Ну что, Евгения Сергеевна, по документам на первый взгляд всё чисто: паспорт, прописка… хотя вы не местная - Калужская область.
Лидия Аркадьевна Зарецкая отложила паспорт Евы в сторону и сняла очки в тонкой золотистой оправе. Потом устало потерла переносицу - жест выдал хроническую, глубоко спрятанную усталость, которую она тщетно маскировала идеальным макияжем и безупречно сидящим строгим костюмом.
Ева, устроившаяся на самом краю стула в кабинете, который когда-то был отцовским, стиснула под столом влажные ладони. Сердце стучало где-то в горле. Здесь всё было мучительно знакомо: запах старой кожи, тяжёлый дубовый стол, картина с арабским скакуном. Только теперь за этим столом сидел чужой человек, а сама Ева ощущала себя самозванкой в собственном доме, решившей проверить отцовское наследие изнутри.
- Да, я недавно переехала, - голос предательски дрогнул, но Ева заставила его звучать увереннее. - Ищу работу с проживанием, если возможно. Лошадей люблю.
- Любить лошадей и каждый день выгребать за ними навоз - это совсем не одно и то же, - хмыкнула Лидия Аркадьевна и снова водрузила очки на нос.
Её взгляд - холодный, цепкий - скользнул по рукам Евы.
- Маникюр у вас, конечно, скромный. Но кожа - белая, мягкая. Вы точно понимаете, куда пришли? Конюшня Витязь - это элитное место, а не контактный уголок для скучающих детишек.
- Я работы не боюсь, - быстро ответила Ева, вспоминая наставления Андрея: будь проще, чуть забитой, но исполнительной. Не показывай характер. - Мне очень нужны деньги… и я правда быстро учусь.
Лидия Аркадьевна постучала ухоженным ногтем по столешнице. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, и её нарушал только тихий мерный ход напольных часов - тех самых, что отец привёз из-за границы лет десять назад.
- Кадров не хватает, - наконец сказала управляющая, будто продолжая свои мысли. - После ухода Виталия Петровича…
Она запнулась на секунду. Еве показалось, что в голосе мелькнуло что-то живое, человеческое, но маска равнодушия тут же вернулась на место.
- Времена тяжёлые. Стажёры не задерживаются. На испытательном сроке зарплата минимальная. График - как придётся. Если лошадь заболеет, будете ночевать здесь. Готовы?
- Готова, - выдохнула Ева, всё ещё держась за образ провинциальной Жени.
Лидия Аркадьевна резко поднялась, всем видом показывая, что разговор завершён.
- Хорошо. Но запомните, Михеева: я вижу всё. Один промах, одно опоздание - и вылетите отсюда быстрее пули. Идите в коптёрку, найдёте Дениса. Он выдаст форму и инвентарь. Начинайте прямо сейчас.
Ева кивнула, подхватила сумку и поспешила к двери. Лишь оказавшись в прохладном коридоре, она позволила себе глубоко вдохнуть.
Воздух в конюшне был особенный - густой, тёплый, пахнущий сеном, опилками и лошадиным духом. Запах ударил в нос и поднял такую волну воспоминаний, что у Евы закружилась голова.
Ты справишься, Ева. Ради папы. Ради правды. Андрей прав - нужно понять, что происходит, изнутри.
Она шла по длинному проходу между денниками. Откуда-то из глубины тянулся ритмичный скрип и чьё-то негромкое пение. Ева пошла на звук и вскоре увидела парня лет двадцати пяти: рыжая копна волос, веснушки по всему лицу. Он с азартом натирал решётку одного из денников.
- Привет, - окликнула Ева.
Парень вздрогнул, выронил тряпку и резко обернулся. Через секунду его лицо расплылось в широкой, по-детски доброй улыбке.
- О, новенькая! - радостно воскликнул он, вытирая руки о штаны. - А я думаю, кого это Лидия Аркадьевна там мурыжит уже полчаса. Обычно она либо сразу посылает, либо сразу берёт. Значит, ты из везучих. Я Денис. Можно просто Дэн.
- Женя, - представилась Ева, чувствуя, как горло сжимается от собственной лжи. - Мне сказали найти тебя и получить форму.
- Женя… Евгения - красиво, - затараторил Денис, подхватывая ведро и жестом приглашая идти за ним. - Ну, добро пожаловать на галеры. Шучу… хотя, если честно, не совсем шучу. Тут весело. Особенно сейчас, когда главного нет. Царствие ему небесное… Хороший был мужик, Виталий Петрович. Строгий, но справедливый. А теперь…
Он махнул рукой.
- Бардак, короче.
- А что сейчас? - осторожно спросила Ева, стараясь не показать лишнего интереса.
- Да Лидия лютует, экономит на всём. Говорят, продавать нас будут. Или уже продали - кто их поймёт, этих богатеев.
Денис распахнул дверь в маленькую каморку, забитую комбинезонами и сапогами.
- Вот, выбирай. Размер какой? Эска?
- Эска.
- Эх… у нас дефицит. Придётся в эмке утонуть. Зато зимой теплее. Свитер подденешь - и норм.
Пока Ева переодевалась за шаткой ширмой, Денис не замолкал ни на секунду.
- С кем уже познакомилась? С Игорем Степановичем? Наш ветврач - мировой мужик. Только ворчит много. У него ревматизм и аллергия на глупость. Если увидишь, что у него на стойке бутылочка - лучше не лезь, он так лечится. А Руслана видела? Здоровенный, мрачный. Почти не… ну в смысле, не говорит. Слов пять за день, не больше. Зато сила в нём - как у трактора.
Ева вышла из-за ширмы, дёрнула на себе мешковатый синий комбинезон с выцветшей надписью Витязь на спине.
- Ну как? - спросила она с кривой усмешкой.
- Как настоящий боец навозного фронта, - одобрил Дэн. - Пошли, покажу, что где. И держись подальше от Марины. Это наша прима-балерина, тренер по выездке. Змея подколодная. Ей место управляющей мерещилось, но Лидия её переиграла. Теперь яд у Марины - двойной концентрации.
Они вышли в главный проход. Ева заставляла себя запоминать расположение денников, хотя ноги и так помнили дорогу. Вот тут стоял Гроза - любимый жеребец отца для конкурсов…
- Эй, ты новенькая!
Резкий женский голос хлестнул, как кнут. Ева обернулась. К ним шла высокая худощавая женщина с туго стянутым хвостом чёрных волос. В руке - хлыст, которым она лениво постукивала по голенищу дорогого сапога.
Ева удержала взгляд, не отводя глаз.
- Да.
- Марина Викторовна, - процедила женщина и с презрением оглядела мешковатый комбинезон. - Денис, почему новенькая стоит без дела? В пятом секторе опилки не сменены. Или ты решил ей экскурсию устроить вместо работы?
- Да мы только начали… - попытался вставить Денис.
- Молчать, - оборвала Марина. - Ты - берёшь тачку и вперёд. И чтобы к моему выходу в манеж проход был чистым. Увижу хоть соринку - языком вылижешь. Поняла?
