Мы привыкли к тому, что в наших книгах и фильмах подвиг часто рифмуется со словом «смерть». Александр Матросов, Николай Гастелло, Виктор Талалихин — их имена высечены в граните, потому что они шагнули в вечность, отдав самое дорогое. Это «смертные герои», чья жертва священна. Но на войне есть и другая правда, не менее важная, но о которой почему-то говорят тише. Правда о том, что высшее мастерство солдата — это не умереть за Родину, а заставить врага умереть за свою. Нанести сокрушительный урон и остаться живым, чтобы завтра снова бить фашиста.
История, которую я хочу рассказать сегодня, произошла жарким летом 1944 года. Это классический пример того, как холодный расчет, дерзость и немного военной удачи могут превратить грозную силу врага в пыль, а своих бойцов сохранить целыми и невредимыми.
«Лишний груз», который стал спасением
Июль 1944-го. Операция «Багратион» гремит на весь мир. Под Брестом, в районе пригорода Тирасполь, немцы метались, как загнанные звери. Отдельная немецкая часть, понимая, что кольцо окружения сжимается, отчаянно искала лазейку для прорыва.
Советский лейтенант с яркой фамилией Бант, командир батареи 378-го истребительно-противотанкового полка, получил, казалось бы, рутинный приказ: выдвинуться на одну из дорог и перекрыть возможный путь отхода противника. Ситуация была, мягко говоря, нервная. Снарядов в обрез — тыловики обещали подвезти, но «обещанного три года ждут». Зато в кузовах «Доджей» мертвым грузом лежали ящики со шрапнелью (картечью). Артиллеристы этот груз ненавидели: таскать тяжело, толку против брони ноль, только место занимают. Кто же знал, что именно этот «мусор» через час станет главным аргументом в споре жизни и смерти?
События развивались стремительно. Второй взвод, который должен был прикрывать спину, в суматохе свернул не туда и отстал. Бант остался с двумя орудиями против неизвестности. Выбрав позицию перед небольшим подъемом, лейтенант решил осмотреться. И тут воздух разорвал гул моторов.
Ловушка для самонадеянных
Бант осторожно выглянул из-за пригорка и тут же вжался в землю. То, что он увидел, заставило сердце пропустить удар, а затем забиться с бешеной скоростью.
Прямо на них, вверх по склону, ползла огромная немецкая колонна. До головы — не больше километра. Впереди, по старинке, конная артиллерия, за ней вереница грузовиков, пушки, а в хвосте, как стальные церберы, рычали танки. Немцы спешили. Спешили настолько, что забыли свой хваленый «орднунг». Никакой разведки, никакого боевого охранения. Они шли, как на параде, уверенные в своей безнаказанности.
Сама природа сыграла на руку советским артиллеристам. Дорога представляла собой узкое дефиле на откосе холма: справа крутой подъем, слева — топкие болота поймы Буга. Свернуть некуда. Развернуться невозможно. Немцы сами загнали себя в бутылочное горлышко. Гаубицы впереди не могли открыть огонь без разворота, а танки в хвосте оказались слепыми и глухими — их сектор обстрела перекрывали собственные грузовики и пушки.
Пять минут до ада
Времени на раздумья не было. Счет шел на секунды.
— К бою! — заорал Бант, перекрывая шум моторов.
Рядом оказались около сорока пехотинцев. Лейтенант, не церемонясь с субординацией, рявкнул пехотному ротному: «Стреляй по ним!».
Орудия сдернули с машин, станины врезались в землю. Заряжающие, проклиная всё на свете, загнали в казенники ту самую «бесполезную» картечь. Одно орудие поставили чуть правее для флангового огня, второе — в лоб, прямой наводкой.
Когда в перекрестии прицела показались потные лица немецких возниц, до врага оставалось всего сто метров.
— Огонь!
Друзья, прежде чем мы перейдем к развязке, хочу спросить: А как вы считаете, почему в начале войны мы часто несли огромные потери в таких ситуациях, а к 44-му году научились воевать «малой кровью»? Это опыт командиров, лучшее оружие или, может быть, изменился сам дух армии? Напишите в комментариях, что думаете об этой эволюции нашего солдата.
Свинцовый ливень
То, что произошло дальше, трудно назвать боем. Это было возмездие. Тысячи металлических шариков вырвались из стволов и буквально смели первые ряды немецкой колонны. Лошади, люди, повозки — всё превратилось в месиво за доли секунды. Картечь, выпущенная в упор, работает страшнее пулемета. Она не ранит, она уничтожает.
