— Я больше не могу жить с транжирой.
Сергей даже не поднял голову от телефона. Лежал на диване, в старых трениках, рука в пачке чипсов. На экране какое-то видео про рыбалку.
Наташа стояла в дверях кухни, вытирала руки полотенцем. Только что закончила мыть посуду — его посуду, которую он оставил с обеда.
— Ты про что?
— Про деньги. Ты тратишь на всякую ерунду, а потом удивляешься, почему денег не хватает.
Она положила полотенце, прислонилась к дверному косяку.
— На какую ерунду?
— Вот эта колбаса, которую ты вчера купила. Зачем такая дорогая? Есть дешевле в два раза.
— Твои чипсы стоят столько же.
— Не переводи тему, — Сергей наконец оторвался от телефона. — Я вообще думаю, надо делать раздельный бюджет. Как нормальные современные люди. Каждый сам себе хозяин, каждый сам тратит.
Наташа медленно выпрямилась.
— Раздельный?
— Ну да. Ты получаешь зарплату, я получаю. Никто никому не указывает, на что тратить. Никаких претензий потом.
Пауза. Он ждал возражений, скандала. А она вдруг кивнула.
— Хорошо.
Сергей даже сел.
— То есть ты согласна?
— Да. Хочешь раздельный бюджет? Отлично — тогда давай считать всё, включая борщ и коммуналку.
Он хмыкнул, откинулся обратно на подушки.
— Ну вот и договорились. Наконец-то заживем по-человечески.
Наташа ушла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать, достала телефон, открыла банковское приложение. Пролистала платежи за последние месяцы. Потом открыла калькулятор.
Начала считать.
Утром Сергей проснулся и почувствовал, что неплохо бы перекусить. Пошел на кухню — на столе ничего. Открыл холодильник — там контейнеры с едой, все с желтыми стикерами: "Наташа", "Наташа", "Наташа". На его полке пусто. Только пакет молока и масло.
— Наташ, а чего поесть?
Она сидела за столом с кофе, просматривала какие-то бумаги.
— На твоей полке всё твое.
— Там нечего нет!
— Значит, надо купить. Или приготовить.
Сергей открыл один контейнер, понюхал — запеканка, ещё теплая.
— Можно взять?
— Нет.
— Как это нет?
Наташа подняла глаза.
— Это моя еда. Я покупала продукты на свои деньги, готовила для себя. Раздельный бюджет — помнишь?
— Я не про еду говорил!
— А про что? Деньги не из воздуха берутся. Еда — это деньги. Если хочешь есть мою еду — покупай.
Он захлопнул холодильник.
— Ты это серьезно?
— Абсолютно.
Сергей оделся и ушел. Позавтракал в придорожной забегаловке — невкусная яичница за дикие деньги.
Через четыре дня холодильник Наташи ломился от контейнеров — котлеты, борщ, рагу, даже пирог. А у Сергея — пустота. Макароны, которые он сварил вчера, закончились. Готовить самому лень, в забегаловке кормят отвратительно и дорого.
Он подождал, пока Наташа уйдет в душ. Открыл её контейнер с борщом. Взял ложку. Съел половину.
Вечером она открыла холодильник, посмотрела на полупустую банку. Зашла в комнату, где Сергей смотрел футбол.
— Ты ел мой борщ?
— Не помню. Может, с утра перепутал.
— Там было полтора литра. Сейчас половина.
— Наташа, хватит. Это же смешно — из-за борща устраивать допрос.
Она молча ушла. Вернулась с блокнотом и калькулятором. Села рядом на диван, начала писать.
— Что ты делаешь?
— Считаю. Борщ: мясо, капуста, свекла, картошка, морковь, лук, томат, специи. Плюс газ, вода, электричество, мое время три часа. Итого ты мне должен вот столько.
Сергей уставился на цифру в блокноте.
— Ты офигела совсем?
— Это твои правила. Раздельный бюджет. Ты съел — ты платишь.
— За какой-то борщ?!
— За чужую еду. Не хочешь платить — не трогай.
Он вскочил, швырнул пульт на диван.
— У тебя вместо головы бухгалтерия! Нормальная жена накормит мужа, а не будет счета выставлять!
— Нормальный муж не предлагает жене раздельный бюджет после десяти лет брака.
Наташа встала, положила блокнот на стол перед ним.
