…и вот иду я, значит, по заснеженной улице, мешок этот с головой быка на плече. А снег так тихо падает, хлопьями такими крупными, прямо на лицо. И холодно, конечно, но как-то даже не замечаешь этого холода. Больше чувствуешь эту тяжесть на плече, эту инаковость ситуации. Голова быка! Кто еще, скажите на милость, в новогодние праздники тащит домой голову быка?
Иду и думаю о Кирилле. Зачем послушал? Могли бы, уже дома, чай пить. А ведь это он, шельмец, предложил: "А давай возьмем! Что нам стоит?". Легко ему говорить, когда не ему тащить эту махину через весь город. Но я не злюсь на него. Наоборот, даже как-то тепло становится от мысли, что есть у меня такой друг, с которым можно вот так, спонтанно, ввязаться в какую-то совершенно дурацкую историю.
А голова всё тяжелее и тяжелее. И вдруг, представляете, в этот момент начинаешь думать о самом быке. Кем он был? Как жил? Что чувствовал? И как-то так становится его жалко, этого бедного быка. И себя становится жалко, потому что понимаешь всю абсурдность происходящего, всю тяжесть этой неожиданной ноши. И смешно, и грустно одновременно. В этом вся наша жизнь, наверное, и заключается – в смешении смешного и грустного, в неожиданных поворотах судьбы, в головах быков в новогодние праздники…
И каждый шаг отдавался эхом в моей душе. Не от тяжести, а от осознания… Чего? Сложно сказать сразу. Наверное, от осознания скоротечности всего. Бык был, жил, любил, может быть, и вот… голова. А я? Что останется от меня? Этот мешок с головой, наверное, и останется. Нет, не буквально, конечно. А как метафора. Тяжелая, странная, абсурдная метафора новогодних дней.
…и вот, значит, приволок я эту голову, Кирилл уже костер развёл во дворе. Дымок так идёт, знаете, как воспоминание о лете, о шашлыках… Только вместо шашлыков – голова быка. Звучит дико, да? А внутри всё трепещет.
Кирилл молчит, смотрит на огонь. Обычно он такой балагур, шутник, а тут притих. Видно, тоже что-то чувствует. Что-то, что words can't describe. И это "что-то" соединяет нас в этот странный, промозглый зимний вечер.
Опускаем голову в казан. Вода закипает, булькает, как будто перешёптывается с ушедшим быком. И становится так тоскливо, так одиноко, как будто сам стоишь один-одинёшенек посреди огромной вселенной. И этот запах… запах варёного мяса, смешанный с запахом дыма… запах жизни и смерти, сплетённые воедино.
Сидим у костра молча, смотрим на этот казан, на огонь, на этот безумный мир вокруг. И понимаем, что жизнь – это череда вот таких странных, нелогичных, безумных поступков. И именно в них, в этих поступках, и кроется смысл. Не в логике, не в рациональности, а в безумной, необъяснимой потребности быть вместе, чувствовать вместе, переживать вместе эту самую… жизнь. И голова быка, варящаяся в казане, становится символом этой самой жизни. Тяжёлым, абсурдным, но таким… настоящим.
…И вот сидим мы, значит, четверо: Кирилл, Сергей, Мартин и я. Вокруг трещит мороз, но нам тепло. Тепло от костра, от водки, но главное – от ощущения единства. От того, что мы вместе, что мы – есть.
А голова… Она не просто вкусная. Она какая-то… особенная. Как будто впитала в себя всю силу этого прошедшего года, всю мудрость прожитых жизней. Каждый кусочек – как откровение, как новое понимание чего-то важного.
И водка льется легко, согревая душу. Мы смеемся, вспоминаем всякие глупости, истории из детства. И в каждой истории – тепло, доброта, какая-то светлая грусть.
Мы смотрим друг на друга и видим… Не просто лица. Мы видим души. Родные, близкие, понимающие. И в этот момент кажется, что все возможно. Что будущее обязательно будет прекрасным. Что мы обязательно достигнем всего, о чем мечтаем.
И голова… Она теперь не просто еда. Она символ. Символ нашей дружбы, символ нашей надежды, символ нашей веры в лучшее.
Мы едим ее с благодарностью, с трепетом. И с каждым кусочком чувствуем, как внутри нас растет сила. Сила, чтобы преодолеть все трудности, чтобы осуществить все мечты.
И я верю… Я точно знаю… У нас все получится. Потому что мы вместе. Потому что у нас есть эта голова. И потому что у нас есть вера. Вера в себя. Вера друг в друга. Вера в будущее.