После первых залпов картечью, когда голова колонны перестала существовать, в ход пошли осколочные и бронебойные. Командир орудия Коваль, оттолкнув лейтенанта от панорамы, кричал: «Это мое дело, комбат!». Пехота поливала немцев свинцом из пулеметов, не давая поднять головы.
А что же немцы? Они оказались в аду. Гаубицы развернуть не успели. Танки в хвосте молчали — они не могли стрелять через свои же горящие машины. Вскоре один танк вспыхнул факелом, за ним второй. Враг мог отвечать только беспорядочным огнем из винтовок, но это были укусы комара против удара кувалдой.
— Комбат, снаряды кончаются! — крикнул Коваль.
— Стреляй экономно! — отозвался Бант. Хотя какая там экономия, когда каждый выстрел — точно в цель? Артиллеристы смеялись и плакали от нервного напряжения и радости. Разве так бывает наяву? Враг разбит, а у нас — ни царапины!
«Я всегда знал, что евреи — это люди»
Бой длился около получаса. Когда дым рассеялся, на дороге осталось кладбище техники. И тут, наконец, подоспел заблудившийся второй взвод. Командир взвода Витька, увидев картину разгрома, только присвистнул:
— Повезло тебе, черт! Я как услышал стрельбу, думал, ты нарвался. Повернул на помощь, а у тебя уже всё кончено. Жа-аль...
— Чего жаль? — удивился Бант. — Разве мы не вместе?
— Это ты брось! Мои пушки молчали. Ты стрелял — ты и герой. Но снаряды не меченые, в отчете напишу, что били всей батареей. Славу пополам!
И тут Витька выдал фразу, в которой была вся соль фронтового братства, грубоватая, но искренняя:
— Я всегда знал, что евреи — это люди!
— Причем тут евреи? — улыбнулся Бант. — Мы с тобой друзья навсегда.
Трофеи собирали долго. 46 пленных сразу, генерал, полковники, снайперы с нашивками. Восемь танков, две батареи тяжелых орудий, десятки грузовиков с добром — от тушенки до сигарет.
Но самое интересное началось потом. Приехал командующий артиллерией армии генерал Дмитриев. Он смотрел на горящую колонну, на целые советские пушки, на живых и здоровых бойцов и не верил глазам.
— Потери?
— Никак нет, товарищ генерал! Ни убитых, ни раненых.
— Так не бывает! — изумился генерал. А потом добавил: — Молодцы. Мы вас не забудем.
И не забыли. Правда, по старой армейской традиции, награды «рассыпали» щедрой рукой на всех. Ордена получили и те, кто дрался в том аду, и те, кто сидел в штабе. Писарь Федька, который к бою и близко не подходил, получил медаль и еще обижался, что мало. Но Бант свой орден Боевого Красного Знамени получил честно. И никто, даже самые отъявленные антисемиты в штабе, не посмели дрогнуть рукой, подписывая наградной лист.
Искусство побеждать
Эта история — не просто эпизод войны. Это урок. На Западе любят превозносить своих асов — Виттмана, Хартмана, которые часто били беззащитных или выбирали удобные моменты. Но посмотрите на наших ребят! Загнать врага в ловушку, использовать местность, превратить недостатки (старая шрапнель) в преимущество и разгромить превосходящие силы без потерь — вот оно, истинное искусство войны.
Мы должны помнить такие моменты. Умение воевать так, чтобы враг боялся даже шороха, а наши матери дождались сыновей домой.
Товарищи! Канал «ОБЩАЯ ПОБЕДА» существует для того, чтобы такие истории не растворились в пыли архивов. Мы ищем крупицы правды о Великой Отечественной, чтобы передать их дальше — нашим детям и внукам.
А в вашей семье сохранились рассказы о том, как смекалка спасала жизнь на фронте?
Может быть, дед рассказывал, как удавалось перехитрить врага в безвыходной ситуации?
Или были случаи вот таких «бескровных» побед, которые потом обрастали легендами?
Поделитесь этими историями в комментариях! Это не просто текст в интернете — это память, которая оживает, пока мы о ней говорим. Если вам дорог подвиг наших предков, если вы хотите знать настоящую историю Победы — подпишитесь на наш канал. Впереди еще много рассказов, от которых замирает сердце. Будем помнить вместе!