Свекровь с детективом - глава 2
# ГЛАВА 2: ЗАКАЗЧИК
Валера Сомов оказался невысоким мужчиной лет пятидесяти с лишним. Коротко стриженные седые волосы, глубокие морщины у глаз, взгляд усталый и какой-то виноватый. Он стоял на пороге квартиры Людмилы в потёртой кожаной куртке и держал в руках папку.
– Нина Дмитриевна?
– Да.
– Можно войти?
Людмила стояла за моей спиной. Она проснулась от звонка в дверь и теперь глядела на незнакомца с подозрением.
– Это кто? – спросила она.
– Детектив, – ответила я. – Тот самый.
Людмила выругалась себе под нос.
– И ты его впускаешь?
– Он хочет рассказать правду.
Валера переступил порог. Огляделся. Маленькая прихожая, обувь на полке, зеркало с трещиной в углу.
– Можем поговорить наедине? – спросил он.
– Нет, – отрезала Людмила. – Я остаюсь. Мало ли что.
Он пожал плечами.
– Как хотите.
Мы прошли в комнату. Я села на диван, Людмила рядом. Валера остался стоять.
– Садитесь, – предложила я. – И рассказывайте.
Он сел на стул у окна. Положил папку на колени. Несколько секунд собирался с мыслями.
– Меня наняла ваша свекровь, – начал он. – Раиса Павловна. Десять дней назад. Пришла по рекомендации – её знакомая обращалась ко мне раньше, следила за мужем.
Я слушала, сцепив пальцы на коленях.
– Заказ был простой: следить за вами. Найти что-нибудь компрометирующее. Она сказала – подозревает, что вы изменяете её сыну. Хочет доказательства.
– И вы согласились.
– Это моя работа. Слежка, фотографии, отчёты. Ничего личного.
Ничего личного. Я чуть не рассмеялась. Мой брак рушится, а для него – ничего личного.
– Я следил за вами четыре дня, – продолжал Валера. – Ничего интересного. Работа, магазин, дом. А на пятый день вы поехали в Люберцы.
Я вспомнила тот день. Вторая встреча с Костей. Он позвонил накануне, попросил приехать. Сказал – хочу показать тебе кое-что. Фотографии из детства, которые он сохранил.
– Я снял вас у метро. В машине с мужчиной. У подъезда. Как вы выходите через два часа.
Шесть фотографий. Те самые.
– Стандартная процедура – пробить данные, – Валера достал из папки листок. – Номер машины, адрес, имя владельца квартиры. Мужчину зовут Константин Дорохов. Ваш родной брат.
Он положил листок на стол передо мной.
– Я сразу понял, что это не любовник. Проверил – вы с ним не виделись пятнадцать лет. Он приехал в Москву недавно, снимает комнату. Судя по выпискам – серьёзно болен.
Я глядела на листок. Имя Кости, адрес, номер машины. Всё как в протоколе.
– И вы сообщили об этом свекрови?
– Да. Позвонил ей в тот же вечер. Сказал – мужчина на фото её родной брат. Это не измена.
– И что она ответила?
Валера выдержал паузу.
– Она сказала: «Мне всё равно. Мой сын не знает, что у неё есть брат. Подайте материал как любовника».
Мир качнулся.
Я знала, что свекровь меня не любит. Знала, что она считает меня недостойной своего сына. Но это...
– Она знала, – произнесла я медленно. – Она знала, что это мой брат. И всё равно...
– Да.
Людмила рядом со мной выдохнула сквозь зубы.
– Вот сука.
Я не стала её одёргивать. Потому что думала то же самое.
– Почему вы это сделали? – спросила я Валеру. – Почему согласились? Вы же знали правду.
Он отвёл взгляд.
– Деньги. Она хорошо платила. И я подумал – не моё дело, что там у них в семье. Заказчик просит – я делаю.
– А потом?
– А потом она меня кинула.
Он достал ещё один листок. Положил рядом с первым.
– Договор на пятьдесят тысяч рублей. Аванс – двадцать пять. Остаток – после передачи материала. Я передал. А она сказала – результат сомнительный, платить полную сумму не будет. Дала ещё десять и сказала, что мы в расчёте.
