Когда меня брали «стажёром», я честно предупредила: у меня ипотека и ребёнок. Бесплатно я могу стажироваться только в музее — ради искусства.
— У нас всё по-честному, — улыбался директор Сергей Николаевич. — Месяц испытательный, потом оформляем.
Месяц прошёл. Я закрыла три сделки, вытащила два просроченных контракта и наладила учёт, который до меня вели на листочках.
В день зарплаты бухгалтерия молчала.
Я поднялась к директору.
— Сергей Николаевич, когда выплаты?
Он даже не поднял глаз от монитора.
— Какие выплаты?
— Зарплата. Мы же договаривались.
Он усмехнулся.
— Ты стажёр. Тебе платить не положено. Скажи спасибо за опыт.
Я почувствовала, как краснеют уши.
— Я работала как штатный сотрудник.
— Не драматизируй, — он махнул рукой. — У нас так принято. Не нравится — уходи.
Я посмотрела на него, и в голове случилась тишина. Та самая, после которой человек перестаёт просить.
— Хорошо, — сказала я.
Сергей Николаевич поднял брови.
— Вот и молодец.
Я вышла. Спустилась вниз. Собрала свои вещи: кружку, блокнот, зарядку. Коллеги делали вид, что заняты, потому что всем было страшно оказаться на моём месте.
На выходе меня догнал начальник отдела продаж.
— Ты куда? — спросил он шёпотом.
— Домой.
— Подожди. Давай поговорим.
— Поздно.
Я вышла на улицу и впервые за месяц вдохнула свободно.
Через десять минут у меня зазвонил телефон.
— Алло, — сказал незнакомый голос. — Это IT-служба. У вас есть доступ к CRM?
— Был, — ответила я. — Я больше не сотрудник.
— Понял, — пауза. — А кто настроил интеграцию с банком?
— Я.
— Кто привязал электронную подпись к договорному модулю?
— Я.
— А кто знает пароль от кабинета тендера?
— Я.
Голос стал нервным.
— У нас всё легло.
— Сочувствую.
Я отключилась.
Через полчаса позвонил Сергей Николаевич.
— Ты что сделала?!
Я даже улыбнулась.
— Я ничего не делала. Просто ушла.
— Система не работает! Мы не можем выставить счёт! У нас контракт на два миллиона, сегодня крайний день!
— А я стажёр. Мне не положено, — сказала я.
Он задохнулся.
— Ты понимаешь, чем это грозит?
— Понимаю. Поэтому и пришла за зарплатой.
Тишина.
Потом он резко сменил тон.
— Хорошо. Давай договоримся. Приезжай. Мы всё оформим.
— Я не приеду, — сказала я. — Пока не увижу договор и перевод на карту.
— Ты ставишь условия? — он попытался вернуть власть.
— Да, — ответила я. — Потому что иначе вы снова «забудете».
Он засопел.
— Сколько?
— За месяц — столько, сколько обещали. И компенсация за переработки. Плюс официальное оформление с сегодняшнего числа.
— Это шантаж.
— Нет, — сказала я. — Это цена моей работы.
Он молчал. А потом тихо произнёс:
— Хорошо.
Через пятнадцать минут пришло уведомление: перевод.
Я посмотрела на сумму. Он перевёл ровно то, что обещал. Без копейки сверху.
И тут в дверь позвонили.
На пороге стоял курьер с конвертом.
— Вам передать документы, — сказал он.
В конверте был трудовой договор.
Я открыла. И увидела: «Испытательный срок — 3 месяца. Оклад — в два раза ниже. Премии — по усмотрению работодателя».
Сергей Николаевич пытался снова обмануть.
Я набрала его номер.
— Ты что творишь? — спросила я спокойно.
— Это стандартный договор.
— Тогда ищи другого «стажёра», — сказала я.
— Подожди… — голос дрогнул. — Ты же понимаешь… нам правда нужна ты.
И вот тогда я поняла: он впервые сказал правду.
— Мне нужна не ваша «нужность», — сказала я. — Мне нужны условия.
— Какие?
— Оклад как обещали. Премия прописанная. Доступы и подписи — по акту. И ещё… — я сделала паузу. — Больше никаких «у нас так принято».
Он молчал.
— Ладно, — выдохнул он. — Приезжай.
Я посмотрела на договор, потом на сына, который рисовал на полу.
И поняла: сейчас я решаю не только свою зарплату. Я решаю, как со мной можно.
Вопрос к вам: если бы вам сказали «спасибо за опыт» вместо зарплаты — вы бы ушли молча или устроили бы такой разговор, чтобы запомнили надолго?