Солнечный луч преломился в грани хрустального бокала, создав на белой скатерти маленькую радугу.
Маргарита Львовна поправила кружевную салфетку, добиваясь идеальной симметрии.
Для неё эстетика была не прихотью, а формой религии. В этом хаотичном мире, полном несовершенств, её беседка оставалась последним бастионом гармонии. Здесь, среди плетистых роз и старинного фарфора, она чувствовала себя защищенной от любой грубости внешнего мира.
Она поднесла бокал с холодным домашним лимонадом к губам, прикрыла глаза, готовясь сделать первый, самый вкусный глоток.
И в этот момент гармония треснула.
Это не был звук или физический удар. Это было нечто более плотное и бесцеремонное. Тяжелая, липкая волна зловония перевалила через забор, как невидимый, но осязаемый враг. Она накрыла собой розы, утопила аромат жасмина и, казалось, даже лимонад в бокале приобрел привкус чего-то гнилостного и непристойного.
Маргарита медленно опустила бокал. Стекло звякнуло о блюдце слишком резко.
Её взгляд, обычно мягкий и рассеянный, сфокусировался на источнике бедствия. Там, за ажурной решеткой забора, всего в полутора метрах от её святилища, возвышался свежевыкрашенный в ядовито-зеленый цвет деревянный скворечник человеческого роста.
Глеб Кузьмич, её сосед, человек простой и непробиваемый, как дубовая доска, называл это «удобствами».
— Глеб Кузьмич! — её голос прозвучал обманчиво спокойно, но в нём звенела сталь. — Я вижу вашу панаму за кустами смородины. Выходите.
Кусты неохотно раздвинулись. Глеб, крепкий мужик с лицом, обветренным до цвета кирпича, появился с тяпкой в руках. Он выглядел как человек, которого оторвали от спасения мира ради сущей ерунды.
— День добрый, Маргарита Львовна, — прогудел он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Чего шумим? Опять музыка громко играет?
— Музыка у меня играет исключительно классическая и тихо, — Маргарита встала, демонстративно отряхивая невидимую пыль с платья. — Проблема не в звуках, Глеб Кузьмич. Проблема в запахах. Вы поставили свой «стратегический объект» вплотную к моей зоне отдыха.
Сосед посмотрел на зеленую будку с отцовской гордостью.
— Нормально стоит. По СНиПу положено метр от забора? Метр есть. Я рулеткой мерил. А что пахнет — так это природа. Естественные процессы.
— Это не природа, это биологическое оружие, — Маргарита подошла к забору вплотную. — Ветер дует прямо мне в чашку. Я не могу здесь находиться. У меня сегодня вечером гости, мы планировали чаепитие. Перенесите это.
Глеб хмыкнул, опираясь на черенок тяпки. В его глазах читалось снисхождение к городской интеллигенции, которая не понимает простых радостей жизни на земле.
— Куда я его перенесу? — он обвел рукой свой участок, засаженный так плотно, что яблоку негде было упасть. — Там картошка, тут теплица, там скважина. Это единственное свободное место. Энергетический узел участка, можно сказать.
— Энергетический узел? — переспросила Маргарита, чувствуя, как внутри начинает закипать холодное негодование. — Вы понимаете, что отравляете мне жизнь? В прямом смысле.
— Маргарита, ну что ты начинаешь? — Глеб махнул рукой. — Это органика! Натурпродукт. Бактерии работают, перерабатывают. Это же круговорот веществ. Ты же образованная женщина, должна понимать. Потерпи, привыкнешь. Зато какие кабачки потом на компосте вырастут!
Он развернулся и пошел обратно вглубь своего огорода, всем видом показывая, что дискуссия окончена. Его широкая спина выражала полную уверенность в своей правоте.
Маргарита осталась стоять. Запах накатывал новыми волнами, делая пребывание в беседке невыносимым.
«Привыкнешь, значит?» — подумала она, глядя на зеленое строение. — «Бактерии работают? Натурпродукт?».
План мести созрел не в голове, а где-то в солнечном сплетении. Она не была мстительной женщиной. Она терпела его громкое радио, его бесконечную стройку, его дымящий мангал. Но сейчас он вторгся на её территорию. Он осквернил её убежище.
