Как ты?

Она была мастером невидимых дел.

Тем, на чем держится мир, но что никто не замечает. Каждое утро начиналось не с кофе, а с списка дел в голове: аптека- лекарства маме, спортивная форма сына к тренировке, отчет мужа, который он вечно забывал отправить, родительское собрание дочери, продукты на ужин для всех с учетом предпочтений домочадцев и одной аллергии.

У нее как и у любого человека было имя, ее звали Аней, но свое имя она слышала редко.

• Чаще - мам, доча, коллега, дорогая (редко и мимоходом). Она растворилась, как сахар в горячем чае, сладость которого чувствуют все, кроме самого сахара.

Ее усталость была не только физической, а ещё эмоциональной. Она ощущала себя тонкой пленкой, натянутой над пропастью семейных нужд, рабочей рутины и родительских ожиданий.

Пленка трещала по швам. По ночам, когда дом затихал, она лежала и смотрела в потолок, чувствуя внутри пустоту, похожую на высохший колодец.

Все изменилось в обычный вторник. Новая коллега, Марина, с которой они вместе делали проект, предложила выпить кофе после работы. За столиком в кафе, после обсуждения графиков, Марина отодвинула блокнот и глядя на Анну прямо, спросила простым и с сочувствием голосом:

А ты как?

Аня замерла.

Чашка зависла в воздухе. Губы привычно начали складываться в «все нормально», но из глубины того самого высохшего колодца поднялось что-то огромное и горячее. Горло сдавило. Мир поплыл перед глазами. И тихо, сначала почти беззвучно, а потом все сильнее, полились слезы. Некрасивые, давящие рыдания, которых она стыдилась всей душой и позволяла себе только в ванной под струями душа.

- Прости… я не знаю… что со мной… - пыталась она выговорить сквозь спазмы.

- Ничего, - мягко сказала Марина, положив руку ей на кисть. - Просто тебя, наверное, давно никто не спрашивал.

Этой фразы хватило. Она была ключом, который открыл запертую дверь.

«Давно никто не спрашивал».

Да никогда и никто не спрашивал!

Никогда! Никто!

Ее спрашивали, как дети, как муж, как родители. Спрашивали, где ее ключи, почему суп недосолен, кто заплатит за коммуналку. Но не ее. Не «как ты? ».

На следующий день Аня, с красными от слез и бессонницы глазами, нашла номер психолога и пощвонила.

Первый сеанс она начала со слов: «Я не знаю, кто я. Я знаю, что я делаю для всех, но я не знаю, что я чувствую».

Путь назад к себе был дольше и сложнее, чем путь от себя.

Он начался с неловкости: с двадцати минут наедине с книгой, с чашки кофе, выпитой не на бегу, а у окна, с вопроса к самой себе: «А чего я хочу прямо сейчас?». Ответы были смехотворно малы: «Хочу посмотреть сериал», «Хочу грушу, а не яблоко», «Хочу помолчать».

Муж сначала ворчал, что эта психология - ерунда, дети удивлялись, что мама иногда говорит «нет». Родители вздыхали, что она стала эгоисткой. Но странным образом мир не рухнул. Он даже стал устойчивее. Потому что в его центре наконец появилась не измотанная, пустотелая тень, а живой человек.

Однажды, уже через много месяцев, она стояла перед зеркалом, примеряя блузку не практичного серого, а цвета морской волны , просто потому, что не цвет радовал глаз. Поймала свое отражение и улыбнулась. Нет, она не бросила семью, не уволилась с работы. Она просто вернула себе право быть. Быть Аней. Со своей усталостью, своими маленькими радостями, своими «хочу» и «не хочу».

И когда вечером дочь, делая уроки, спросила: «Мам, ты как?», Аня ответила не автоматическим «нормально», а задумалась на секунду и сказала:

- Знаешь, немного устала. Но я рада, что ты спросила. Спасибо.

Это и был главный возврат. Возврат права на свои чувства. Возврат себя себе.

Простой вопрос «ты как?» оказался не просто вежливостью. Он стал спасательным кругом, брошенным в океан забытья. И она, наконец, ухватилась за него.

Автор: Вероника Герасимова
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru