«Она прочитала письмо».
Я смотрела на экран телефона и ничего не понимала.
Конверт лежал в сумке. Запечатанный.
Набрала Марину. Гудок, второй.
«Алло».
«Какое письмо?»
Пауза.
«Вы не вскрывали конверт?»
«Нет».
Снова пауза. Длиннее.
"Тогда вам лучше поговорить с Виталиком."
Сбросила.
Я стояла на лестничной клетке и смотрела на телефон. Поднялась на этаж выше. Позвонила в дверь.
Открыл Виталик. Один.
"Галина Петровна."
"Марина написала, что Лариса прочитала какое-то письмо."
Он не ответил. Посторонился, пропуская меня в коридор.
"Настя где?"
"С мамой. В комнате."
Мы стояли в прихожей. Он не приглашал дальше.
"Виталик, что происходит?"
Он смотрел мимо меня.
"Вам лучше уйти."
"Я хочу понять -"
"Не сейчас."
Дверь в комнату открылась. Настя вышла, увидела меня, остановилась.
"Мам."
"Настя, что -"
"Уходи. Пожалуйста."
Голос ровный. Не злой. Пустой.
Я вышла из квартиры. Спустилась вниз. Села на лавочку у подъезда.
Конверт в сумке.
Какое письмо прочитала Лариса, если моё — у меня?
Достала телефон. Набрала Серёжу.
Гудок. Гудок. Гудок.
"Абонент недоступен."
Недоступен. Не «сбросил» — недоступен. Выключил телефон.
Я убрала телефон в карман. Посмотрела на окна квартиры Ларисы. Третий этаж, занавески задёрнуты.
Холодно.
Достала сигарету. Я бросила пятнадцать лет назад, но пачка лежала в сумке с утра - купила по дороге, сама не зная зачем.
Закурила. Руки дрожали.
Мимо прошла женщина с собакой. Посмотрела на меня, отвернулась.
Телефон завибрировал. Настя.
"Не приходи домой к тёте Ларисе. Она просила."
Я написала: "А ты?"
Долго - "печатает". Потом исчезло. Потом снова появилось.
"Я позвоню."
Когда - не написала.
Я сидела на лавочке и курила. Вторую сигарету, третью.
Мимо прошёл мужчина в куртке. Остановился, посмотрел на меня. Пошёл дальше.
Телефон молчал.
Я достала конверт. Повертела в руках. Надпись "Галине" - почерк Геннадия, я узнала бы его где угодно.
Можно открыть. Прямо сейчас.
Палец прошёлся по краю.
Не открыла.
Убрала обратно.
Встала. Пошла к остановке.
В автобусе было пусто — середина дня, все на работе. Я села у окна и прижалась лбом к стеклу.
За окном проплывал город. Дома, деревья, люди. Всё как обычно.
Ничего не изменилось.
Всё изменилось.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер.
"Галина, это Вера Павловна. Ваша соседка. Ваш муж собирает вещи. Я подумала, вам нужно знать."
Я перечитала сообщение трижды.
Собирает вещи.
Набрала Серёжу. Недоступен.
Набрала домашний номер. Гудок, гудок.
"Алло." Его голос. Какой-то чужой.
"Серёжа, что ты делаешь?"
Пауза.
"Еду к брату. На пару дней."
"Серёжа -"
"Мне нужно подумать, Галя."
"О чём?"
Молчание.
"Обо всём."
"Это из-за сегодняшнего? Я могу объяснить -"
"Ты всегда можешь объяснить."
Я хотела что-то сказать, но он продолжил:
"Настя звонила. Рассказала."
"Что рассказала?"
"Достаточно."
Гудки.
Я сидела в автобусе с телефоном в руке.
Настя звонила Серёже. Что-то рассказала.
Что?
Я не знала, что она могла рассказать. Потому что сама не знала, что происходит.
Вышла на своей остановке. Дошла до дома.
Дверь в квартиру была не заперта.
Вошла. В прихожей — следы от ботинок. На вешалке пусто — его куртки нет.
Прошла в спальню. Шкаф открыт. Его половина — пустая.
На кровати — записка.
"Позвоню, когда буду готов. Не звони."
Я села на кровать. Записка в руке.
Конверт в сумке.
Телефон молчит.
Тихо.
Очень тихо.