- Поняла, - тихо сказала Ева, чувствуя, как внутри поднимается обида.
Раньше, когда она приезжала сюда как дочь владельца, Марина улыбалась так, будто готова была целовать руки, и предлагала чай.
- Вот и отлично. Шевелись.
Марина развернулась и ушла, стуча каблуками.
- Я ж говорил - змея, - прошептал Денис, когда она скрылась. - Не принимай близко. Пошли, тачку дам.
Следующие три часа стали настоящей ломкой. Работа, от которой Ева давно отвыкла за годы учёбы и офисной жизни, давалась тяжело: руки ныло, спина ныла, плечи горели. Но она упрямо таскала тачки, меняла опилки, чистила денники, и запрещала себе думать о том, что ещё месяц назад выбирала свадебное платье в дорогом бутике.
К обеду, когда Ева, мокрая от пота и усталости, пыталась справиться с заевшей щеколдой на двери левады, она почувствовала на себе взгляд.
Обернулась - у входа в конюшню стоял мужчина. На вид - около тридцати пяти. Потёртые джинсы, простая футболка, открывающая загорелые руки. Лицо спокойное, но в уголках серых глаз пряталась усталость.
Он подошёл почти бесшумно - мягко, как кошка.
- Давай помогу.
Голос был низким и неожиданно тёплым. Мужчина протянул руку и одним лёгким движением сдвинул щеколду, с которой Ева боролась уже несколько минут.
- Спасибо, - она вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив на щеке грязную полосу.
- Заклинило… бывает. Здесь всё стареет - и металл, и люди.
Он улыбнулся, и улыбка мгновенно смягчила лицо, сделала его моложе.
- Ты, наверное, Женя? Лидия говорила, что взяла стажёра. Я Кирилл, главный тренер.
- Очень приятно. Да, я Женя.
Кирилл внимательно посмотрел на неё. В его взгляде не было ни мариныного презрения, ни липкого мужского любопытства, которое Ева порой ловила на себе. Был спокойный интерес и… будто сочувствие.
- Тяжело с непривычки? - спросил он, кивнув на её дрожащие руки.
- Немного, - призналась Ева. - Но я справлюсь.
- Справишься, если будешь работать головой, а не только упрямством, - спокойно сказал Кирилл. - Пойдём, покажу твоих подопечных. Лидия распределила зоны. Тебе достался… пенсионный фонд.
- Пенсионный фонд? - переспросила Ева, идя рядом.
- Старики. Те, кто уже не выступает, но заслужил нормальную старость.
Кирилл на секунду замолчал, глядя куда-то вдаль.
- Виталий Петрович… он никогда не сдавал старых лошадей на мясокомбинат. Держал до последнего. Для нашего бизнеса это редкость.
У Евы сжалось сердце от этой простой уважительной интонации - Кирилл говорил об отце так, как говорили о достойном человеке.
У дальнего денника было тише и темнее.
- Вот здесь, - Кирилл остановился. - Это Звёздочка.
Ева застыла.
Звёздочка… кобыла, на которой она училась держаться в седле, когда ей было пять. Ева боялась поднять глаза, боялась, что расплачется прямо сейчас.
Кирилл открыл дверь.
- Эй, старушка, привет. Смотри, кто к нам пришёл.
Из полумрака показалась седая морда. Лошадь двигалась медленно, тяжело переступая ногами. Взгляд был мутноватым, но в глазах всё ещё теплилась жизнь.
- Она была любимицей хозяина, - тихо сказал Кирилл, поглаживая кобылу по шее. - Виталий Петрович приходил к ней каждый вечер. Яблоки приносил. А после его ухода она как будто погасла. Ест плохо, стоит целыми днями, смотрит в одну точку… тоскует. Животные понимают больше нас.
Ева не могла вдохнуть нормально. Ком в горле стал камнем.
- Твоя задача - не просто убирать, - продолжил Кирилл и повернулся к ней. - Ей нужно внимание. Говори с ней. Чисти аккуратно, кожа у неё тонкая. Выводи на солнце, но недалеко. Сможешь?
- Смогу, - выдохнула Ева.
- Тогда оставляю вас. Мне нужно молодняк проверить. Если что - я в манеже или в тренерской. Не стесняйся спрашивать. Тут лучше десять раз уточнить, чем один раз ошибиться. Лошади ошибок не прощают. А добро помнят долго.
Кирилл легко, по-дружески сжал её плечо и ушёл.
Ева осталась одна. Медленно вошла в денник и прикрыла за собой дверь.
- Звёздочка…
Слёзы, которые она держала весь день, хлынули сразу. Ева подошла ближе, не обращая внимания на грязь, и обняла кобылу за шею, уткнулась лицом в жёсткую гриву.
Запах этой лошади - запах детства, запах папиных рук, запах счастья - накрыл её целиком.
- Прости меня… - шептала Ева, гладя бархатистый нос. - Прости, что меня не было рядом. Я так виновата…
Звёздочка глубоко вздохнула, будто всхлипнула, и ткнулась носом в плечо Евы. Потом осторожно потянулась к её волосам, втянула воздух ноздрями.
- Ты узнала меня? - Ева подняла заплаканное лицо. - Правда узнала?
Лошадь тихо фыркнула и лизнула солёную щёку шершавым языком.
И в этот момент, стоя по щиколотку в опилках и обнимая старую кобылу, Ева впервые за месяц почувствовала: она здесь не одна. В месте, пропитанном ложью и интригами, есть живое существо, которое принимает её настоящую.
- Мы разберёмся, Звёздочка, - прошептала Ева, вытирая слёзы. - Я обещаю. Я никому не дам тебя в обиду.
Дни потянулись тяжёлой цепочкой. Ева приходила затемно, уходила в сумерках. Мышцы болели так, что по утрам казалось - тело стало чужим. Но она терпела.
Денис оказался неиссякаемым источником информации, только из его болтовни приходилось вылавливать смысл, отсекая бесконечные истории про личную жизнь.
- Я ей и говорю, Светке этой: ну какие суши? Я же конюх, я мясо люблю! - вещал он на третий день, пока они грузили сено в тележку. - Кстати, слышала? Вроде аудиторы должны приехать. Лидия как на иголках.
- Аудиторы? - переспросила Ева, работая вилами. - Зачем?
- Так к продаже готовят, сто пудов.
Денис понизил голос и огляделся.
- И знаешь, странная фигня… Виталий Петрович всегда говорил: Витязь - это наследие. Он бы не продал. А тут - не успел остыть, как началось. Лидия шепчется, бумаги переписывают задним числом. Я сам видел, как она Игоря Степановича заставляла переделывать ветжурнал. Типа лошади болели чаще, чем на самом деле.
- А зачем занижать стоимость активов? - вырвалось у Евы.
Денис уставился на неё так, будто она внезапно заговорила на китайском.
- Ого… какие слова. Активы. Жень, ты точно из деревни?
Ева прикусила язык.
- В колледже экономику преподавали, - быстро соврала она. - Немного помню.
