Утро пришло само - я не заметила как.
Сидела на кухне всю ночь. Не спала, не плакала. Просто сидела и смотрела, как темнота за окном становится серой, потом голубой, потом белой.
Конверт лежал на столе передо мной. Нераспечатанный.
Телефон молчал. Ни Серёжа, ни Настя. Никто.
Я встала, включила чайник. Привычка. Руки делали то, что делали тысячу раз - чашка, ложка, сахар. Тело помнило, как жить.
Голова - нет.
Телефон завибрировал. Настя.
"Мам, ты дома?"
"Да."
"Я приеду через час."
Я хотела спросить - зачем, что случилось, ты одна? Но она уже отключилась.
Час.
Я пошла в ванную. Посмотрела в зеркало.
Чужое лицо. Серое, мятое, старое. Мешки под глазами, морщины глубже, чем вчера. Или мне казалось.
Умылась. Причесалась. Надела чистую кофту.
Зачем - не знаю. Для дочери. Чтобы она не видела, как я разваливаюсь.
Звонок в дверь.
Открыла. Настя стояла на пороге - одна. Бледная, глаза красные, но сухие.
"Можно войти?"
Я посторонилась.
Она прошла на кухню. Увидела конверт на столе. Остановилась.
"Ты так и не открыла?"
"Нет."
Настя села. Я села напротив.
Тишина.
"Тётя Лариса прочитала другое письмо" - сказала она наконец. "Виталик хранил. От отца. Геннадий написал его перед смертью."
Я молчала.
"Там было про тебя."
Пауза.
"Что именно?"
Настя смотрела в стол.
"Что он всегда тебя любил. Что жалеет, что тогда не ушёл к тебе, а не к Марине. Что ты единственная, кто был с ним честен."
Слова падали как камни. Я слышала их, но не понимала.
"Виталик прятал это три года. Не хотел, чтобы мать увидела."
"Почему показал сейчас?"
"Не показывал. Она нашла сама. Вчера, когда мы вышли из кухни."
Я вспомнила: Виталик не хотел, чтобы Лариса открывала мой конверт. Отвлекал. А она тем временем нашла другой.
"Где она сейчас?"
"Не знаю. Ушла ночью. Виталик ищет."
Настя подняла глаза.
"Мам, она думала, что ты с ним была. Все эти годы. А теперь узнала, что он любил тебя, но ты его отвергла. Что она была - "
Она не договорила.
Не нужно было.
"Свадьба отменяется?"
Настя покачала головой.
"Не знаю. Виталик говорит - подождём. Пока всё не уляжется."
Пока не уляжется. Как будто это может улечься.
"А папа?"
"Он у дяди Коли. Я звонила. Он сказал - ему нужно время."
Время. Всем нужно время.
Я посмотрела на конверт.
"Открой" - сказала Настя тихо. "Может, там что-то важное."
"Может."
Но я не двинулась.
Настя встала. Подошла ко мне. Положила руку на плечо.
"Мам."
Я подняла голову.
"Я не знаю, что думать. Про тебя, про тётю Ларису, про всё это. Но ты моя мама."
Голос её дрогнул.
"Я не выбираю стороны. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось."
Я накрыла её руку своей. Ничего не сказала.
Она постояла ещё минуту. Потом отошла.
"Мне надо к Виталику. Он один, и его мать пропала."
"Иди."
Она дошла до двери. Обернулась.
"Позвони папе. Сама. Не жди, пока он позвонит."
Вышла.
Я осталась одна.
Конверт на столе. Телефон в руке.
Набрала Серёжу. Гудок. Второй.
"Алло." Голос хриплый, усталый.
"Это я."
Молчание.
"Серёж, я не знаю, что тебе рассказала Настя. Но я хочу, чтобы ты услышал от меня."
"Галя - "
"Я виновата. Не в том, в чём думает Лариса. Но виновата. Я молчала, когда надо было говорить. Пряталась, когда надо было идти. Боялась, когда надо было - "
Голос сорвался.
"Я не прошу тебя простить. Просто - не уходи так. Не молча. Дай мне сказать."
Долгая пауза.
"Я вечером приеду."
Гудки.
Я положила телефон. Вытерла глаза.
Взяла конверт.
Провела пальцем по краю. Надорвала.
Внутри - один листок. Почерк Геннадия, знакомый, корявый.
"Галя. Если ты это читаешь - меня уже нет. Я хотел попросить прощения. Не за деньги, не за ту ночь. За то, что впутал тебя в свою жизнь. Ты была единственной, кто говорил мне правду. Я не слушал. Теперь поздно. Береги себя. Г."
Всё.
Ни признаний, ни оправданий. Просто - прощение.
Я сложила письмо. Убрала обратно в конверт.
Встала. Подошла к окну.
За окном был обычный день. Машины, люди, голуби на карнизе. Всё как всегда.
Серёжа приедет вечером. Настя позвонит. Лариса найдётся. Свадьба - может быть, состоится. Может - нет.
Внук родится. Это точно.
А я буду жить дальше. С этой виной, с этим письмом, с этой тишиной в квартире.
Потому что другого выхода нет.
Телефон зазвонил. Настя.
"Мам, тётю Ларису нашли. Она в больнице - давление подскочило. Врачи говорят, ничего страшного."
"Слава богу."
"Она хочет тебя видеть."
Я замерла.
"Что?"
"Сама попросила. Сказала - пусть придёт."
Пусть придёт.
После всего - пусть придёт.
"Когда?"
"Сегодня. Вечером."
"Хорошо."
Я положила трубку.
Посмотрела на конверт на столе. На записку Серёжи, которая всё ещё лежала на кровати. На своё отражение в тёмном экране телефона.
Сегодня вечером Серёжа приедет домой. И сегодня же вечером Лариса хочет меня видеть.
Одновременно.
Снова выбор. Снова я должна решить.
Но на этот раз я не буду прятаться.