Г.И. Семирадский. Христианская Дирцея в цирке Нерона. 1897.
У исторического грехопадения христианства есть точная дата, и путь к ней был вымощен столетиями кровопролития и непримиримости.
Если вглядеться в конфликт ранних общин с Римской империей, становится очевидно: христиан бросали львам не столько за отказ почитать Юпитера или Марса, сколько за отрицание политической теологии Рима. Империя, этот гигантский плавильный котел народов, вообще отличалась завидной религиозной всеядностью. Римляне, прагматики до мозга костей, полагали, что боги покоренных племен могут быть полезны. Пусть варвары молятся кому хотят, лишь бы уважали государственный культ, не навязывали свои обряды соседям и чтили порядок.
Гонения на последователей Иисуса не были религиозными в чистом виде. Они были политическими. Беда пришла, когда римский пантеон пополнился новой, зловещей фигурой — фигурой императора.
Римская религия всегда сплавляла натурализм с государственностью. Если греческий Зевс был просто небом и громом, то римский Юпитер олицетворял высший государственный порядок, был невидимым диктатором. Когда республика пала и воцарились императоры, эта сакральность перетекла на них. Сначала робко — через почитание «гения» императора, затем — через обожествление усопших правителей. Вскоре культ стал тотальным: после смерти Марка Аврелия сенат объявил безбожником любого, у кого в доме не нашлось бы портрета покойного. Со всеми вытекающими, как говорится...
Восток с его традициями рабского поклонения ускорил процесс. Рим привык падать на колени перед живым человеком, называя его «бог и властитель наш». Отказ от этого ритуала приравнивался к государственной измене. Даже иудеи, "народ жестковыйный", нашли дипломатическую лазейку. Когда Калигуле донесли на недостаточную лояльность Иерусалима, еврейская депутация ловко парировала: «Мы не приносим жертвы тебе, но мы приносим гекатомбы за тебя — за твое здоровье и победы. Мы делали это уже три раза – по случаю твоего вступления на престол, по случаю твоей болезни за твое выздоровление и за твою победу».
Христиане же говорили на другом языке. Никаких компромиссов. Вместо царства кесаря они провозглашали Царство Божие. В их глазах император, требующий божеских почестей, был не просто тираном, но воплощением библейского Зверя, Антихристом.
Строки Откровения Иоанна Богослова пылали огнем, описывая эту битву. Власть дракона, передавшего силу зверю, поклонение образу его, начертание на челе — всё это считывалось первыми христианами как прямая отсылка к имперскому культу. Кто поклонится зверю, тот будет пить вино ярости Божией. Апостол Иоанн помнил слова Фомы, назвавшего Христа «Господь и Бог». Двух господ быть не могло. При Нероне верующие отказывались даже брать в руки монеты с профилем императора, а при Домициане, требовавшем титула Dominus et Deus, мосты были сожжены окончательно.
Языческий интеллектуал Цельс искренне недоумевал. «Разве есть что худое в том, чтобы приобретать благоволение владыки людей; ведь не без божественного благоизволения получается власть над миром? Если от тебя требуют клятвы именем императора, тут нет ничего дурного; ибо все, что ты имеешь в жизни, получаешь от императора». Но Тертуллиан, голос христианского ригоризма, отвечал жестко: «Отдай деньги кесарю, а себя самого Богу. Если все отдашь кесарю, что останется Богу? Я хочу называть императора владыкой, но только в обыкновенном смысле, если я не принуждаюсь поставлять его владыкой на место Бога» (Апология, гл.45).
Сцены допросов того времени полны трагического абсурда. Проконсул, часто человек не злой, просит подсудимого всего лишь бросить щепотку ладана на алтарь — просто как знак лояльности гражданина. Христианин согласен любить императора, молиться за него, но не ему. «Можно ли воздавать божеские почести человеку?» — спрашивает мученик. Для римского права это звучало как оскорбление величества. Приговор — смерть.
Но вот история делает крутой поворот. Христианство выходит из катакомб. Константин Великий, еще не крещеный, но уже покровительствующий Церкви, сохраняет храмы и алтари императорского культа. Казалось бы, временная мера.
Но наступает та самая точка невозврата — 404 год.
Императоры Аркадий и Гонорий, уже крещеные, «благочестивые» правители, издают указ. В нём, обращаясь к чиновникам, они грозят карами тем, кто «в святотатственном дерзновении посмеет воспротивиться нашей божественности». Это пишут люди, которые одновременно запрещают языческие жертвы, конфискуют храмовые земли в Африке, выгоняют иноверцев из армии и со службы. В 416 году Аркадий окончательно зачищает госаппарат от язычников.
И вот здесь звучит оглушительная тишина.
Где новые Тертуллианы? Где обличители Антихриста? Их нет. Кощунственные слова о «нашей божественности» не вызывают ни возмущения, ни всплеска эсхатологического ужаса. Непримиримые — монтанисты, донатисты — уже откололись или объявлены еретиками. Храмы заполнены вчерашними язычниками, для которых компромисс — норма жизни. Христианская элита начинает словесную эквилибристику: титул «божественный» плавно перетекает в «святой» или «вечный». Византийских василевсов уже спокойно именуют «Твоя Всевечность».
Императорский культ не исчез, он мимикрировал, растворившись в реалиях христианской империи. Церковь, получив покровительство трона, на долгие века забыла, что её подлинным врагом были не статуи языческих богов и кесарей, а грядущий Антихрист, требующий себе божественного поклонения.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.