- А-а… ну да, ну да. Я в экономике не шарю, но чуйка говорит - нечисто тут. И Кирилл мрачный ходит. Он вчера с Лидией так орал в кабинете, что на плацу слышно было. Кирилл за лошадей горой, а она… она цифры любит, не живых.
- Кирилл хороший, - тихо сказала Ева.
- Золотой мужик, - подтвердил Денис. - Если бы не он, половина персонала давно разбежалась. Он же за нас иногда своими деньгами докладывает, когда задержки. Представляешь?
Эта информация - про журнал и про скандалы с Кириллом - была важна. Ева решила: надо подобраться ближе к кабинету управляющей. И шанс появился в тот же день.
После обеда Лидия Аркадьевна вызвала её и сухо бросила:
- Михеева, окна в коридоре администрации. Чтобы блестели.
И скрылась в своём кабинете, прикрыв дверь не до конца.
Ева взяла ведро и тряпку. Сердце забилось быстрее. Она начала мыть стекло прямо рядом с дверью, стараясь не шуметь и превратившись в слух.
Сначала слышалось только шуршание бумаг и стук клавиш. Потом зазвонил телефон.
- Да, слушаю, - голос Лидии стал приторно-сладким, но напряжение в нём проступало слишком явственно. - Да, Андрей Владимирович, конечно…
Ева чуть не выронила тряпку.
Андрей Владимирович… не может быть.
Но холодный липкий страх уже пополз по спине.
- Нет, она уже здесь, - продолжила Лидия, понизив голос. - Работает. Тихая, забитая мышь.
Ева замерла, прижалась плечом к косяку. Мир слегка качнулся. Это о ней. Забитая мышь.
- Бумаги будут готовы к концу месяца, как и договаривались, - голос управляющей стал жёстче. - Я делаю своё, Андрей. Занижаю показатели, создаю видимость убыточности. А вы обещали, что ваша невеста подпишет отказ или доверенность. Если вдруг взбрыкнет…
Пауза. На том конце явно что-то отвечали, убеждали.
- Хорошо. Я полагаюсь на вас, Андрей. Но поймите: Анжела Борисовна тоже давит. Ей нужна земля под коттеджный посёлок. Конюшня ей не нужна. Лошадей - на мясо или распродать за копейки. Мне нужно моё вознаграждение и гарантии, что я не окажусь на улице.
Щёлкнула трубка.
Ева, почти не соображая, схватила ведро и метнулась к следующему окну, яростно натирая стекло, хотя оно и так было чистым. Слёзы застилали глаза, но плакать сейчас она не имела права.
- Эй, ты чего стекло дерёшь?
Голос Кирилла прозвучал прямо за спиной. Ева вздрогнула и резко обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел.
- Да вот… пятно не оттирается, - пробормотала она, опуская глаза.
Кирилл подошёл ближе, заглянул ей в лицо.
- Руки трясутся. Ты бледная, как смерть. Что случилось? Лидия обидела?
- Нет, всё нормально… - Ева судорожно придумала оправдание и кивнула на бутылку. - Голова закружилась от химии, наверное.
- На воздух, - твёрдо сказал Кирилл. - Оставь. Я скажу Лидии, что отправил тебя к Звёздочке. Ей сегодня хуже. Врач был, сказал - сердце сдаёт.
Слова про Звёздочку на миг выбили из головы предательство Андрея.
- Можно я к ней? - выдохнула Ева.
- Иди. Только воды сначала выпей.
Ева почти побежала в конюшню. В голове крутилась страшная карусель: Андрей - предатель. Лидия - сообщница. Отца нет, а его дело хотят уничтожить ради земли.
Земля под застройку… вот оно.
Конюшня стояла в элитном месте, цена земли - миллионы.
И Андрей… он не любил её. Полгода - ложь.
Ева влетела в денник.
Звёздочка лежала на боку, тяжело дышала. Рядом сидел Игорь Степанович - ветеринар - и набирал что-то в шприц.
- Тише, тише, девочка… сейчас полегчает, - бормотал он.
- Что с ней? - выдохнула Ева и опустилась на колени у головы кобылы.
- Возраст, - вздохнул ветеринар, не глядя на Еву. - Старость. И тоска. Сердце слабое. Уколол поддерживающее, но…
Он не договорил. Ева всё поняла.
Она положила голову кобылы себе на колени и гладила шею.
- Ты не можешь уйти… слышишь? - шептала она сквозь слёзы. - Ты - всё, что у меня осталось от папы. Настоящего… пожалуйста, Звёздочка.
И пока Ева сидела рядом, снаружи раздался резкий рык мощного двигателя. Мотор оборвался во дворе. Потом - стук каблуков, уверенный, хозяйский.
- Почему ворота открыты? Где охрана? Что за проходной двор?!
Визгливый требовательный женский голос разнёсся по конюшне. Лошади тревожно заржали.
Игорь Степанович поморщился.
- Явилась, - буркнул он. - Стервятница.
- Кто это? - спросила Ева, хотя уже понимала.
- Анжела. Новая владычица. Любовница, партнёрша - кто их разберёт. Раньше хвостом виляла, теперь зубы скалит.
Дверь распахнулась. На пороге стояла эффектная блондинка лет тридцати в белоснежном брючном костюме, который выглядел нелепо среди сенной пыли. За ней семенила Лидия Аркадьевна - заискивающая и явно испуганная.
- Лидия! - гаркнула блондинка, брезгливо оглядев проход. - Я не поняла, почему здесь так воняет. Мы же обсуждали вентиляцию.
- Анжела Борисовна, мы ждём финансирования… вы же счета заморозили… - начала оправдываться Лидия.
- Заморозила, чтобы вы не воровали, - отрезала Анжела и прошла вперёд.
Она остановилась напротив Евы.
- А это ещё что?
Ева медленно подняла голову. Внутри поднималась холодная ярость, вытесняя страх. Она узнала эту женщину - видела её на фотографиях в телефоне отца, но раньше не придавала значения.
- Лошади плохо, - твёрдо сказала Ева. - Это не повод устраивать истерику.
- Ого, - фыркнула Анжела.
В этот момент в проходе появился Кирилл.
- Анжела Борисовна, - спокойно сказал он, - выбирайте выражения и не кричите в конюшне. Вы пугаете животных.
Анжела медленно повернулась. На губах заиграла хищная улыбка.
- А-а… Кирилл. Герой-любовник, защитник сирых и убогих. Ты всё ещё здесь? Я думала, найдёшь место получше, когда поймёшь, что тут ловить нечего.
- Я здесь потому, что у меня контракт. И совесть, - отрезал Кирилл. - В отличие от некоторых.
- Совесть на хлеб не намажешь, милый, - рассмеялась Анжела. - Лидия, собирай персонал. Через пять минут на плацу будет объявление.
Она ткнула пальцем с идеальным маникюром в сторону Евы.
- А ты - убери здесь.
Анжела развернулась и зацокала к выходу. Лидия бросила на Кирилла виноватый взгляд и поспешила за хозяйкой.
В конюшне стало тихо.
