона. Он замер, втянув голову в плечи, как нашкодивший пес.
— С наследством? — переспросила я очень тихо.
Антон сделал мне страшные глаза. Он беззвучно шевелил губами, умоляя, пытаясь передать мне какой-то сигнал. «Подыграй! Прошу!».
— Да! — вдруг громко, с отчаянием обреченного выкрикнул он. — Вика, познакомься. Это... Это Елена Николаевна. Моя мама.
В комнате повисла тишина. Такая плотная, что её можно было резать ножом.
Я посмотрела на «сына». Ему сорок два. Мне сорок. Я выгляжу на тридцать пять. Он выглядит на свои сорок два побитого жизнью бухгалтера.
— Мама?! — Вика вытаращила глаза. Она переводила взгляд с меня на Антона и обратно. — Но... Антош, ты же говорил, что она старая! Что она делала пластику, но все равно выглядит как мумия! И что она в маразме! И что она не дает тебе развод с твоей фиктивной женой, потому что держит твои миллионы!
Ах, вот оно что. Старая. Мумия. В маразме. И миллионы, оказывается, его.
Я медленно подняла разводной ключ. Взвесила его в руке. Ярость, которая копилась внутри, вдруг трансформировалась в холодное, расчетливое бешенство.
Если он хочет спектакль, он его получит.
— Ну почему же сразу мумия? — я улыбнулась самой страшной своей улыбкой. — Просто у мамы очень скверный характер, правда, сынок? И маме очень не нравится, когда сынок врет.
Я встала. Антон попятился к окну, закрываясь руками.
— Мама, не надо... — проскулил он. — Я все объясню!
— Елена Николаевна... — Вика смотрела на меня с суеверным ужасом. Видимо, образ злобной свекрови с гаечным ключом укладывался в её картину мира лучше, чем реальность. — Вы... вы не убивайте его, пожалуйста! Ему же еще алименты платить... то есть, ребенка растить!
— Посмотрим на его поведение, — я сделала шаг к Антону. — Значит, миллионы мои держу? Фиктивная жена?
— Лена, это метафора! — взвизгнул Антон. — Я просто хотел выиграть время!
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
Вика вдруг охнула. Громко, протяжно, хватаясь за низ живота. Лицо её исказилось, из розового став пепельно-серым.
— Ой... — прошептала она. — Ой, мамочки...
— Что? — Антон замер.
— Кажется... началось... — Вика посмотрела на нас безумными глазами. По ногам, прямо на светлый диван, потекла вода. — Воды! Воды отошли! Я рожаю!
— Как рожаешь? — Антон побелел еще сильнее. — Рано же! Еще две недели! Вика, перестань! Не сейчас! У нас тут разговор с мамой!
— Какой к черту разговор?! — заорала она басом, забыв про томный тон. — Больно! Вызывайте кого-нибудь!
Она вцепилась в подлокотник дивана так, что ногти вонзились в ткань.
— Сделай что-нибудь! — крикнула она Антону.
Антон посмотрел на неё, потом на меня, потом на лужу на ковре. Его глаза закатились. Он обмяк и медленно, как мешок с картошкой, сполз по стене на пол.
Глухой удар. Обморок. Стратег не выдержал напряжения.
Эпилог
Мы остались вдвоем. Я — с разводным ключом в вечернем платье. И любовница моего мужа, рожающая на диване.
— Вот козел, — констатировала Вика, тяжело дыша. — Я так и знала. Слабак.
Она подняла на меня глаза, полные слез и паники.
— Елена Николаевна... Мамочка... Не бросайте меня! — она вдруг схватила меня за руку. Её ладонь была горячей и влажной. — Он же придурок, он сейчас помрет тут от страха, а вы... вы опытная! Вы же его родили! Вы знаете, что делать! Помогите!
Я посмотрела на бесчувственное тело мужа. Потом на Вику. Мне хотелось уйти. Перешагнуть через Антона, выйти из этой квартиры и забыть их как страшный сон.
Но я не могла оставить человека в беде. Даже такого.
— Дыши, — скомандовала я жестко. — Глубоко и ровно. «Скорую» вызвала?
— Нет... телефон там... — она кивнула на столик.
Я схватила её телефон. Набрала 103. Четко, по-военному продиктовала адрес и симптомы.
— Мне страшно, — заскулила Вика. — А вдруг он не проснется?
— Проснется, — отрезала я. — Куда он денется. Нашатырь есть?
