– В этом месяце придется тяжелее, – пробормотал Антон, обновляя приложение банка.
Он вздохнул. В последние месяцы деньги утекали как вода. И он знал причину, просто пока боялся ее озвучить.
Антон вышел из лифта, на ходу ослабляя узел галстука. Третий этаж, четвертая дверь слева. За три года этот маршрут въелся в мышечную память накрепко.
Ключ провернулся в замке, и сразу в нос ударил теплый запах жареной картошки с укропом. Вера любила сыпать укроп щедро, от души. Антон стянул ботинки, бросил сумку на тумбочку.
– Я дома.
– Я на кухне! – отозвалась Вера.
Она стояла у плиты, помешивая что-то в сковородке. Волосы собраны в хвост, на плечах любимая клетчатая рубашка. Антон подошел сзади, чмокнул в макушку.
– М-м, вкусно пахнет.
– Картошка с грибами. Садись, сейчас буду накрывать.
Вера улыбнулась, но улыбка не добралась до глаз. Антон это заметил. Он всегда замечал эту ее манеру – натягивать веселость поверх тревоги. Три года рядом научили читать жену лучше любой книги.
Он сел за стол, наблюдая, как Вера раскладывает еду по тарелкам. Движения резковатые, не плавные, как обычно. Что-то грызло ее изнутри – скорее всего, очередной разговор с матерью. Ольга Витальевна умела оставлять после себя долгое послевкусие.
– Мама звонила? – спросил Антон, хотя ответ и так знал.
Вера замерла на секунду. Потом поставила тарелку перед ним, села напротив.
– Да. Так, ничего особенного.
Вранье. Ольга Витальевна никогда не звонила просто так, без цели. Каждый разговор с ней нес в себе маленькую отравленную иголку.
Антон не стал копать глубже. Можно было бы расспросить, добиться правды, вытащить на поверхность все те слова, которые теща вливала в уши дочери. Но зачем? Ничего нового он не услышит. Тот же набор претензий: маленькая зарплата, старая машина, отсутствие перспектив. Заезженная пластинка...
Они ели в уютной тишине. Квартира у них была небольшая – однушка в панельке, зато своя, не съемная. Антон купил квартиру еще до брака, и этот факт грел ему душу. Пусть не хоромы, но честно заработанное жилье.
Вера ковыряла вилкой картошку, не особо увлеченно. Думала о чем-то. О ком-то. Антон знал – о матери. Ольга Витальевна умела застревать в голове надолго, как навязчивая мелодия из рекламы.
...Теща невзлюбила Антона с первой встречи. Он тогда пришел знакомиться в своих лучших джинсах и единственном приличном свитере. Ольга Витальевна окинула его взглядом, каким обычно оценивают залежалый товар на распродаже, и поджала губы.
– Чем занимаешься? – спросила она тогда.
– Работаю инженером.
– Инженером... – Слово прозвучало так, будто Антон признался в чем-то постыдном. – Зарплата хоть приличная?
Вера тогда вспыхнула, попыталась перевести тему. Но тон уже был задан. Три года прошло, а Ольга Витальевна так и не смягчилась.
Каждая встреча превращалась в испытание терпения Антона. «А вот Светин сын в этом году второй бизнес открыл». «Машину новую когда думаете покупать? Эта ваша скоро развалится». «Вера в детстве мечтала о загородном доме, ты знал?»
Антон научился пропускать это мимо ушей. Улыбаться, кивать, не вступать в перепалку. Толку-то? Ольгу Витальевну не переубедить. Она уже составила мнение и менять его не собиралась.
Вера доела, отодвинула тарелку.
– Мама в субботу ждет нас на ужин. У папы юбилей.
Антон едва заметно напрягся. Субботние ужины у родителей Веры – отдельный вид пытки. Длинный стол, куча родственников и теща во главе, как генерал на параде.
– Во сколько?
– К семи.
– Хорошо. Заедем, купим торт по дороге.
– Мама сказала – не надо, она сама все приготовит.
Конечно. Ольга Витальевна обожала контролировать каждую мелочь. Принести свой торт – значит нарушить ее идеальную картинку.
Вера собрала посуду, отнесла в раковину. Антон смотрел ей в спину. Хрупкая, маленькая. Она всегда казалась ему птицей, которую хотелось укрыть от всех ветров. Только главный ветер дул из родительского дома, и от него не спрятаться.
– Вер. – Она обернулась. – Ты же знаешь, я тебя люблю.
– И я тебя, – тихо ответила она.
Но в глазах мелькнуло что-то едва уловимое – сомнение? Усталость? Вина?
Антон не стал спрашивать. Иногда лучше не знать, о чем думает любимый человек. Особенно если эти мысли посеяны кем-то другим.
Суббота наступила слишком быстро...
Антон припарковал свою старенькую «Тойоту» у подъезда тещиного дома. Краска на крыле облупилась еще прошлой осенью, но руки так и не дошли подкрасить. Вера сидела рядом, теребила ремешок сумочки.
– Готова?
– Нет, – честно ответила она. – Но подняться все равно надо.
Квартира Ольги Витальевны встретила их запахом запеченного мяса и приглушенными голосами родни. Отец Веры, Виталий Сергеевич, добродушный молчаливый мужчина, обнял дочь, пожал руку зятю. Юбиляр выглядел смущенным от собственного праздника.