Кирилл вошёл, присел рядом с Евой на корточки.
- Не слушай её, - тихо сказал он. - Никто Звёздочку не тронет.
- А кто она на самом деле? - спросила Ева, гладя затихшую кобылу.
Кирилл вздохнул.
- Анжела появилась года два назад. Виталий Петрович связался с ней по проекту загородного клуба. Она втерлась в доверие и убедила его переписать часть активов на совместное предприятие. Теперь считает, что всё здесь её. Хочет снести.
- А дочь? - осторожно спросила Ева. - У него же есть дочь.
Кирилл горько усмехнулся.
- Дочь… Мы её не видели сто лет. Говорят, живёт где-то на югах с женихом. Виталий Петрович переживал, хотел помириться, но гордость… Теперь всё зависит от неё. Если вступит в наследство и не даст себя обмануть - шанс есть. А если она такая же, как её жених…
Ева затаила дыхание.
- Как её жених?
- Лично не знаю. Но слухи… - Кирилл покачал головой. - Скользкий тип. Говорят, приезжал сюда пару раз, встречался с Анжелой ещё при жизни отца. Думаю, они давно в сговоре. Окружили старика со всех сторон.
Пазл сложился окончательно: Андрей знал Анжелу. И работал с ней ещё при жизни отца.
Молния прошила Еву насквозь.
- Кирилл… - Ева посмотрела ему в глаза. Ей безумно захотелось раскрыться, рассказать всё, но она понимала - рано, опасно. Нужны доказательства. - Если дочь приедет… вы поможете ей?
Кирилл посмотрел удивлённо.
- Конечно. Это дело чести. Я обещал Виталию Петровичу сохранить конюшню. И слово сдержу.
В этот момент в денник заглянул Денис.
- Ребят, там эта… медуза-горгона всех строит на плацу. Идёмте, а то хуже будет.
Кирилл поднялся, протянул Еве руку, помогая встать. Ладонь была тёплой, мозолистой, надёжной.
- Пойдём, Жень. Послушаем, какой приговор нам вынесут. Но помни: пока мы здесь - мы боремся.
Ева кивнула.
- Идём.
Анжела стояла в центре плаца, как королева перед подданными. Лидия маячила позади с папкой бумаг. Персонал - конюхи, тренеры, ветврач - выстроились полукругом. Лица у всех были хмурые.
- Итак, - начала Анжела, даже не снимая тёмных очков. - Буду краткой. Конюшня нерентабельна. Мы запускаем процедуру банкротства и последующую реорганизацию территории.
Она сделала паузу, наслаждаясь тишиной.
- Лошади будут распроданы или утилизированы в течение месяца. Большинство сотрудников - уволены. Оставим пару человек на охрану и уборку до закрытия.
По толпе прошёл глухой ропот.
- И, кстати, Кирилл, - бросила Анжела через плечо, - тебя это касается в первую очередь. Можешь собирать манатки. Твои методы устарели.
Кирилл шагнул вперёд, но Ева незаметно, крепко сжала его локоть.
Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.
Он замер, почувствовал её прикосновение, посмотрел на Еву, глубоко вдохнул и остался на месте.
Анжела села в внедорожник, подняла облако пыли и унеслась прочь.
- Ну вот и всё, - глухо сказал Денис. - Приехали. Конечная.
- Нет, - тихо, но жёстко сказала Ева.
Мужчины посмотрели на неё.
- Что нет, Жень? - спросил Денис. - Ты же слышала. Мы никто. Нас просто вышвырнут.
- Пока не вышвырнули, - Ева смотрела вслед машине. В глазах у неё зажёгся огонь, которого они раньше не видели. - Месяц. Она дала нам месяц. За месяц многое меняется.
Кирилл грустно улыбнулся.
- Оптимистка. Но мне нравится твой настрой. Ладно, народ, пока нас не уволили - лошадей надо кормить.
Люди разошлись, опустив головы.
Ева осталась стоять, глядя на пустую дорогу.
Теперь она знала врагов в лицо.
Вечером туман медленно заползал в конюшню, смешиваясь с тёплым запахом сена и пота. Ева - для всех Женя - с силой вела щёткой по боку старого мерина, пытаясь заглушить гул в ушах.
Но голоса из приоткрытого окна кабинета управляющей звучали громче любого шума.
Лидия Аркадьевна отправила Еву вымести паутину с внешнего подоконника, выходящего на задний двор. Окно было приоткрыто на проветривание.
- Ты не понимаешь, Лида. Мне не нужны полумеры, - голос Анжелы звучал жёстко, с металлическими нотками. - Офшор готов принять транш. Но сначала мы должны показать убытки.
- Анжела Борисовна, я и так рисую цифры страшнее некуда, - в голосе Лидии дрожала нервозность. - Мы списали три тонны кормов, как испорченные. Ветеринарные счета завышены в пять раз. Но если кто-то копнёт… если эта девчонка-наследница наймёт аудиторов…
- Не наймёт, - перебила Анжела. - Андрей держит её на коротком поводке. Она сейчас кисель, а не человек. Отец умер, жених гладит по головке, утешает. Он убедит её, что вступать в права - значит повесить на себя миллионные долги.
Ева вжалась спиной в холодную стену. Щётка выскользнула из пальцев.
- А Андрей точно надёжен? - с сомнением спросила Лидия. - Слишком он… скользкий.
- Он жадный, Лида. А жадность - самый надёжный крючок. Ему обещано десять процентов от суммы продажи земли. Он мать родную продаст за такие деньги, не то что эту… Еву.
Анжела говорила спокойно, как о сделке, а не о жизни человека.
- План простой. Она подписывает отказ от наследства в пользу погашения долгов перед моей фирмой. Или продаёт нам всё за копейки. Мы сносим этот гадюшник. Строим коттеджный посёлок Морской бриз. Земля - главное. Лошадей - на мясо. Или цыганам, плевать.
Ева сползла по стене, закрыв рот ладонью, чтобы не закричать.
Мир, который она пыталась удержать, рассыпался пылью.
Андрей… её Андрей… который утешал её ночами, говорил, что любит. Торговался за неё, как за бракованный товар.
Десять процентов. Вот цена их любви.
На следующий день Ева двигалась как во сне. Механически делала работу, не чувствуя ни усталости, ни голода, ни боли - только ледяную пустоту внутри.
Вечером, когда она чистила Звёздочку, услышала шорох в углу, за стопкой свежего сена.
- Кто здесь? - негромко спросила Ева, не прекращая движений щёткой.
Из-за сена показалась взлохмаченная голова мальчишки лет девяти. На носу - пятно сажи, в глазах - смесь страха и любопытства.
- Я Тимофей, - буркнул он, готовый в любую секунду дать дёру. - Сын тёти Ани. Только не говорите Лидии Аркадьевне. Она говорит, я антисанитарию развожу. А я просто лошадей люблю.
Ева посмотрела на него и вдруг увидела себя - ту девочку, которая пряталась от строгих работников, лишь бы погладить тёплый лошадиный бок.