Я взглянула на договор. Подпись Раисы Павловны внизу – аккуратная, с завитушками.
– Тридцать пять вместо пятидесяти, – произнёс Валера. – Меня кинули. А я помог разрушить семью.
Он замолк. Глядел в пол.
– И вы решили рассказать мне правду? Из мести?
– Не только.
Он поднял голову. В глазах что-то мелькнуло – не злость, не обида. Что-то другое.
– У меня был развод. Восемь лет назад. Жена ушла к другому. По-настоящему ушла – не как у вас на фотографиях. Я знаю, что такое, когда тебя предают.
Пауза.
– А тут – никакого предательства не было. Вы просто встретились с братом. Которого не видели пятнадцать лет. Который умирает.
Я вздрогнула.
– Откуда вы знаете, что он умирает?
Валера достал последний листок.
– Пробил медкарту. Это несложно, если знать, куда смотреть. Рак поджелудочной железы, четвёртая стадия. Метастазы в печень и лёгкие. Прогноз – от трёх до шести месяцев.
Я глядела на листок. Буквы расплывались перед глазами.
Костя говорил – несколько месяцев. Может, полгода. Но я не знала про метастазы. Не знала, что всё так плохо.
– Нина, – Людмила взяла меня за руку. – Ты как?
Я не ответила. Не могла.
Мой брат умирает. А свекровь использовала нашу встречу, чтобы разрушить мой брак. Зная правду.
– Вот, – Валера положил на стол телефон. – Переписка с ней. Скриншоты. Можете посмотреть.
Я взяла телефон. Открыла галерею.
Первый скриншот. Раиса Павловна: «Нужно проследить за моей невесткой. Подозреваю измену».
Второй. Валера: «Объект встречается с мужчиной регулярно. Готовлю фотоматериал».
Третий. Валера: «Проверил данные. Мужчина – её родной брат. Это не измена».
Четвёртый. Раиса Павловна: «Мой сын не знает про брата. Подайте как любовника. Фото достаточно убедительные».
Пятый. Валера: «Вы уверены?»
Шестой. Раиса Павловна: «Уверена. Делайте, как говорю».
Я листала дальше. Обсуждение способа передачи – анонимный email на рабочую почту Гриши. Обсуждение текста отчёта – «характер отношений предположительно интимный». Всё было продумано. Каждая деталь.
– Она знала, – повторила я. – Всё время знала.
***
После ухода Валеры я сидела на диване, уставившись в стену.
Людмила принесла чай. Поставила чашку передо мной. Я не притронулась.
– Нина, – произнесла она. – Скажи что-нибудь.
Тишина.
В голове крутились мысли – обрывки, осколки. Раиса Павловна. Пять лет. Пять лет она глядела на меня поджатыми губами и говорила – в моё время невестки умели вести хозяйство. Пять лет спускалась по лестнице – двенадцать ступеней – и заходила к нам без предупреждения. Проверяла, как я глажу рубашки. Как готовлю борщ. Как вешаю бельё.
И всё это время – ждала момента. Искала способ избавиться от меня.
– Я должна позвонить Косте, – произнесла я.
Людмила кивнула.
Я достала телефон. Набрала номер.
Гудок. Второй. Третий.
– Алло?
Голос Кости – слабый, хриплый. Но он ответил.
– Костя, это я.
– Нина... Я видел твои сообщения. Прости, что не перезвонил. Был под капельницей, потом уснул.
– Ничего. Главное, что ты ответил.
– Что случилось? Ты писала – срочно.
Я закрыла глаза. Открыла.
– Гриша узнал про наши встречи. Ему прислали фотографии. Он решил, что я ему изменяю.
Пауза.
– Что?
– Кто-то следил за мной. Снял нас у метро, в машине, у твоего дома. И отправил Грише как доказательство измены.
– Господи, Нина... Это моя вина. Я попросил тебя держать всё в тайне, и теперь...
– Костя, послушай. Мне нужно рассказать ему правду. Про тебя. Про всё.