Если вы так любите активную работу бактерий, Глеб Кузьмич, я устрою вам стахановское движение микроорганизмов.
Вечер опустился на поселок, принеся прохладу, но не избавление. Маргарита действовала как профессиональный диверсант в тылу врага.
На кухне были плотно задернуты шторы. Горел только тусклый свет над рабочей поверхностью. На столе стояла трехлитровая банка — стеклянный сосуд возмездия.
Маргарита налила в банку теплую воду. Температура должна быть идеальной — чуть выше температуры тела, чтобы дрожжи почувствовали себя как в раю. Она добавила килограмм сахара. Густой сироп закружился в водовороте.
— Ешьте, мои хорошие, — прошептала она, вскрывая первую пачку сухих дрожжей.
Серые гранулы посыпались в воду. Одна пачка. Вторая. Третья. Пятая. Это была доза, способная поднять тесто для слона.
Маргарита размешивала адскую смесь деревянной ложкой, чувствуя себя алхимиком, создающим философский камень наоборот. Смесь начала тихонько шипеть, словно отвечая ей взаимностью.
— Расти, тесто, большое и очень большое, — произнесла она старинную присказку, закрывая банку крышкой с заранее проделанными дырочками.
Выход в сад был бесшумным.
Глеб Кузьмич уже спал — из его открытого окна доносился мощный храп, похожий на работу дизельного генератора. В зеленой будке было тихо.
Маргарита знала про технический люк с обратной стороны строения. Глеб хвастался им как инженерным достижением. Она просунула руку сквозь решетку забора. Люк поддался легко.
Одно точное движение — и содержимое банки устремилось в темную бездну.
Жидкость плеснула внизу. Процесс был запущен. Дрожжи, ошалевшие от такого количества сахара и тепла, немедленно приступили к размножению с энтузиазмом, которому позавидовали бы кролики.
Маргарита вернулась в дом и тщательно вымыла руки. Она не чувствовала вины. Только холодное удовлетворение от восстановленного баланса.
Утро началось не с пения птиц.
Оно началось с низкого, утробного гула, идущего из недр земли. Казалось, сам участок соседа страдает несварением желудка.
Маргарита вышла на крыльцо в шелковом халате, держа в руках чашку кофе. Она знала, что сейчас увидит, но реальность превзошла самые смелые ожидания.
У зеленого домика происходило нечто эпическое.
Содержимое ямы решило, что ему тесно в подземном заточении. Оно возжелало увидеть солнце. Густая, пузырящаяся коричневая масса медленно, но неотвратимо поднималась из всех щелей. Она вытекала из-под двери, сочилась сквозь доски пола, лезла через технический люк.
Это было похоже на извержение вулкана, только вместо лавы была... органика.
Вокруг будки метался Глеб Кузьмич. В одних семейных трусах и галошах на босу ногу, он пытался остановить стихию лопатой. Он кидал землю на наступающую пену, но та поглощала землю и ползла дальше, к любимым грядкам с клубникой.
— Да что ж такое?! — вопил сосед, отпрыгивая от пенного языка. — Откуда?! Оно живое!
Маргарита подошла к забору. На её лице застыло выражение вежливого интереса.
— Доброе утро, Глеб Кузьмич. У вас там что, съемки фильма-катастрофы?
Глеб обернулся. Его лицо выражало крайнюю степень отчаяния.
— Маргарита! Ты видишь?! Гейзер! Прорвало! Яма же пустая была наполовину! Откуда столько добра?!
— Может быть, это те самые естественные процессы? — невинно предположила она. — Вы же говорили, бактерии работают. Видимо, они решили перевыполнить план. Или, может, вы туда что-то не то кинули? Просроченный кефир? Старое варенье?
Пена с чавкающим звуком перевалила через порог и двинулась в сторону теплицы.
— Какой кефир?! — взвыл Глеб. — Это катастрофа! Экологическое бедствие локального масштаба!
— Вызывайте специалистов, Глеб Кузьмич, — посоветовала Маргарита, делая глоток кофе. — И побыстрее. А то ваша клубника превратится в... очень удобренную клубнику.