- Вылезай, партизан, - сказала она заговорщически. - Звёздочка гостей любит. Хочешь помочь почистить?
Глаза Тимофея стали круглыми.
- Правда можно? Я не испорчу.
- Я покажу. Иди сюда. Бери щётку. Вот так.
Полчаса они работали вдвоём. Тим оказался смышлёным, наблюдательным. Он старательно водил щёткой по боку кобылы и даже высунул язык от усердия.
- Тёть Жень… - вдруг сказал он шёпотом. - А тот дядька, который сегодня приезжал… он злой.
Ева насторожилась.
- Какой дядька?
- Ну, на чёрной машине. Высокий. В костюме. Он раньше тоже приезжал. Ещё когда Виталий Петрович жив был.
Сердце Евы пропустило удар.
- Ты уверен? Ты видел его с Виталием Петровичем?
- Ну да, - кивнул мальчик. - Они ругались возле левады. Сильно.
Ева почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Значит, Андрей и Анжела были знакомы давно. Ещё тогда.
Через неделю Андрей появился на конюшне официально. Припарковал арендованный седан прямо у входа и вышел, картинно поправляя дорогие солнечные очки.
- Женя! - громко позвал он, не обращая внимания на работающих конюхов. - Евгения Сергеевна!
Ева вышла, вытирая руки о фартук. Ей потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы не броситься на него с кулаками. Пришлось сыграть смиренную радость.
- Андрей… ты приехал?
- Приехал, приехал, - он небрежно чмокнул её в щёку и брезгливо оглядел грязный комбинезон. - Боже… Ева… ой, то есть Женя… ты выглядишь ужасно. И этот запах…
- Я работаю, - ровно сказала Ева. - Ты же сам говорил: надо внедриться.
- Ну внедрилась. Уже хватит.
Он взял её под локоть и потянул в сторону, подальше от ушей. Лицо мгновенно изменилось: исчезла маска заботливого жениха, остались холодные колючие глаза.
- Ну что ты тянешь? Лидия говорит, ты тут чуть ли не поселилась.
- Я разбираюсь… - Ева заставила голос звучать растерянно. - Тут всё так запутано. Мне нужно ещё пару дней. Я должна быть уверена.
- Нет у тебя пары дней, - резко сказал Андрей, потом вдруг смягчился. - Ладно. Играй в свои игры. Но помни: я тебя спасаю.
Он отпустил её руку и громко, чтобы слышали другие, добавил:
- Жень, я буду в гостинице Приморская. Если что понадобится - звони. Ты же знаешь, я всегда помогу старому другу.
Он сел в машину и уехал, оставив Еву дрожать от ярости.
Теперь она знала точно: Андрей лжёт в каждом слове. И нужны доказательства - настоящие цифры.
Она знала, где искать.
Коттедж отца стоял в глубине парка - закрытый, тихий, будто вымерший. Ключи Лидия хранила в сейфе. Но Ева помнила: у отца был запасной ключ, спрятанный под расшатавшейся плиткой на заднем крыльце.
В первые дни Ева проверила тайник. Ключ был на месте.
Оставалось войти в дом незаметно. А это было почти невозможно: окна просматривались с поста охраны, днём вокруг всегда кто-то ходил.
Нужен отвлекающий манёвр.
Ева нашла Тимофея за конюшней, где он кормил бездомного котёнка.
- Тим, мне нужна твоя помощь, - прошептала она, присаживаясь рядом. - Это очень важно. Секретное дело.
Глаза мальчишки загорелись.
- Как у шпионов?
- Круче. Видишь окно подсобки? Там охранник Паша сидит, телевизор смотрит. Вот если бы кто-то… случайно… играя в мяч… разбил это окно…
Тим хитро прищурился.
- Ну, я этого не говорила, - так же шёпотом ответила Ева. - Но если вдруг будет шум и все туда побегут…
- Я понял, тётя Жень. Через десять минут будь готова.
Ровно через десять минут звон разбитого стекла разорвал тишину сонного дня.
- Ах ты ж мелкий паршивец! - загремел охранник. - А ну стой! Я тебе уши оборву!
- Не трогайте ребёнка! - закричала уборщица, выбегая из конюшни. - Он случайно!
На шум выскочила Лидия Аркадьевна. Залаяла собака. Всё внимание приклеилось к разбитому окну и перепуганному, но гордому Тимофею.
Ева воспользовалась суматохой. Тенью скользнула к заднему крыльцу коттеджа, быстро нашла холодный металл под плиткой.
Поворот ключа. Тихий щелчок.
Она внутри.
В доме пахло пылью и застоем. Время здесь остановилось месяц назад. На вешалке висела куртка отца. На тумбочке лежали его очки.
Ева сглотнула и рванула в кабинет на втором этаже.
Нижний ящик массивного стола - заперт.
- Ну где ты мог спрятать ключ, папа…
Отец любил тайники. Ева провела ладонью по нижней стороне столешницы, потом по ножке - и замерла.
Есть.
Маленький ключик был приклеен скотчем к дальней ножке - их детская тайна, забытая и вспомнившаяся сейчас.
Ящик поддался.
Внутри лежали толстые тетради в кожаных переплётах и старый громоздкий ноутбук, отключённый от сети.
Ева открыла последнюю тетрадь. Почерк отца - крупный, размашистый.
Она лихорадочно листала страницы.
Плюс. Плюс. Плюс.
Никаких убытков.
Конюшня приносила стабильный хороший доход. Долгов не было.
На последней странице была запись, сделанная дрожащей рукой:
Анжела давит, требует продажи, угрожает проблемами с проверками. Андрей был у меня. Предлагал решить вопрос с дочерью, если я отдам землю. Гнал его в шею. Если со мной что-то случится - виноваты они.
Ева прижала тетрадь к груди.
Вот оно. Прямое доказательство.
Андрей не просто предатель. Он - соучастник шантажа.
Скрипнула половица.
Ева похолодела. Она так увлеклась, что не услышала, как открылась входная дверь.
По лестнице поднимались тяжёлые уверенные шаги.
Бежать некуда. Окно высоко.
Ева вжалась в угол за шкафом, прижимая тетради, как щит.
Дверь кабинета открылась.
В проёме показался мужской силуэт.
Ева зажмурилась, готовясь к худшему.
- Выходите, Ева Витальевна, - раздался тихий спокойный голос.
Ева открыла глаза.
Кирилл.
Он стоял посреди кабинета и смотрел прямо туда, где она пряталась. Без оружия. Лицо серьёзное, но не злое.
- Кирилл… - выдохнула Ева и вышла из-за шкафа. Ноги дрожали. - Как… как вы узнали? Что я здесь?
- Видел, как вы проскользнули, пока Паша гонялся за Тимкой, - Кирилл грустно улыбнулся. - А вот кто вы такая… я понял на второй день.
Ева опустила тетради. Внутри поднялось странное облегчение: ей больше не нужно было притворяться перед ним.
- Как?
- У вас его глаза. И улыбка, - просто сказал Кирилл. - Виталий Петрович показывал мне ваши фотографии. Каждый раз, когда мы после работы пили чай. И Звёздочка… она бы чужого так быстро не подпустила. Она узнала вас сразу.