Тишина.
– Костя?
– Да, – ответил он наконец. – Расскажи. Мне уже всё равно.
– А как же те люди? Которые тебя ищут?
Он усмехнулся. Горько, без веселья.
– Нина, мне осталось несколько месяцев. Может, меньше. Какая разница, найдут они меня или нет? Что они сделают – убьют? Так я и так умираю.
У меня сжалось горло.
– Костя...
– Прости, что втянул тебя. Прости, что из-за меня... Расскажи мужу. Расскажи всё. Покажи меня, если надо – я приеду, поговорю с ним сам.
– Не надо. Я справлюсь.
– Уверена?
– Да.
Пауза.
– Нина, – произнёс он тихо. – Я рад, что мы увиделись. Что бы ни случилось дальше – я рад.
Я хотела ответить, но голос не слушался. Только кивнула – хотя он не мог меня видеть.
– Позвони потом, – попросил он. – Расскажи, как всё прошло.
– Позвоню.
Он отключился.
Я сидела с телефоном в руке, глядя на экран.
Теперь можно. Теперь Костя разрешил. Осталось только одно – поговорить с Гришей.
Я набрала его номер.
Гудок. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый.
«Абонент не отвечает. Оставьте сообщение после сигнала».
Я сбросила. Набрала снова.
То же самое. Голосовая почта.
– Не берёт? – спросила Людмила.
– Не берёт.
Я попробовала ещё раз. И ещё. И ещё.
Ничего.
Он не хотел со мной разговаривать. Для него всё было решено. Секунда моей паузы – и приговор вынесен.
Я вспомнила его лицо в тот вечер. Как что-то закрылось в его глазах. Как захлопнулась дверь.
«Мой отец тоже не отвечал».
Для Гриши моя пауза была признанием вины. Как пауза его отца двадцать лет назад.
– Напиши ему, – предложила Людмила. – Если не берёт трубку – напиши.
Я открыла сообщения. Набрала:
«Гриша, пожалуйста, выслушай меня. Мужчина на фото – мой брат. Родной брат Костя. Он вернулся после пятнадцати лет. Он болен. Я не могла рассказать, потому что обещала ему. Но теперь могу. Пожалуйста, позвони мне».
Отправила.
Одна серая галочка. Две серые галочки. Доставлено.
Ждала.
Минута. Две. Пять. Десять.
Галочки так и остались серыми. Не прочитано.
***
Следующий день слился в серое пятно.
Я ходила на работу. Сидела в архиве, перебирала бумаги. Отвечала на запросы. Делала вид, что всё нормально.
Людмила посматривала на меня с беспокойством. Приносила чай, бутерброды. Я ела механически, не чувствуя вкуса.
Каждый вечер я звонила Грише. Он не отвечал.
Каждый вечер писала сообщения. Он не читал.
На второй день после визита детектива я не выдержала. Поехала к нашему дому. Поднялась на этаж. Позвонила в дверь.
Никто не открыл.
Я стояла на площадке, глядя на дверь. Нашу дверь. За которой прожила пять лет.
Взглянула наверх. Двенадцать ступеней до квартиры свекрови.
Может, подняться? Поговорить с ней напрямую? Сказать – я всё знаю?
Нет. Не сейчас. Сначала – Гриша. Он должен узнать правду от меня, а не от матери.
Я спустилась вниз. Вышла из подъезда.
И увидела Раису Павловну.
Она шла от магазина с сумкой в руках. Спина прямая, подбородок приподнят. Увидела меня – и остановилась.
Мы глядели друг на друга.
– Нина, – произнесла она. – Ты ещё здесь?
Голос спокойный. Почти равнодушный.
– Я пришла поговорить с Гришей.
– Его нет дома. Он на работе.
– Тогда я подожду.
Раиса Павловна покачала головой.
– Не стоит. Он не хочет тебя видеть. И я его понимаю.
Она прошла мимо меня к подъезду. Остановилась у двери.
– Знаешь, Нина, – бросила она, не оборачиваясь, – я всегда знала, что ты ему не пара. С самого начала. Он заслуживает лучшего.