Она развернулась и пошла в дом. Да, запах стоял ужасающий, гораздо хуже, чем вчера. Но теперь это был запах победы.
Целую неделю поселок приходил в себя. Глебу пришлось вызывать ассенизаторскую машину дважды. Ему пришлось засыпать все хлоркой и перекапывать землю.
Маргарита надеялась, что он поймет намек. Она надеялась, что прагматизм уступит место здравому смыслу.
Но она недооценила упрямство Глеба Кузьмича. Он был не из тех, кто сдается после первого боя. Он провел расследование. Он нашел пустую банку с остатками сахара у забора. Он сопоставил факты.
И он решил, что если Маргарита хочет играть грязно, он будет играть дымно.
В субботу Маргарита устроила день большой стирки. Белоснежные льняные скатерти, дорогие простыни, наволочки с монограммами — всё это великолепие сушилось на веревках в саду, впитывая солнце и свежесть.
Ровно в полдень, когда белье было почти сухим, за забором повалил дым.
Это был не легкий дымок от мангала. Глеб разжег костер в старой металлической бочке, поставив её прямо у границы участков. В огонь полетели сырые листья, какой-то рубероид, пластиковые бутылки и, судя по запаху, старые калоши.
Едкое, черное, жирное облако медленно поплыло в сторону участка Маргариты, окутывая белоснежное белье черной вуалью.
— Глеб! — Маргарита выскочила из дома, забыв про аристократические манеры. — Вы что творите?! Моё белье!
Глеб стоял у бочки в старом противогазе, похожий на чудовище из постапокалипсиса. Он помешивал варево длинной палкой.
— Санитарная обработка! — глухо прокричал он сквозь резиновую маску. — Уничтожаю споры грибка после аварии! Имею право! Моя территория!
— Вы портите мои вещи! — Маргарита бросилась срывать посеревшие простыни, но запах гари уже въелся в волокна ткани намертво.
— Ветер, соседка! — развел руками Глеб, и в этом жесте было столько издевки. — Роза ветров! Ничего не поделаешь, стихия!
Маргарита прижала к груди испорченную скатерть. Внутри неё что-то сжалось в тугой узел. Жалость к себе исчезла. Осталась только холодная, расчетливая ярость.
Ах, значит, роза ветров? Значит, акустические волны вам не мешали?
Той же ночью Глеб, уставший от борьбы с «грибком», лег спать пораньше, открыв окна настежь.
Ровно в полночь сад взорвался звуками.
Маргарита выставила на подоконник, направленный прямо в спальню соседа, мощную концертную колонку. Плейлист был подобран с любовью. Трек назывался «Брачные игры маралов в период гона».
Дикий, трубный рев, похожий на крик раненого динозавра, разорвал ночную мглу.
— Уууу-аааа-хрррр! — вибрировали стекла.
Глеб подскочил на кровати, спутавшись в одеяле.
— Рита! — заорал он в окно. — Ты с ума сошла?! Выключи!
— Изучаю зоологию! — донесся её спокойный голос из темноты беседки. — Это природа, Глеб Кузьмич. Естественные звуки леса. Привыкайте, это полезно для нервной системы.
Следом за маралами пошли «Вопли выпи» и «Скрежет железа по стеклу» в циклическом повторе.
Противостояние длилось три дня.
Глеб жег резину и сырую траву. Маргарита включала маралов и тяжелый индастриал-метал.
Глеб начинал стучать молотком по пустому ведру в пять утра. Маргарита жарила селедку на переносной плитке, когда ветер дул в его сторону.
Оба осунулись. Под глазами залегли тени. Это была осада, изматывающая и беспощадная.
На четвертый день Глеб вышел к забору. В руках он держал белую наволочку, привязанную к черенку лопаты. Он выглядел как генерал, проигравший генеральное сражение.
— Маргарита Львовна! — хрипло крикнул он. — Парламентер просит переговоров!
Маргарита вышла в сад. Она держалась прямо, но чашка в её руке слегка дрожала от переутомления.
— Я слушаю вас.
— Сдаюсь, — он воткнул флагшток в землю. — Маралы победили. Сердце не выдерживает, давление двести. Давай перемирие.
— На каких условиях? — сухо спросила она.
— Сношу объект. Полностью. Завтра же экскаватор, всё вычистим, засыплем. Поставлю новый, современный септик, за домом, в дальнем углу. Чтобы ни духу, ни виду.
Маргарита недоверчиво прищурилась.
— Вы даете слово?
— Клянусь урожаем помидоров! — Глеб приложил руку к груди. — Только выключи зверей. И селедку убери.
— Хорошо, — она кивнула. — Колонку я убираю. Мир.
Они не пожали руки, но кивнули друг другу. Это был хрупкий мир, построенный на взаимном истощении.
Прошло два дня. Глеб сдержал слово. Зеленая будка исчезла, словно её и не было. Земля была разровнена, воздух стал чист и прозрачен.
Маргарита сидела в беседке, наслаждаясь отсутствием посторонних запахов. Она снова постелила лучшую скатерть. На столе стояла вазочка с медом и свежая выпечка.
«Победа», — думала она, вдыхая аромат роз. — «Границы восстановлены. Цивилизация восторжествовала».
К воротам соседа с натужным ревом подъехал грузовик.
Маргарита с ленивым интересом наблюдала, как рабочие в защитных костюмах начинают сгружать с кузова странные, ярко раскрашенные деревянные ящики. Желтые, синие, полосатые. Много ящиков.
Глеб Кузьмич бегал вокруг, отдавая команды. Он выглядел подозрительно счастливым и румяным.
Заметив Маргариту, он расплылся в широкой улыбке и подошел к забору.
— Принимай работу, соседка! Как обещал — чистота!
— Глеб Кузьмич, — голос Маргариты дрогнул. — А что это за ящики?
Глеб сиял, как начищенный самовар.
— А это, Риточка, мой новый бизнес-проект! Стартап! Я подумал — чего месту пропадать? Солнце тут хорошее, энергетика мощная. Я решил пасеку развести!
Он махнул рукой в сторону ящиков, которые рабочие выставляли длинным рядом ровно вдоль их общего забора. Летками — прямо в сторону беседки Маргариты.
— Десять семей! — гордо объявил он. — Порода «Среднерусская злая», но медоносная — страсть! Мед будет — золото!
Маргарита медленно поднялась. Ноги стали ватными.
— Пчелы? — тихо переспросила она.
— Они, родимые! — Глеб надел шляпу с сеткой. — Только ты это... аккуратнее теперь. Они запахов резких не любят. Духами не брызгайся. И сладкое на стол не ставь — сожрут вместе с чашкой. А руками махать вообще нельзя — загрызут. Зато полезно! Апитерапия, яд пчелиный от радикулита помогает!
Он подмигнул и взялся за заслонку первого улья.
— Ну что, открываю? Сейчас у них первый облет, знакомиться полетят!
Маргарита смотрела на желтые домики. В воздухе уже повисло низкое, угрожающее гудение, от которого вибрировали зубы.
Запаха не было. Теперь была прямая угроза жизни.
— Мед, говорите? — Маргарита перевела взгляд на свою вазочку с медом, на край которой уже опустилась первая мохнатая разведчица.
Глеб дернул заслонку. Черное облако взмыло в воздух, заслоняя солнце, и двинулось прямым курсом на беседку.
Маргарита медленно, не делая резких движений, взяла со стола тяжелую хрустальную вазу. В её глазах больше не было страха или растерянности. В них горел холодный огонь человека, которому больше нечего терять.
Она достала телефон и набрала в поиске: «Купить плотоядные растения оптом» и «Ультразвуковые отпугиватели промышленной мощности».
— Ну что ж, Глеб Кузьмич, — прошептала она, глядя на приближающийся рой. — Вы сами напросились на второй раунд.
Битва за беседку только начиналась, и в этот раз пленных брать никто не собирался.
Вечером того же дня Маргарита заказала доставку трех ящиков дихлофоса и одного костюма химзащиты.
2 часть уже можно прочитать тут! Доступна будет определенное время.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.