В августе сорок первого рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру стало дурно. Случилось это под Минском, куда он прибыл с инспекцией, и где местное командование решило продемонстрировать гостю "эффективность" методов СС: показать ему массовую казнь
Гиммлер никогда прежде не видел, как убивают сотнями, и зрелище оказалось ему не по нервам. Генерал полиции Бах-Залевский участливо кивнул на расстрельную команду: «Посмотрите в глаза этих людей. Мы выращиваем здесь невротиков и варваров!»
И Гиммлер, побледневший, пообещал подумать над проблемой.
Думал он недолго. Решение нашлось двоякое: для массовых убийств применять газ, а для грязной работы привлекать тех, кого не жалко. Украинские националисты уже отлично показали себя во Львове в июле того же года, прибалты тоже не подкачали. Но этого было мало, нужна была система и школа.
Так появился учебный лагерь СС «Травники».
Лагерь разместили в сорока километрах от Люблина, на территории бывшего сахарного завода. Место неприметное и от посторонних глаз укрытое. Комендантом назначили гауптштурмфюрера СС Карла Штрейбеля, и тот взялся за дело.
Откуда брали курсантов? Из лагерей для военнопленных. К зиме 1941-го года там творился ад: по данным немецких же документов, к началу сорок второго года погибли три миллиона триста тысяч советских солдат. От голода и холода, от расстрелов и болезней. В таких условиях предложение «хочешь жить - пойдёшь служить» звучало убедительно.
«Каждый из нас был готов принять любые условия, лишь бы выбраться из этого лагеря», - показывал потом на допросе Прокофий Бусинни, один из бывших курсантов.
Историки до сих пор спорят о мотивах. Кристофер Браунинг полагает, что вербовщики отбирали людей по идейным соображениям. Они искали антикоммунистов и антисемитов. Сергей Кудряшов считает, что главным был инстинкт выживания. Правы, скорее всего, оба, ведь кто-то шёл за идею, кто-то за пайку хлеба, а большинство просто хотело дожить до завтра.
Обучение длилось около полугода. Учили стрелять, конвоировать и вербовать информаторов среди заключённых. А в конце курса каждого ждал выпускной экзамен.
«Когда мы закончили обучение, немцы приказали каждому из нас расстрелять еврея. Видимо, они делали это для того, чтобы лучше полагаться на нашу верность», - свидетельствовал на допросе Яков Клименко.
Это называлось «крещением». После такого экзамена дороги назад уже не было, и курсант становился соучастником, а немцы могли на него положиться. За три года через лагерь прошли пять тысяч восемьдесят два человека. Большинство курсантов составляли украинцы из западных областей, но хватало и других национальностей.
Форму им выдали старую, чёрную, образца тридцать второго года, ту, что эсэсовцы сами уже не носили. Звания придумали свои: вахман, обервахман, цугвахман. В лагерях на каждых двадцать-тридцать немцев приходилось по девяносто-сто двадцать «травников». Немцы командовали, «травники» делали.
Работали они в Треблинке, Собиборе, Бельзеце, Майданеке. Охраняли, конвоировали и расстреливали тех, кто не мог идти сам. В апреле сорок третьего триста тридцать семь «аскаров» участвовали в подавлении восстания в Варшавском гетто.
Выжившие узники вспоминали потом, что эти бывшие красноармейцы были страшнее немцев. Может, старались выслужиться. Может, доказывали себе, что теперь они по другую сторону. А может, просто привыкли.
Третьего ноября 1943-го года, после восстания в Собиборе, Гиммлер отдал приказ ликвидировать все еврейские рабочие лагеря в Люблинском округе. Операцию назвали «Эрнтефест», что значит «Праздник урожая». В самих Травниках в тот день расстреляли шесть тысяч евреев-заключённых. Расстреливали «травники», что охраняли их ещё вчера.
А теперь история о двух Иванах.
Первым был Иван Марченко, 1911-го года рождения. Работал он на газовых камерах в Треблинке, и узники прозвали его «Иваном Грозным» за особую жестокость. Тридцать семь бывших охранников опознали его на советских допросах.
Приметы: русые волосы, карие глаза и большой шрам на шее.
Последний раз его видели весной 1945-го в Фиуме, когда он выходил из борделя. После этого след теряется.