— Оплату жду завтра. Наличными или переводом.
Она ушла в спальню. Сергей остался один, глядя на блокнот. Потом скомкал лист и швырнул в угол.
Субботним утром Наташа разложила на кухонном столе стопки бумаг. Квитанции, чеки, банковские выписки. Сергей вышел, почесывая затылок.
— Что за свалка?
— Садись.
Он хотел было отшутиться, но посмотрел ей в глаза и сел. Молча.
Наташа придвинула первую стопку.
— Коммунальные платежи за последние полгода. Все оплачены с моей карты. Вот выписка.
— Ну и что? Мы же договаривались, что ты...
— Мы не договаривались. Ты просто никогда не платил. Дальше. Продукты — все чеки. Моя карта. Лекарства для твоей матери в августе, когда у нее давление скакало — моя карта. Ремонт твоей машины в сентябре, глушитель — тоже я.
Сергей молчал, уставившись в бумаги.
— А вот твои траты. — Наташа выложила еще один лист. — Июнь — спиннинги новые, видишь сумму? Июль — абонемент в тир на год. Август — кроссовки. Сентябрь — эхолот для рыбалки.
Она обвела итоговые цифры внизу двух столбцов.
— Слева — сколько ты вложил в дом за полгода. Справа — сколько потратил на себя. Разница в двенадцать раз.
Сергей схватил листы, начал перебирать. Искал хоть одну ошибку, хоть одну зацепку. Но цифры четкие, даты совпадают, чеки все на месте.
— Ты что, нарочно собирала? Чтобы потом ткнуть мне в лицо?
— Я просто храню документы. По три года, как положено по закону.
Он отбросил бумаги, вскочил.
— И что ты хотела доказать этим цирком?!
— Что последние годы я одна тащила этот дом на себе. А ты жил, как квартирант, который даже за свет не платит.
— Я работаю! Я устаю! Я деньги зарабатываю!
— И тратишь только на себя.
Наташа собрала бумаги обратно в стопку. Ровно, аккуратно.
— Знаешь, что самое смешное? Ты называл меня транжирой. Из-за колбасы. А сам за полгода спустил на рыбалку и развлечения больше, чем я на еду для нас двоих за год.
Сергей стоял, тяжело дыша. Покраснел, сжал кулаки.
— Ты мелочная. У тебя вместо сердца калькулятор. Вот кто ты!
— Может, и так. Зато я теперь точно знаю, кто ты.
Он развернулся, ушел в спальню, хлопнув дверью. Наташа осталась на кухне. Села, налила себе чай. Руки не дрожали.
Вечером того же дня Сергей вышел из спальни с сумкой.
— Я ухожу. К матери. Раз тебе муж не нужен, а нужен спонсор с полной оплатой — проживешь без меня.
Наташа сидела у окна с книгой.
— Ключи оставь на полке.
Он замер.
— То есть тебе всё равно?
— Ты сам решил уйти.
— Наташка... — голос дрогнул. — Ну хватит уже. Может, я погорячился немного. Давай нормально поговорим.
— О чем?
— Ну... забудем про этот бюджет. Будем жить, как раньше.
Наташа закрыла книгу, посмотрела на него.
— Как раньше? Когда я вкалывала, а ты покупал себе спиннинги? Когда ты обвинял меня в тратах на еду, а сам спускал деньги в тире? Когда я молчала и терпела, потому что боялась скандала?
— Я не знал, что тебя это так задевает!
— Ты не хотел знать. Это разные вещи.
Сергей бросил сумку на пол.
— Хорошо, виноват! Признаю! Что еще нужно?!
— Ничего. Иди к маме. Она всё простит.
Он схватил сумку, рванул к двери. Обернулся на пороге.
— Пожалеешь. Останешься одна — поймешь, что натворила.
— Наверное.
Дверь хлопнула. Наташа села обратно, открыла книгу. Читала, но буквы не складывались в слова. Просто сидела, держала книгу в руках.
Потом встала, прошла по квартире. Тихо. Никто не орет из комнаты "принеси воды", "где носки", "что на ужин". Никто не оставляет грязные тарелки в раковине. Никто не переключает канал посреди её фильма.
Наташа подошла к зеркалу в прихожей. Посмотрела на себя. Когда она последний раз смотрела на себя просто так? Не проверяя, нет ли пятна на блузке, не размазалась ли тушь.
Она улыбнулась своему отражению. Немного криво, но улыбнулась.
Через две недели Сергей позвонил.
— Наташ, давай встретимся. Поговорить надо.
Они встретились в кафе возле её работы. Он пришел раньше, сидел у окна, теребил салфетку. Постарел как-то. Или она раньше не замечала этих морщин у рта?
— Привет, — Сергей встал, хотел обнять, но она протянула руку. Он пожал, сел обратно.
— Привет.
Официантка принесла меню. Наташа заказала кофе, он — тоже.
— Как ты?
— Нормально. Работаю, живу.
— Слушай... — он наклонился ближе. — Я тут подумал. Может, я был не прав. Насчет бюджета этого. Давай попробуем снова? Вернусь домой, всё будет по-другому.
Наташа отпила кофе. Посмотрела на него спокойно.
— По-другому как?
— Ну... как ты скажешь. Деньги в общий котел, буду помогать больше.
— Сергей, а что случилось? Почему вдруг передумал?
Он отвел взгляд.
— Просто... понял, что поспешил. У мамы жить неудобно. Она тоже про деньги пилит постоянно. За свет требует, за воду, за продукты. Говорит — ты взрослый мужик, плати за себя.
Наташа усмехнулась.
— То есть проблема не в том, что ты меня обидел. А в том, что маме платить неудобно.
— Да нет же! Я правда скучаю. По тебе, по дому. Давай всё начнем заново?
Она допила кофе. Поставила чашку.
— Знаешь, я тоже многое поняла за эти недели.
— Вот видишь! Значит...
— Поняла, что мне хорошо одной. Спокойно. Не надо готовить на двоих, не надо убирать за кем-то, не надо слушать, какая я транжира. Деньги хватает на всё. Даже еще остается.
Сергей сжал салфетку в комок.
— Наташ, ну нельзя же из-за одной ссоры всё ломать!
— Это не одна ссора. Это десять лет. Просто я раньше не считала. А потом посчитала — и увидела.
— Что увидела?
— Что я тебе была не женой. Я была удобством. Бесплатным удобством. Которое еще и платило за право обслуживать тебя.
Он открыл рот, закрыл. Потом резко встал.
— Значит, всё? Ты даже шанса не дашь?
— Я дала тебе десять лет. Этого мало?
Наташа тоже встала, взяла сумку.
— Прости, мне на работу.
Она вышла из кафе, не оборачиваясь. Шла по улице, и на душе легко. Странно легко.
Вечером пришло сообщение от свекрови: "Наташенька, одумайся. Сережа совсем потерянный ходит. Неужели тебе не жалко?"
Наташа посмотрела на экран. Написала: "Мне было жалко себя десять лет. Теперь хватит."
Отправила. Заблокировала номер.
Спустя месяц она случайно встретила Светку из его работы в магазине.
— Наташ, привет! Слышала, вы с Сергеем разошлись?
— Да.
— Он теперь на съемной живет. В однушке на окраине. Говорят, денег еле хватает — и на квартиру плати, и на еду, и матери помогать надо. Похудел сильно. Одна лапша быстрого приготовления.
Наташа кивнула.
— Понятно.
— А ты как? Не тяжело одной?
Наташа задумалась. Потом улыбнулась.
— Знаешь, Света, я первый раз за много лет купила себе новое пальто. Просто потому что захотела. И мне не пришлось ни перед кем оправдываться.
Света хмыкнула.
— Ну ты даешь. Молодец, если честно.
Они попрощались. Наташа вышла из магазина с пакетом продуктов — ровно столько, сколько нужно ей одной. Легкий пакет. Не тяжелый.
Дома она разогрела ужин, села у окна. За стеклом темнело, зажигались огни в окнах напротив. Люди возвращались с работы, кто-то к семье, кто-то в пустую квартиру.
Наташа посмотрела на свою квартиру. Чисто, тихо, никто не валяется на диване с чипсами. Никто не требует борща. Никто не говорит, что она тратит слишком много.
Она достала телефон, открыла калькулятор. Посчитала, сколько экономит в месяц без Сергея. Цифра получилась внушительная.
Раздельный бюджет — это когда видишь, кто сколько стоит. Иногда ответ неожиданный. И неприятный для тех, кто привык жить за чужой счет.
Наташа выключила калькулятор. Больше не нужен.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!