Дверь подъезда закрылась за ней.
Я стояла на улице, провожая её взглядом.
Она знала. Она всё это спланировала. И теперь стоит передо мной с сумкой из магазина и говорит – он заслуживает лучшего.
Я развернулась и пошла прочь.
***
На следующий день Валера позвонил снова.
– Нина Дмитриевна, есть новости.
– Какие?
– Я узнал кое-что ещё. Про вашу свекровь. Думаю, вам стоит это знать.
Мы встретились в кафе недалеко от архива. Маленькое, полупустое, с пластиковыми столами и запахом подгоревшего кофе.
Валера сидел у окна. Передо ним стояла чашка, к которой он не притронулся.
Я села напротив.
– Рассказывайте.
– Я копнул глубже, – начал он. – После нашего разговора. Хотел понять, почему она так ненавидит вас.
– И что нашли?
– Поговорил с соседями. С её бывшими коллегами. Собрал картину.
Он достал блокнот. Открыл на нужной странице.
– Раиса Павловна вышла замуж в двадцать два. Родила Григория в двадцать пять. Муж ушёл, когда сыну было семнадцать. Ушёл к другой женщине – моложе, красивее. Раиса осталась одна.
Я слушала.
– Она вырастила сына сама. Работала бухгалтером, тянула всё на себе. Григорий был её единственным смыслом. Единственным человеком, который остался.
Он перевернул страницу.
– А потом он женился на вас. И стал реже звонить. Реже заходить. Раиса восприняла это как предательство.
– Но это нормально, – возразила я. – Когда люди женятся, они строят свою семью. Это не значит, что они бросают родителей.
– Для неё – значит. Для неё вы забрали её сына. Так же, как та женщина забрала её мужа.
Я откинулась на спинку стула.
– Вы хотите сказать, что она отождествляет меня с любовницей мужа?
– Возможно. Или просто видит в вас угрозу. Врага, которого нужно уничтожить.
Он закрыл блокнот.
– Нина Дмитриевна, я не оправдываю её. То, что она сделала – подло. Но я хотел, чтобы вы понимали, откуда это идёт. Это не просто злоба. Это страх. Страх остаться одной.
Тишина.
Страх остаться одной. Раиса Павловна боялась одиночества. И чтобы не потерять сына – решила уничтожить его брак.
Ирония в том, что теперь она потеряет его по-настоящему. Когда он узнает правду.
– Спасибо, – произнесла я. – За всё. За то, что рассказали.
– Не за что. Это меньшее, что я мог сделать.
Он встал.
– Удачи вам, Нина Дмитриевна. Надеюсь, всё наладится.
Он ушёл.
Я осталась сидеть за столом, глядя в окно на серую улицу, на прохожих, на машины.
Но я не собиралась сдаваться.
***
Вечером пятого дня я приняла решение.
Сидела на диване у Людмилы, глядя на телефон в руках. Гриша так и не ответил ни на один звонок. Ни на одно сообщение.
Но у меня были доказательства. Скриншоты переписки. Договор. Показания детектива. Всё, что нужно, чтобы доказать правду.
– Я поеду к нему, – объявила я Людмиле.
Она оторвалась от книги.
– Сейчас? Уже десять вечера.
– Значит, он будет дома.
– А если не откроет?
– Буду стоять под дверью, пока не откроет.
Людмила посмотрела на меня. Кивнула.
– Давай. Только напиши мне, когда доберёшься. И когда поговорите.
– Напишу.
Я взяла сумку. Проверила – телефон с собой, скриншоты сохранены. Папка с документами от Валеры – тоже.
В сумке лежало всё, что нужно, чтобы разрушить ложь свекрови. Переписка. Договор. Правда.
Людмила проводила меня до двери.
– Удачи, – пожелала она.
– Спасибо.
Я вышла на лестничную площадку. Достала телефон. Написала Грише последнее сообщение:
«Я еду к тебе. Нам нужно поговорить. Про твою мать».
Отправила.
И пошла вниз по лестнице.