Вчера вечером Игорь пришёл с работы с пакетом из шаурмичной. Сел напротив меня на кухне, развернул — и начал есть. Медленно, с удовольствием, причмокивая.
Я сидела со своей варёной курицей и брокколи. Пятая неделя диеты.
— Вкусная, — сказал он с набитым ртом. — Хочешь кусочек?
Я смотрела на эту шаурму — истекающую соусом, пахнущую на всю кухню — и чувствовала, как внутри закипает.
— Игорь, ты специально?
— Что специально?
— Ты знаешь, что я худею. Зачем ты это делаешь?
— Ем? Я голодный, имею право.
— Дома полный холодильник еды. Суп есть, котлеты есть. Почему шаурма?
Он пожал плечами:
— Захотелось.
Захотелось. Ему захотелось — а я сиди и смотри.
Худеть я начала два месяца назад. Не сама придумала — Игорь подтолкнул. Сначала мягко, потом всё настойчивее.
«Может, спортом займёшься?» — после Нового года, когда я надела облегающее платье.
«Ты раньше в это влезала» — когда джинсы не застегнулись.
«Немного набрала, да?» — как будто я сама не вижу.
Я видела. Зеркало не врало. После родов я так и не вернулась к прежнему весу. Плюс пятнадцать килограммов, которые осели на боках, бёдрах, животе.
Мне и самой было некомфортно. Одышка, усталость, ничего не нравится из одежды. Но когда муж начал намекать — стало ещё хуже.
— Я просто забочусь о твоём здоровье, — говорил он.
Забота. Когда тебе указывают на живот — это забота.
Я села на диету. Жёсткую, с подсчётом калорий. Утром — овсянка на воде. Днём — куриная грудка с овощами. Вечером — творог. Между приёмами — вода, много воды.
Первую неделю было тяжело. Голод не отпускал, снилась еда. Но я держалась — ради результата.
Игорь вроде поддерживал. Говорил «молодец», хвалил силу воли. Я думала — мы в одной команде.
А потом начались провокации.
Сначала — пицца. Заказал вечером, на весь дом запах сыра и теста.
— Ты же худеешь, тебе нельзя. Я один съем.
Съел. Передо мной. Сидел напротив, жевал, запивал колой. Я грызла морковку.
Потом — торт. Притащил из кондитерской, поставил на стол.
— Маме купил, отвезу завтра. Хочешь кусочек?
— Ты же знаешь, что мне нельзя.
— Ну да, точно. Ну я съем тогда один кусочек. Или два.
Съел три при мне.
Потом — чипсы, мороженое, бургеры. Всё это он покупал «для себя» и ел «случайно» рядом со мной.
Я терпела. Говорила себе — это совпадение. Он не специально. У него своя жизнь, свои желания. Не всё же ему подстраиваться под мою диету.
Но вчера с шаурмой я сорвалась.
— Игорь, ты издеваешься?
— С чего бы?
— Ты намекал, что мне надо похудеть. Я худею. Уже пять недель. Минус четыре килограмма. И каждый день ты жрёшь передо мной то, что мне нельзя.
— Я не могу есть в собственном доме?
— Можешь! Но почему всегда передо мной? Почему не в комнате, не на работе? Почему ты садишься напротив и смотришь, как я мучаюсь?
Он отложил шаурму. Посмотрел на меня с таким выражением, будто я сумасшедшая.
— Ты преувеличиваешь. Я просто ем. Это не про тебя.
— Правда? Тогда почему раньше — до диеты — ты не покупал шаурму каждую неделю?
Он молчал.
— Почему торты не носил домой? Почему пицца появилась именно сейчас?
— Совпадение.
— Пять недель совпадений?
Он встал, выбросил остатки в мусорку. Ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Я сидела одна на кухне. Пахло шаурмой, тошнило от голода и от обиды.
Потом позвонила маме, рассказала.
— Он тебя проверяет, — сказала она. — Или провоцирует срыв. Некоторые мужчины так делают.
— Зачем?
— Чтобы ты осталась такой, как есть. Чтобы не стала лучше него. Чтобы контролировать.
Я не хотела верить. Игорь — не тиран, не абьюзер. Нормальный мужик, любит меня, заботится по-своему.
Но если любит — почему делает больно?
Вечером попробовала поговорить спокойно.
— Игорь, мне тяжело. Диета — это сила воли, а она не бесконечная. Когда ты ешь вкусное рядом — мне сложнее. Можешь не делать этого при мне?
— То есть я должен прятаться, чтобы поесть?
— Не прятаться. Просто не садиться напротив с шаурмой.
— Это мой дом. Я буду есть где хочу.
— А моя просьба ничего не значит?
— Твоя просьба — каприз. Ты худеешь для себя, при чём тут я?
Для себя. И для тебя тоже — ты же намекал. Ты же хотел, чтобы я похудела. Или — не хотел?
— Игорь, ты вообще хочешь, чтобы я стала стройнее?
Пауза. Долгая.
— Хочу, наверное.
— Наверное?
— Ну... мне и так нормально.
И так нормально. Тот же человек, который говорил «немного набрала» и смотрел на мой живот с укором. Теперь — нормально.
— Тогда зачем ты всё это говорил? Про вес, про спорт?
— Не знаю. Просто так.
Просто так. Он сломал мою самооценку просто так. Засунул меня в диету просто так. А теперь саботирует — тоже просто так.
Я не знаю, что с этим делать.
Продолжаю худеть — но теперь не для него. Для себя. Чтобы чувствовать себя лучше, чтобы влезть в джинсы, чтобы не задыхаться на третьем этаже.
Игоря попросила не есть при мне. Он согласился — скривившись, как будто я забрала у него игрушку.
Вчера ел бургер в комнате, закрыв дверь. Маленькая победа.
Но осадок остался. Понимание, что человек, который должен поддерживать — может делать наоборот. Что «забота о здоровье» — иногда просто контроль. Что любовь — это не только слова, но и действия. А его действия говорят больше, чем он сам.
Минус четыре килограмма. Ещё одиннадцать впереди. И я справлюсь, ради себя.