- И вы молчали… - ошеломлённо сказала Ева. - Знали, что я вру. И молчали.
- Я ждал, - ответил Кирилл. - Ждал, когда вы сами всё поймёте. Если бы я подошёл и сказал: здравствуйте, наследница - вы бы не поверили. Вы приехали с Андреем. Я знал, кто он. И думал, что вы с ним заодно.
- Я никогда… - у Евы перехватило дыхание от возмущения. - Я не знала. Я верила ему. Теперь вижу.
Кирилл кивнул на тетрадь.
- Нашли?
- Да. Тут настоящая бухгалтерия и папина запись про Андрея. Он знал…
Кирилл помрачнел, подошёл к окну и дёрнул штору.
- Я должен рассказать ещё кое-что. Этого нет в тетрадях. За неделю до смерти вашего отца был скандал. Я был в конюшне, но слышал крики из кабинета. Там были Анжела, Виталий Петрович и ещё один мужчина. Лица я тогда не видел, но голос… манеры… это был Андрей.
Ева почувствовала, как её начинает трясти.
- Я… я сейчас упаду…
Кирилл подхватил её, усадил на диван.
- Тише. Дышите.
Ева вцепилась в его рукав.
- И что делать? Они хотят всё забрать. Андрей требует, чтобы я подписала бумаги завтра.
- Вы ничего не подпишете, - твёрдо сказал Кирилл. - Теперь мы играем по нашим правилам. У нас есть книги учёта. Этого хватит, чтобы доказать фальсификацию отчётности Лидии. Это уголовная статья - мошенничество в особо крупном размере.
- Полиция? - прошептала Ева. - Они… тут все местные…
Кирилл покачал головой.
- У меня есть друг. Олег Баринов. Мы учились вместе, потом он уехал и стал сильным юристом по корпоративному праву. Он честный, таких мало. Я звонил ему пару дней назад, описал ситуацию в общих чертах. Он готов приехать.
- Вы звонили ему ещё до того, как я нашла книги? - удивилась Ева.
- Я обещал вашему отцу сохранить конюшню, - спокойно ответил Кирилл. - Я собирался бороться, даже если бы вы оказались на их стороне. Но теперь…
Он посмотрел на неё долгим внимательным взглядом.
- Теперь мы союзники.
Ева посмотрела на его протянутую ладонь - грубую, мозолистую, ладонь человека, который любит лошадей больше денег, и который остался верен её отцу до конца.
- Союзники, - сказала она и крепко пожала руку. - И никаких тайн.
- Никаких, - подтвердил Кирилл.
Они просидели в кабинете ещё час. Кирилл фотографировал страницы книг на телефон - для страховки.
- План такой, - сказал он, перелистывая записи. - Вы продолжаете играть испуганную дурочку. Завтра скажете Андрею, что готовы подписать, но вам нужно пару дней - морально подготовиться, собрать вещи. Тяните время. Олег приедет послезавтра утром. И мы устроим им сюрприз прямо на сделке.
- А если они заподозрят?
- Лидия сейчас занята своей шкурой. Она боится Анжелу больше, чем вас. Анжела самоуверенна - считает нас грязью. Это их слабость.
Ева вдруг спросила:
- Кирилл… почему вы остались? Вы же могли уйти в любую элитную конюшню Москвы.
Кирилл не сразу поднял глаза.
- Я остался не из-за работы. Виталий Петрович был мне как отец. Мой родной пил, я сбежал в пятнадцать. Прибился к конюшне. Ваш отец заметил меня, дал шанс, научил всему. Он сделал из меня человека. Бросить его дело и лошадей - значит предать самого себя.
Ева смотрела и видела не просто тренера - видела человека, надёжного, как скала.
- Спасибо, - прошептала она.
Кирилл поднял голову. Их взгляды встретились, и в тишине, среди пыли и теней прошлого, между ними проскочило нечто глубокое - не вспышка страсти, а близкое, почти родственное понимание.
- Нам пора, - хрипло сказал Кирилл, первым разорвав этот взгляд. - Анна с Тимофеем скоро заметят. Я выведу вас через чёрный ход, там тропинка через левады.
Уходя, Ева обернулась на портрет отца, висевший на стене.
- Я всё исправлю, папа. Обещаю.
Сумерки сгустились. Кирилл проводил Еву до двери маленькой комнаты в общежитии для персонала.
- Закройтесь на засов. Телефон держите рядом. Если Андрей придёт - не открывайте. Скажите, что заболели. Или что спите.
- Хорошо… - Ева задержалась на пороге. - Вы тоже будьте осторожны.
- Я буду. Главное - вы держитесь. Осталось немного.
Кирилл растворился в темноте, а Ева вошла в свою крошечную комнату.
Страх ушёл. Осталась холодная решимость.
Битва за наследство началась.
Утро встретило тревожной тишиной. Обычно к восьми конюшня гудела: стук вёдер, фырканье лошадей, перекличка конюхов. Сегодня воздух был густой, липкий, как перед грозой.
Ева почти закончила чистить Звёздочку, когда дверь денника распахнулась.
На пороге стояла Лидия Аркадьевна. Лицо бледное, губы сжаты в торжествующую линию. За её спиной - Марина, Денис, Руслан и даже испуганная Анна-уборщица.
- Выходите, Евгения, - ледяным тоном сказала Лидия. - И щётку оставьте. Она вам больше не понадобится.
У Евы пробежал холодок по спине. Она погладила Звёздочку по носу, успокаивая, и вышла в проход.
- Что случилось?
Лидия театрально всплеснула руками, обращаясь к персоналу.
- Посмотрите на неё. Невинная овечка. А у нас, между прочим, пропала коллекционная уздечка из амуниции. Та самая, с серебряными накладками. Подарок арабского шейха Виталию Петровичу. Стоимость - пять тысяч долларов.
- Я ничего не брала, - твёрдо сказала Ева.
Марина ядовито усмехнулась.
- Конечно. Она сама к тебе в шкафчик запрыгнула.
- Денис, - приказала Лидия. - Открой шкафчик Михеевой.
Денис опустил глаза. Ева видела: он не хочет. Но страх перед начальством сильнее.
Он подошёл к ряду металлических шкафов и дёрнул дверцу с её фамилией.
На грязный бетон с глухим стуком вывалилась дорогая чёрная кожа, блеснув серебром.
Толпа ахнула.
- Вот! - взвизгнула Лидия. - Я так и знала! Воровка! Пригрели змею! Я сразу увидела у тебя бегающие глазки. Полицию вызывать не будем, чтобы не позорить заведение перед продажей. Но ты уволена. Собирай тряпки - и вон. И чтобы духу твоего в городе не было.
Ева смотрела на уздечку у ног и понимала: всё разыграно, как по нотам.
Андрей решил убрать её с доски, раз она не поддаётся.
- Это не моё, - тихо сказала Ева. - Это подбросили.
- Кто?! - рявкнула Марина. - Кому ты нужна, убогая?