Гости уже расселись за длинным столом. Тетки, дядья, двоюродные – Антон так и не выучил всех по именам за три года. Ольга Витальевна правила во главе стола, раздавая указания самым младшим из родни.
Антон сел рядом с Верой, ближе к краю. Стратегическая позиция – легче уйти, если станет совсем невыносимо.
Первые полчаса прошли мирно. Тосты за здоровье юбиляра, звон бокалов, смех. Антон даже расслабился, потянулся за хлебом.
– Антон, – Ольга Витальевна подала голос, и он понял: рано расслабился. – Вы же с Верой так и живете в той однушке?
– Да, Ольга Витальевна. Нам места хватает.
– Хватает, – повторила теща. – А о детях вы думаете? Куда ребенка денете в этой конуре?
Вера напряглась рядом. Антон накрыл ее ладонь своей под столом.
– Когда будем планировать детей, тогда и решим вопрос с жильем.
– Решите. – Ольга Витальевна усмехнулась. – На твою зарплату? Кредит надо брать, Антон. Нормальные люди так и делают. Берут кредит, покупают квартиру побольше. Растут.
– Я не хочу залезать в долги, – спокойно ответил Антон. – У нас есть свое жилье. Этого достаточно на данный момент.
– Достаточно ему! – Ольга Витальевна обвела взглядом родню, ища поддержки. – Слышите? Мужчина говорит «достаточно». А жена пусть ютится в клетушке, пока подруги в просторные квартиры переезжают.
– Мам, – тихо начала Вера.
– Молчи. Я с твоим мужем разговариваю. – Теща повернулась к Антону. – Вот Светин сын, Дима, – помнишь его? Два кредита взял, зато теперь трешка в центре и машина немецкая. А ты? Ездишь на развалюхе, живешь в коробке. Тебе вообще не стыдно?
Антон медленно положил вилку. Три года. Три года он глотал эти шпильки, сравнения, презрение. Ради Веры. Ради мира в семье.
– Мне не стыдно, – сказал он ровно. – Я зарабатываю честно. Не ворую, не обманываю. Живу по средствам.
– По средствам! – Ольга Витальевна вскочила, ладонь с размаху опустилась на столешницу.
Рюмки подпрыгнули, вилка со звоном упала на пол. Лицо тещи пошло красными пятнами.
– Ты не мужик, ты тряпка! Моя дочь достойна нормального человека, а не тебя! Я ей сама мужа найду, получше тебя!
Тишина обрушилась на комнату. Родственники замерли с вилками в руках. Виталий Сергеевич смотрел в тарелку, боясь поднять взгляд на жену.
Антон поднялся медленно и спокойно. Три года молчания закончились.
– Ольга Витальевна. Я не собираюсь доказывать свою ценность человеку, который меня презирает. Вы считаете меня недостойным – это ваше право. Но оскорблять себя я больше не позволю.
Вера смотрела на мужа широко раскрытыми глазами. Потом перевела взгляд на мать. Две самые важные фигуры в ее жизни стояли по разные стороны невидимой черты. И эта черта требовала выбора.
Вера встала.
– Мама. Я люблю тебя. Но если ты еще раз оскорбишь моего мужа, мы уйдем и больше не вернемся.
Ольга Витальевна застыла.
– Что ты сказала?
– Ты слышала. Антон – мой муж. Я сама его выбрала. И я не позволю тебе унижать его. Больше никогда.
– Да как ты смеешь! – Ольга Витальевна задохнулась от возмущения. – Неблагодарная дрянь! Я тебя растила, воспитывала, а ты?! Ты выбираешь этого... этого никчемного мужика!
– Мама, хватит!!!
Крик Веры резанул воздух. Родственники вжались в стулья. Даже тетя Зина, обычно комментирующая все подряд, молчала.
– Ты мою жизнь годами контролировала, – продолжала Вера, и Антон видел, как дрожат ее губы. – Что носить, с кем дружить, кого любить. Хватит. Я взрослая женщина. И я сама решаю, с кем мне быть и как мне жить.
Ольга Витальевна зло уставилась на дочь. Лицо ее побелело, скулы заострились.
– Ты еще вспомнишь этот день, – процедила она. – Когда он бросит тебя без гроша, прибежишь обратно. Но я еще подумаю, пускать ли тебя на порог.
Она прошла мимо, не глядя ни на дочь, ни на зятя. Грохнула дверь в спальню.
Антон сделал шаг к жене, крепко ее обнял. Вера уткнулась лицом ему в грудь, и плечи ее мелко затряслись.
– Ты все правильно сделала, – прошептал он в макушку жене. – Я горжусь тобой.
Виталий Сергеевич тяжело поднялся из-за стола.
– Поезжайте домой, ребята, – сказал он негромко. – Мать остынет. Когда-нибудь.
...В машине Вера молчала всю дорогу. Антон не торопил ее. Некоторые раны тревожить не стоит.
Уже дома, в их маленькой квартире, она наконец заговорила:
– Я не буду ей звонить первой.
– Я поддержу любое твое решение.
Вера подняла на него глаза – усталые, заплаканные. Но где-то в глубине разгорался пожар.
– Мы справимся, – сказала она.
Антон притянул жену к себе. За окном догорал закат. Их крошечная квартира больше не казалась тесной. Это была их крепость и они точно знали, что у них все только начинается...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!