Вторым был Иван Демьянюк, 1920-го года рождения. После войны он эмигрировал в США, работал на заводе Форда в Кливленде, стал американским гражданином. В семьдесят седьмом году его опознали выжившие узники Треблинки как «Ивана Грозного». В 1986-м экстрадировали в Израиль. В 1988-м приговорили к смерти.
И тут случился казус. Советские архивы, открывшиеся после перестройки, показали, что «Иван Грозный» и Иван Демьянюк были разными людьми. Настоящий садист с Треблинки носил фамилию Марченко. Демьянюк служил охранником, да, но в другом лагере, в Собиборе.
В 1993-м году Верховный суд Израиля отменил смертный приговор. Демьянюка освободили. Но история на этом не закончилась: в 2011-м году мюнхенский суд всё-таки осудил его как пособника в убийстве двадцати семи тысяч девятисот человек в Собиборе. Он умер в 2012-м году, не дождавшись апелляции.
А что же американское правосудие? Тут совсем интересно. Выяснилось, что Управление специальных расследований Министерства юстиции США знало о показаниях на Марченко ещё с 1978-го года, но скрыло их от защиты Демьянюка. Судья Гилберт Меррит потом сказал прямо:
«Они врали нам в глаза. Они и тогда точно знали, что Демьянюк, это не Иван Грозный, но спрятали от нас документы».
Вы будете удивлены, но многие нацистские преступники десятилетиями жили в Канаде и США, открыто значась в телефонных справочниках под своими настоящими именами.
В девяностых годах частный детектив из Нью-Йорка по имени Стив Рамбам взялся за дело. Он представлялся профессором из некоего центральноамериканского университета и ходил по домам. Разыскал сто семьдесят бывших охранников и карателей. Шестьдесят два согласились дать интервью. Пятьдесят восемь из них признались в участии в убийствах. Семеро признались, что лично убивали евреев.
Третьего января 1996-го года Рамбам постучал в дверь дома в городке Хоуп, провинция Британская Колумбия. Открыл девяностопятилетний Антанас Кенставичюс. Он угостил гостя тортом и шнапсом. А потом, посмеиваясь, рассказал о расстреле пяти тысяч евреев в литовском городке Игналина в ноябре 1941-го.
«Да, около пяти тысяч евреев. Но без имён, без списков. Они были как овцы, как ягнята. Им приказывали ложиться, они ложились... Никто не сопротивлялся... Такие тихие...Весь день... Сначала мужчины... потом женщины. Женщины в отдельном бараке...».
На вопрос Рамбама, почему Канада ничего не делает, Кенставичюс только пожал плечами. Он и вправду ничего не боялся. Умер он в своей постели, так и не понеся никакого наказания.
Из пяти тысяч «травников» по-настоящему ответил за свои преступления только один.
Фёдор Федоренко, по прозвищу «Чёрный Фёдор», который был родом из крымского Джанкоя. Он служил охранником в Треблинке, после войны уехал в США. В 1974-м году, соскучившись по родным местам, он решил съездить туристом в Крым. Там его опознали. КГБ взял его в разработку, США выдали в Союз.
Федоренко судили в Симферополе и приговорили к расстрелу. Когда судья читал приговор, в зале зааплодировали. Федоренко выслушал молча, с равнодушным лицом. Расстреляли его в июле 1987-го года.
А вот Якив Палий из Квинса дожил до девяноста пяти лет. Американское гражданство у него отобрали ещё в 2003-м году, депортацию назначили в 2004-м. Но Германия и Польша отказались его принимать. Пятнадцать лет он жил в своём кирпичном доме в Джексон-Хайтс, рядом с аэропортом Ла-Гуардия. Соседи устраивали пикеты:
«Ваш сосед — нацист!» Но, не помогало.
В августе 2018-го года агенты иммиграционной службы всё же вынесли его из дома на носилках и погрузили в самолёт до Дюссельдорфа. Германия приняла, но судить не стала: доказательств конкретных преступлений не нашлось. Умер Палий в январе 2019-го года, в доме престарелых в городке Ален. Ни одна страна мира так и не нашла способа его наказать.
От лагеря Травники сегодня не осталось почти ничего, только руины сахарного завода. Редкий турист забредает сюда, а местные предпочитают не вспоминать.