- Мне, - раздался низкий хриплый бас, от которого у многих дернулось лицо.
Все обернулись.
Вперёд вышел Руслан - огромный, всегда молчаливый. За полгода от него не слышали больше двух слов подряд.
Он встал между Евой и Лидией, закрывая её своим плечом.
- Ты чего? - опешила Лидия. - Отойди.
- Я всё видел, - прогрохотал Руслан и ткнул тяжёлым пальцем в сторону Марины. - Утром она открыла шкаф. Она положила это.
Марина побледнела так резко, что румянец стал пятнами.
- Ты что несёшь?! - взвизгнула она. - Лидия Аркадьевна, он врёт!
- Руслан не врёт, - неожиданно подал голос Денис.
Он вышел из толпы и встал рядом с Русланом.
- А вы, Марина Викторовна, вчера по телефону говорили… Я слышал в курилке: завтра с этой выскочкой будет покончено.
Лидия начала терять самообладание, голос сорвался на визг.
- Это что, бунт?! Вы что, сговорились?! Я вас всех уволю по статье! Без выходного пособия! Разошлись!
Звёздочка, будто почувствовав агрессию, громко заржала и с силой ударила копытом в дверь денника. Грохот заставил Лидию вздрогнуть.
- Даже лошадь знает, что вы лжёте, - прозвучал спокойный голос Кирилла.
Он вошёл с улицы. Вид у него был решительный.
Кирилл подошёл, встал рядом с Евой и взял её за руку.
- Спектакль окончен.
Лидия резко потянулась за телефоном.
- Ну всё! Я звоню Анжеле Борисовне! Вы вылетите отсюда все! До единого!
Ева сделала шаг вперёд.
В ней не осталось ничего от забитой стажёрки. Она расправила плечи, подняла подбородок - как делал её отец. В глазах появился стальной блеск.
- Не трудитесь, Лидия Аркадьевна, - голос был ровный, властный. - Вы никого не уволите. У вас нет таких полномочий.
Лидия застыла с телефоном.
- Что… ты себе позволяешь?
- Я позволяю себе говорить правду в своём доме.
Ева обвела взглядом замерший персонал.
- Меня зовут не Евгения Михеева. Я Ева Витальевна Семёнова. Дочь Виталия Петровича. И единственная законная владелица конюшни Витязь.
Тишина стала мёртвой. Слышно было, как где-то под потолком жужжит муха.
Лидия открыла рот, закрыла, снова открыла. Очки съехали на самый кончик носа.
- Ева Витальевна… - прошептала она. Лицо стало серым. - Но Андрей говорил… Он сказал, что вы не придёте…
- Андрей много чего говорил, - жёстко отрезала Ева. - Например, что я подпишу документы. Или что поверю в ваши сказки про убыточность. Но игра закончена.
Марина вскинулась, ощущая, как земля уходит из-под ног.
- Это незаконно! Ты самозванка! Докажи!
- Доказывать буду в суде, - спокойно сказала Ева. - А пока - покиньте территорию. Обе. Сейчас же.
Марина съёжилась под взглядом Кирилла.
Лидия развернулась и почти побежала к выходу. Марина, бросив ненавидящий взгляд на Руслана, рванула следом.
Дверь захлопнулась.
Все одновременно выдохнули.
- Обалдеть… - прошептал Денис, уставившись на Еву. - Жень… то есть Ева Витальевна… вы правда хозяйка?
- Правда, Денис, - устало улыбнулась Ева. - И давай на ты. Пока я всё ещё в этом комбинезоне.
Руслан молча кивнул. В его глазах читалось уважение.
- Спасибо вам, - сказала Ева, глядя на людей. - Спасибо, что не бросили.
Кирилл крепче сжал её руку.
- Мы своих не бросаем. Но ты понимаешь: сейчас начнётся война. Лидия побежала звонить Анжеле. Они пойдут в банк, к нотариусу, куда угодно.
- Я готова, - ответила Ева. - Пусть приходят.
Война началась быстрее, чем они рассчитывали.
Уже вечером позвонил Олег Баринов - юрист, которого Кирилл рекомендовал.
- Ева Витальевна, у нас проблемы, - голос звучал напряжённо. - Нотариус, который ведёт дело вашего отца, зарегистрировал новый документ. Завещание.
Ева сидела в тренерской, сжимая телефон так, что побелели пальцы. Кирилл напротив слушал по громкой связи.
- Какое завещание? - прошептала Ева. - Папа не оставлял завещания. Я наследница по закону.
- В том-то и дело. Появился документ, датированный днём перед смертью Виталия Петровича. Там сказано: из-за огромного долга перед компанией Инвест Групп - фирмой Анжелы - он передаёт сто процентов активов конюшни ей в счёт погашения долга.
- Это ложь! - сорвалась Ева. - Мы нашли настоящие книги. Долгов не было.
- Мы это докажем, - успокоил Олег. - Но документ нотариально заверен. Они играют грязно. Назначено экстренное слушание на послезавтра. Анжела хочет вступить в права немедленно, под предлогом, что неэффективное управление погубит активы.
Ева почувствовала, как холодеют пальцы.
- Что нам делать?
Кирилл наклонился к телефону.
- Олег, я нашёл Сергея Фёдоровича.
- Отлично, - резко сказал Олег. - Везите. Он живёт далеко?
- В посёлке, километров триста. Еду за ним.
- Он должен согласиться, - жёстко произнёс Олег. - Иначе мы потеряем всё.
День суда выдался серым и дождливым. Старое здание с облупившимися колоннами выглядело мрачно, как предупреждение.
Ева вошла в зал в строгом чёрном платье. Она чувствовала себя маленькой перед машиной, которая умеет перемалывать людей в бумажную пыль.
Олег шёл рядом, неся пухлую папку документов.
На противоположной стороне уже сидели они.
Анжела - в безупречном белом костюме - излучала уверенность хищницы, загнавшей добычу.
Рядом с ней вальяжно развалился Андрей.
Увидев Еву, он даже не смутился - только нагло подмигнул.
- Привет, наследница, - бросил он через проход. - Не устала играть в детектива? Может, договоримся по-хорошему, пока не поздно?
Ева прошла мимо и тихо сказала:
- Заткнись.
- Ого-го, какие мы грозные, - усмехнулся Андрей. - Ну-ну. Посмотрим, как запоёшь через час.
Судья - пожилой мужчина - открыл заседание.
Адвокат Анжелы, гладкий тип с бегающими глазами, начал речь. Говорил красиво, уверенно, размахивая фальшивым завещанием, будто знаменем.
Лидию вызвали свидетелем. Она стояла у трибуны, прятала глаза и бубнила заученный текст:
- Дела шли ужасно… лошади голодали… Виталий Петрович был в отчаянии… он сам продиктовал завещание… я была свидетелем…
Ева слушала, и внутри всё горело. Судья кивал, делал пометки. Казалось, всё решено.
- У защиты есть свидетели? - скучающим тоном спросил он.
Олег поднялся.
