Телефон завибрировал на столе. Мама. Я посмотрела на экран и положила трубку обратно. Через минуту — сообщение: «Перезвони, когда будет время».
Время было. Желания — нет.
— Лена, ты опять не берёшь трубку от мамы? — спросил Дима, выходя из душа и вытирая волосы полотенцем.
— Не хочу слушать очередную лекцию о том, какая я неправильная.
— Может, она просто волнуется?
— Волнуется, — я усмехнулась, — о том, что я позорю семью.
Дима сел рядом, обнял за плечи:
— Рано или поздно придётся поговорить.
— Знаю.
Но я не была готова. Не сейчас, когда впервые за тридцать лет чувствовала себя по-настоящему живой.
Всё началось полгода назад, когда я сказала маме, что ухожу от Андрея.
— Ты что, с ума сошла? — голос мамы дрожал от возмущения. — Вы десять лет вместе! У вас квартира, стабильность!
— Мам, я несчастна. Мы с Андреем чужие люди.
— Чужие люди! — она всплеснула руками. — Лена, тебе тридцать два! Все твои подруги давно замужем, детей рожают. А ты?
— А я хочу жить для себя. Хотя бы попробовать.
— Жить для себя, — мама повторила это так, будто я произнесла ругательство. — Это называется эгоизм. Семья — это компромиссы, терпение, ответственность.
— Семья — это не тюрьма, мам.
— Не смей так говорить! — она побледнела. — Я всю жизнь положила на то, чтобы ты выросла порядочным человеком. Дала тебе образование, воспитание. А ты... ты просто предаёшь всё.
— Я не предаю. Я просто делаю другой выбор.
— Неправильный выбор! — мама схватила сумку. — Когда опомнишься, будет поздно. Андрей — хороший мужчина. Таких днём с огнём не сыщешь. А ты что? Будешь до старости одна скитаться?
Она ушла, хлопнув дверью. С тех пор мы говорили всего несколько раз, и каждый разговор заканчивался ссорой.
Прошло три месяца. Я переехала в маленькую студию, устроилась на новую работу в стартап — рисковала, зато делала то, что нравилось. Познакомилась с Димой на курсах по керамике. Он был художником, жил в мастерской, путешествовал автостопом, не имел кредитов и долгосрочных планов.
— Жизнь слишком коротка, чтобы жить по чужому сценарию, — говорил он, и я впервые почувствовала, что кто-то меня понимает.
Маме, конечно, я о Диме не рассказывала. Зачем? Она бы сразу начала: «Художник! Без нормальной работы! Лена, ты хоть думаешь головой?»
Но однажды она всё узнала.
— Елена Сергеевна? — я замерла, услышав её голос в трубке. Полное имя. Плохой знак.
— Да, мам.
— Я сегодня встретила Ольгу Петровну. Она видела тебя в кафе с каким-то... длинноволосым типом. Это правда?
Сердце ухнуло вниз.
— Мам, это мой друг Дима.
— Друг, — голос звенел от сарказма. — Друг. Лена, ты хоть понимаешь, что о тебе говорят? Только развелась, а уже с кем-то... И с кем! Ольга говорит, он выглядит как бомж!
— Хватит! — я не выдержала. — Дима — прекрасный человек. Умный, талантливый, добрый. Он относится ко мне так, как Андрей никогда не относился.
— Ещё бы! — мама перешла на крик. — Ему тридцать пять, и он до сих пор играет в художника! У него даже постоянного жилья нет! Он просто использует тебя!
— Это не так!
— Лена, опомнись! Ты бросила нормального мужа ради... ради чего? Ради каких-то глупых иллюзий о свободе! Ты позоришь меня, позоришь семью!
— Мама, это моя жизнь!
— Твоя жизнь? — она засмеялась истерически. — Ты живёшь неправильно! Ты всё делаешь неправильно! И не звони мне, пока не образумишься.
Гудки.
Я стояла с телефоном в руке и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
Следующие два месяца мы не разговаривали. Я видела, что мама заходит в мой профиль в соцсетях, смотрит фотографии. Но молчала.