— Нет... Только духи...
В этот момент в дверь позвонили. Громко, настойчиво, требовательно.
— Врача! — крикнула я. — Открыто! Заходите быстрее!
Дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену. Но на пороге стояли не врачи.
В прихожую ввалился человек-гора. Огромный, двухметровый, лысый мужчина в грязной рабочей спецовке. От него пахло табаком, дешевым алкоголем и опасностью. На груди, на кармане жилетки, маркером было криво выведено: «КОЛЯ».
Он замер, увидев картину: я в платье и с ключом, Вика на мокром диване и тело Антона в углу.
— Опа, — прогудел он басом, от которого задребезжали стекла. — Викуся? А ты че, уже? Без меня начала?
Вика перестала дышать. Её глаза стали размером с блюдца.
— Коля?.. — прошептала она одними губами. — Ты... ты же в тюрьме... Тебе еще полгода сидеть...
— По УДО вышел! — радостно сообщил амбал, проходя в комнату в грязных берцах, оставляя следы грязи на белом ковре. — Решил сюрприз любимой сделать! Звоню — занято. Думаю, дай заявку по старой памяти проверю, тут как раз вызов был... А тут... Рожаем?
Он перевел тяжелый взгляд на Антона.
— А это че за тело валяется?
Я посмотрела на настоящего Колю. Потом на телефон, где был записан «Сантехник Коля». Потом на Вику.
Пазл сложился. Окончательно и бесповоротно.
— Это тело? — я улыбнулась. Спокойно, светло. Внутри наступила абсолютная ясность. — Это, Николай, наш семейный спонсор. Он очень хотел помочь Вике с ремонтом, с ребенком и... с деньгами. Он утверждает, что у него миллионы.
Коля нахмурился, поигрывая желваками. Он подошел к Антону и легонько пнул его носком тяжелого ботинка. Антон застонал и открыл глаза. Увидел над собой нависающую гору мышц и татуировок.
— Где я?.. — прошептал он. — Мама?..
— Я здесь, сынок, — сказала я, забирая свою сумочку. — Но мне пора. Я, знаешь ли, старая, мне вредно волноваться. А ты оставайся. У вас тут с Колей будет очень долгий мужской разговор. Про трубы. Про миллионы. И про воспитание чужих детей.
— Лена! — Антон попытался вскочить, но Коля положил ему тяжелую ладонь на плечо, вдавливая обратно в пол.
— Куда собрался, папаша? — ласково, но с угрозой спросил Коля. — Викуся рожает, а мы еще за знакомство не выпили. И за моральный ущерб нужно перетереть.
Я подошла к двери. Оглянулась.
Вика смотрела на меня с мольбой. Антон — с животным ужасом. Коля — с деловым интересом, уже оценивая стоимость швейцарских часов на руке моего мужа.
— Счастливо оставаться, — сказала я.
Я вышла в подъезд. Лифт не работал, и я пошла пешком вниз. Стучала каблуками по бетонным ступеням. Цок. Цок. Цок.
На улице я достала телефон. Удалила контакт «Муж». Вытащила из сумочки разводной ключ.
Он был тяжелым. Я подошла к урне, замахнулась, чтобы выбросить. А потом передумала. Хороший инструмент. Надежный. В отличие от людей.
Я села в такси. Руки не дрожали.
— Куда едем? — спросил водитель.
— В банк, — сказала я, глядя на экран телефона.
Пришло уведомление от мобильного банка. «Операция отклонена. Недостаточно средств». Следом еще одно. И еще.
Я открыла приложение. На общем счете, где еще вчера лежали деньги от продажи моей добрачной квартиры — те самые «миллионы» на расширение бизнеса Антона — теперь красовался жирный ноль.
Я посмотрела на окна четырнадцатого этажа. Там горел свет.
Антон не просто изменял. Он готовился к этому давно. Квартира, клубника, «стратегия»... Всё было оплачено моими деньгами. И теперь я ехала в ночь не просто одинокой женщиной, а нищей женщиной с разводным ключом в сумочке.
Водитель тронул машину. Я сжала холодную рукоятку ключа так, что металл нагрелся.
— Разворачивайтесь, — тихо сказала я.
— Что? — не понял водитель.
— Разворачивайтесь, — повторила я громче. — Мы возвращаемся. Кажется, разговор с сантехником Колей придется продолжить. И на этот раз мне понадобятся не трубы чинить.
2 часть можно прочитать тут!
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.