- Да, ваша честь. Мы вызываем Сергея Фёдоровича Ковалёва, бывшего главного бухгалтера конюшни Витязь.
По залу прошёл шёпот. Анжела резко повернула голову. Её идеальная маска дрогнула. Лидия побледнела и вжалась в стул.
Дверь открылась. Кирилл ввёл пожилого мужчину в потёртом пиджаке.
Сергей Фёдорович выглядел взволнованным, но шёл твёрдо.
- Свидетель, вы знакомы с финансовым состоянием предприятия? - начал Олег.
- Более чем, - голос бухгалтера дрожал, но креп. - Я проработал там двадцать лет. Пока полгода назад госпожа Зарецкая не вынудила меня уволиться.
- Почему?
- Потому что я отказался вести двойную бухгалтерию.
Лидия вскочила.
- Он врёт!
- Тишина! - ударил молотком судья. - Продолжайте.
Сергей Фёдорович надел очки.
- Мне приносили счета на корма, завышенные в пять, в десять раз. Требовали списывать здоровых лошадей как павших. Я сказал: не буду участвовать в воровстве. Тогда мне пригрозили проблемами с пенсией… и со здоровьем.
- Есть доказательства? - спросил судья.
- Да, - Сергей Фёдорович достал маленькую флешку. - Я старый человек и привык перестраховываться. У меня привычка - записывать сложные разговоры на диктофон, чтобы ничего не забыть. Тут записи разговоров с Лидией Аркадьевной и дамой, которую зовут Анжела. Они обсуждают, как именно подделать баланс, чтобы обанкротить компанию перед приездом дочери владельца. И вот…
Он кивнул на стопку рукописных книг, которые принёс Кирилл.
- Настоящие книги учёта. Конюшня всегда была в прибыли.
В зале повисла тишина.
Адвокат Анжелы начал яростно что-то шептать ей на ухо. Анжела сидела бледная, сжатые кулаки выдавали злость.
- Приобщить к делу, - коротко сказал судья. Взгляд у него стал куда внимательнее.
Олег не сел.
- И это ещё не всё, ваша честь. Дело не только в мошенничестве. Дело в обстоятельствах смерти Виталия Петровича Семёнова. У нас есть ещё один свидетель. Очень важный.
Дверь снова открылась.
В зал вошла Анна, держа за руку Тимофея. Мальчик был в лучшей рубашке, причёсанный, но глаза полны страха. Он жался к матери.
Адвокат Анжелы вскочил.
- Протестую! Это ребёнок. Его показания ненадёжны. Его подговорили.
- Протест отклонён, - отрезал судья. - Суд выслушает свидетеля. Подойдите, Тимофей.
Мальчик подошёл к трибуне. Ева улыбнулась ему ободряюще, хотя у самой сердце стучало в горле. Кирилл под столом сжал её руку.
- Тимофей, расскажи, что ты видел в тот день, когда умер Виталий Петрович, - мягко сказал Олег.
Тим шмыгнул носом и бросил взгляд на Анжелу. Та сверлила его ледяным взглядом.
Тим перевёл глаза на Еву, потом на Кирилла, вдохнул.
- Я на сеновале играл… в прятки… сам с собой. И видел, как приехала машина чёрная. Из неё вышла та тётя, - он показал на Анжелу. - И тот дядя, - палец переместился на Андрея.
В зале стало так тихо, что слышно было, как дождь стучит по стеклу.
Ева закрыла рот рукой. Слёзы потекли потоком.
- Что они сделали? - голос Олега стал жёстче.
- Они не дали дедушке таблетки, когда ему стало плохо, - выговорил Тим.
Андрей вскочил.
- Враньё! Этот мелкий хулиган врёт! Его мать алкоголичка! Она его научила!
- Сесть! - рявкнул судья. - Приставы!
Тим испугался, прижался ближе к Анне.
- Я не вру! - крикнул он сквозь слёзы. - Я всё видел! И у меня есть… вот!
Он сунул руку в карман и вытащил блестящую вещь.
- Дядя Андрей уронил это, когда дрался. Запонка золотая. Я нашёл. Хотел отдать, но боялся.
Он положил на стол судьи золотую запонку с инициалами.
Андрей автоматически схватился за манжет рубашки.
Все взгляды устремились на него.
Олег продолжил:
- Мы провели повторную экспертизу. Время смерти и время вызова скорой расходятся на сорок минут. Показания ребёнка объясняют этот разрыв. Это не просто неоказание помощи. Это умышленное убийство путём бездействия с целью завладения имуществом.
Анжела медленно поднялась. Лицо белое, как мел.
- Это всё он… - она указала дрожащим пальцем на Андрея. - Это его идея! Он сказал, что старик мешает! Я хотела вызвать врача, а он не дал!
Зал взорвался шумом.
Полицейские, дежурившие у дверей, двинулись к скамье.
Андрей пытался вырваться, кричал про подставу, адвоката, угрозы.
Лидия рыдала, размазывая тушь по лицу.
Анжела сидела неподвижно, глядя в одну точку.
Ева не смотрела на них.
Она смотрела на Тимофея, которого обнимала плачущая Анна.
Ева подошла к Кириллу и уткнулась лицом в его плечо.
- Всё закончилось…
- Нет, Ева, - Кирилл поцеловал её в макушку. - Всё только начинается.
Прошло полгода.
Яркое весеннее солнце заливало плац. Теперь здесь всё было иначе: свежая краска на заборах, новые попоны на лошадях, и самое главное - детский смех, разлетающийся по двору.
Ева стояла у ограждения, наблюдая тренировку. Рядом Кирилл обнимал её за талию.
- Смотри, как держится, - сказал он, кивнув на манеж.
На Звёздочке, будто помолодевшей на несколько лет, ехал Тимофей. Он сидел ровно, уверенно, лицо сияло от счастья. Звёздочка шагала осторожно, как будто несла хрустальную вазу, бережно переставляя ноги.
Рядом ехали другие дети - ещё пятеро ребят из детского дома и малообеспеченных семей.
Это была идея Евы: открыть бесплатную школу верховой езды.
Витязь снова стал процветающим бизнесом, но теперь у него появилась душа.
Руслан, улыбаясь, вёл пони для совсем маленькой девочки. Денис что-то объяснял группе подростков, активно жестикулируя. Марина после условного срока была уволена и больше не отравляла воздух - на её месте работала молодая весёлая тренер.
Ева прижалась спиной к груди Кирилла.
- Знаешь… папа бы нами гордился.
- Он гордится, - уверенно сказал Кирилл. - Он всё видит.
Ева положила ладонь на живот, пока ещё плоский. Она узнала об этом только вчера и всё не решалась сказать. Момент казался слишком хрупким.
- Кирюш… - начала она, повернувшись к нему.
Кирилл посмотрел в её глаза - серые, глубокие, полные нежности.
- Что, родная? Опять счета за сено не сходятся?
- Нет, - Ева улыбнулась, и улыбка вышла ярче весеннего солнца. - Сходится всё. Просто… кажется, нам скоро понадобится ещё один пони.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: