Небо над русской равниной всегда казалось необъятным, притягивающим и пугающим одновременно. Оно звало, но путь к нему был заказан. И всё же, русская душа, запертая в бескрайних полях и дремучих лесах, веками искала способ оторваться от земли. О первых таких безумцах, «русских Икарах», мы узнаем не из технических чертежей, а из литературных памятников, пропитанных духом средневековья.
Ещё на рубеже XII и XIII веков автор «Моления Даниила Заточника» — текста загадочного и печального — обронил фразу, ставшую первым документальным свидетельством отечественного воздухоплавания. Он пишет: «...а иный летает с церкви, или с высокие полаты, паволочиты крилы имея...». Метафора? Возможно. Но, возможно также, что скоморохи, развлекая толпу, действительно прыгали с высоких зданий, нацепив на себя шелковые («паволочиты») крылья. Выбор стартовой площадки продиктован самой географией: на Руси не сыскать горных ущелий, удобных для разбега, поэтому единственным путем в небо оставались купола храмов да боярские терема. Церковь становилась трамплином в небеса — и в прямом, и в переносном смысле.
Проходят столетия, смуты сменяются реформами, а мечта остается. В эпоху Петра Великого желание летать обрело новые, почти государственные формы. Об этом нам рассказывает Иван Желябужский в своих «Записках». Желябужский — человек серьёзный, дипломат и наместник, врать попусту не стал бы.
Сцена действия — Москва, апрель 1695 года. Город бурлит. Пётр I, молодой и яростный, готовит второй Азовский поход. 28 числа флотилия стругов с государем и ратными людьми отчаливает по Москве-реке воевать турок. А всего через два дня, 30 апреля, в столичном гуле раздаётся пронзительный крик простого мужика. Он вопит «караул» и объявляет за собой «Государево слово». В те суровые времена такая формула означала одно: человек владеет тайной государственной важности. Обычно это касалось заговоров или бунтов.
Мужика, разумеется, тут же хватают и волокут в Стрелецкий приказ — застенок, где шутить не любили. Но на допросе выясняется странное. Это не шпион и не доносчик. Это изобретатель. Он клянется, что если казна выделит средства, он смастерит крылья и полетит, «аки журавль».
Другой бы царь велел выпороть наглеца за отвлечение от дел, но Пётр был одержим механикой и всем новым. Доложили государю. Пётр, вероятно, усмехнулся в усы, но распорядился: денег дать. И дал немало — 18 рублей. Чтобы понимать масштаб: добрая лошадь с телегой стоила 5 рублей. На эти деньги «Икар» сооружает крылья из слюды. Материал странный, хрупкий, тяжелый, но, видимо, прозрачность слюды ассоциировалась с легкостью воздуха.
Наступает день испытаний. Собрались бояре, приказные дьяки. Мужик истово перекрестился, надел слюдяную конструкцию и... ничего. Бегал, махал, но гравитация оказалась сильнее царского указа и мужицких мышц. Запыхавшись, изобретатель заявил: крылья тяжелы, нужна замша. Пётр, проявляя удивительное терпение, выделяет еще 5 рублей. Сшиты новые, кожаные крылья. И снова — бег по двору, хлопанье, пыль столбом и полное фиаско. Тут уж царское терпение кончилось. «Журавля» били батогами за растрату казны, а имущество его продали, чтобы хоть частично покрыть убытки. Жестоко? Да. Но такова была цена неудачного стартапа в XVII веке.
Историческая память, однако, не терпит пустоты. Там, где не хватает фактов, расцветают мифы. В начале XIX века коллекционер древностей Александр Сулакадзев явил миру рукопись «О воздушном летании», якобы содержащую сведения о других попытках. Там и кузнец из села Ключ под Ряжском, что в 1729 году сделал крылья из проволоки и перьев, перелетел через реку и сел на крышу церкви, за что был едва не проклят попом, сжегшим «дьявольский снаряд». Там и некий Каричевец, который в 1745 году в Москве запускал бумажные змеи и, привязав себя к ним, поднялся в воздух, но был закручен ветром и рухнул.
Сегодня академическая наука неумолима: рукописи Сулакадзева — талантливая фальсификация. «Русский Мюнхгаузен» выдумал эти истории, чтобы потешить патриотическое самолюбие современников. Не было ни кузнеца, ни Каричевца, ни знаменитого подьячего Крякутного. Но почему эти легенды так живучи? Почему мы хотим верить в них, несмотря на вердикт источниковедения?
Наверное, потому что и реальный мужик из 1695 года, битый батогами, и выдуманные герои Сулакадзева — это грани одной и той же мечты. Что манило их всех ввысь? Не практическая выгода и не деньги (хотя 18 рублей по тем временам — сумма приятная). Ими двигала та же сила, что заставляет нас сегодня замирать при виде инверсионного следа в небе. Это жажда абсолютной, безбрежной свободы. Полёт — её единственный образ, понятный во все времена. Это бунт против предопределенности, против притяжения земли, к которой равным образом привязан крестьянин, чиновник или царь.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.