Однажды папа позвонил:
— Лен, мама очень переживает. Может, приедешь? Поговорите спокойно.
— Пап, она же не хочет слушать. Она просто хочет, чтобы я жила так, как она считает правильным.
— Она заботится о тебе.
— Это не забота. Это контроль.
Папа вздохнул:
— Она боится, что ты совершаешь ошибку. Боится, что ты будешь несчастна.
— Но я же счастлива сейчас! Впервые за много лет! Почему она этого не видит?
— Видит, — тихо сказал папа. — Просто боится признать, что твой путь может быть правильным. Потому что тогда придётся признать, что её путь... может быть не единственным.
Встреча произошла случайно. Я шла по улице с Димой, мы смеялись, обсуждали выставку. И вдруг я увидела её. Мама стояла у магазина и смотрела на нас.
Наши глаза встретились. На секунду мне показалось, что она сейчас подойдёт. Но мама резко отвернулась и пошла в другую сторону.
— Это твоя мама? — спросил Дима.
Я кивнула, не в силах говорить.
— Хочешь, я уйду, а ты догонишь её?
Я посмотрела вслед маминой удаляющейся фигуре. Гордая, прямая спина. Она не оглянулась.
— Нет, — сказала я. — Она сама должна решить, готова ли говорить.
Тем вечером я написала маме длинное сообщение:
«Мам, я знаю, что ты не одобряешь мой выбор. Знаю, что тебе кажется, будто я бросаю всё, ради чего ты меня растила. Но я не бросаю твои ценности. Просто у меня свои. Ты всегда говорила, что главное — быть хорошим человеком. Я стараюсь им быть. Ты учила меня быть честной. Я честна с собой и с другими. Ты хотела, чтобы я была счастлива. Я счастлива.
Может быть, мой путь выглядит странно со стороны. Может, он не такой надёжный и предсказуемый, как тебе хотелось бы. Но это мой путь. И я прошу тебя не отворачиваться от меня только потому, что я иду не туда, куда ты планировала.
Я люблю тебя. Я благодарна за всё, что ты для меня сделала. И мне очень больно, что между нами стена. Но я не могу жить твоей жизнью. Даже ради тебя.
Когда будешь готова говорить — я здесь. Всегда».
Ответа не было.
Прошла ещё неделя. Я начала привыкать к мысли, что, возможно, мама никогда не примет мой выбор. Это было больно, но я знала: я не могу вернуться в старую жизнь. Цена была слишком высока.
И тут, поздно вечером, телефон зазвонил. Мама.
— Алло?
— Лена, это я, — голос был тихим, усталым. — Можно мне... можно приехать к тебе? Завтра. Поговорить.
Я крепко сжала телефон:
— Конечно, мам. Приезжай.
Она сидела в моей крошечной кухне, держа чашку с чаем и оглядываясь по сторонам. На столе стояла ваза с моей керамикой — кривоватая, но сделанная с любовью. На холодильнике — фотография с Димой на фоне гор.
— Ты счастлива, — сказала мама. Не спросила — констатировала.
— Да.
Она помолчала, потом тихо произнесла:
— Я всю жизнь делала так, как надо. Вышла замуж за хорошего человека, родила ребёнка, работала на стабильной работе. Никогда не жаловалась. И была уверена, что это и есть правильная жизнь. Единственная правильная.
Она подняла на меня глаза:
— А потом ты выбрала другое. И я испугалась. Потому что если твой путь правильный... значит, я всю жизнь могла жить иначе? И не знала об этом?
— Мам...
— Нет, дай мне закончить, — она вытерла глаза. — Мне нужно время. Чтобы принять, что правильных путей много. Что твой выбор не отрицает мой. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь полюбить твоего Диму. Не знаю, перестану ли бояться за тебя. Но я знаю одно — я не хочу тебя потерять.
Я обняла её, и мы обе плакали.
— Я тоже не хочу тебя терять, мама.
Путь к пониманию только начинался. Впереди были разговоры, споры, притирки. Но стена между нами начала рушиться. И это было самое важное.