Йенс спал беспокойно. Неудивительно, после такой встречи и рассказа – вспоминать прошлое было неприятно. Будто его разум, в котором хранились заветные сцены давно минувших дней, скребли маленькие острые коготки.
Йенсу приснилось, что он оказался под водой, на дне океана. Но он не тонул, а преспокойно ходил по дну, рассматривая завораживающе блестящие гладкие камни и ракушки. Его окружали рыбы, много рыб, пытающиеся отвлечь его от камней, закрыть их собой. И тогда сказочник поднял голову наверх. И увидел поверхность. Как смешно перебирали лапками усевшиеся на воду чайки. Как скользили по водной глади лодки и корабли, похожие на облака, проносясь мимо. Как сквозь толщу с трудом, но всё же пробивалось солнце, которое, он, кажется, совершенно не ценил, будучи на поверхности, но так отчаянно по нему скучал теперь.
«Нужно просто посмотреть с другой стороны…» - вдруг подумал Йенс, словно это было самой естественной и правильной вещью, которую вообще можно думать. Словно бы эта мысль не свалилась на него из ниоткуда, не осталась в сознании, пока первые солнечные лучи вырывали его из объятий царства Морфея.
Друзья ещё спали, он сам встал на рассвете. Ганс, как и всегда, спал в какой-то абсолютно немыслимой позе, свернувшись чуть ли не кренделем. Силле ёжилась во сне и чихала. Плохо. Нужно будет топить чаще.
Йенс подхватил топор, взял с собой небольшую сумку с припасами – немного сил ему понадобится, а завтракать прямо после пробуждения он не любил. Вместе со всем этим сказочник вылез из балаганчика и направился в лес.
Его жертвой должен был стать дуб. Возможно, он был слишком старым и крепким для не блещущего силой юноши, но, свалив его, Йенс надолго закрыл бы их потребность в дровах. Поэтому, по его стратегическим соображениям, выбор пал на растущее у дорожки дерево.
Йенс занёс топор, ударил – не поддаётся. Ещё раз – безрезультатно. Хм.
- Доброе утро!
Сказочник оглянулся. Рядом стояла сгорбленная старушка в лохмотьях и с большой плетёной корзиной для хвороста на спине. Она выглядела уставшей, но улыбалась и будто светилась изнутри добротой. Йенс невольно улыбнулся в ответ.
- Доброе, матушка!
- Не идёт?
- Ни в какую, - фыркнул сказочник.
- Я мучусь голодом и жаждой. Дай мне отведать кусочек твоего пирога и выпить твоего вина, - вдруг попросила старушка.
- Я бы рад, но у меня только чёрствый хлеб и вода, - поправил её Йенс. В трактире они с друзьями и поесть нормально надеялись, припасов у них оставалось всего ничего. – Но если хотите, я с вами поделюсь!
Старушка измождённо кивнула.
Йенс помог ей снять со спины корзину, и старушка присела на камень неподалёку. Сказочник задумчиво осмотрел корзину – дырявая и ветхая. Воткнул несколько палок так, чтобы собранный хворост не вываливался. Вздохнул:
- Нам бы с вами до нашего фургончика дойти, а там уж мы с друзьями что-нибудь придумаем. Но сначала вам поесть надо.
Старушка кивнула, всё ещё улыбаясь уголком рта.
Йенс достал из сумки завёрнутый в тряпицу хлеб, развернул его… и оторопел.
- Да ведь это омлет! – усмехнулся он и поделил лепёшку пополам, про себя думая, когда, кто и из чего приготовил и положил его в сумку. Половину омлета он честно протянул старушке, а свою часть завернул обратно – решил отнести друзьям, хотя живот у самого урчал. Достал флягу, налил содержимое в небольшой деревянный стаканчик и изумился. – А это – вино…
Он растерянно протянул вино старушке, гадая, откуда вот оно могло взяться в их фургончике. Таким достатком друзья точно не располагали. Может, кто-то подбросил? А может…
Йенс заозирался по сторонам. Как будто лес не красный, тогда ж откуда тут такие чудеса? Впрочем… Нильсу красные деревья для изъятия сердец нужны не были, а, значит…
- Не бойся, Йенс, - раздался над ухом скрипучий голос старушки. Сказочник сглотнул, но, заглянув ей в глаза, вдруг успокоился. Нутром он чувствовал – даже если это всё наваждение и колдовство, сила, стоящая за этим, не злая. Его обдало теплом. – Ты добр и смышлён, но слишком серьёзен. Тебе нужно увидеть свою жизнь с другой стороны. Я хочу тебе счастья. Сруби тот дуб – и ты найдёшь то, что тебе поможет.
- Не знаю, смогу ли, - признался Йенс. – Он такой крепкий.
- Ты справишься, - улыбнулась старушка.
Йенс поднялся, вновь взялся за топор, и принялся рубить старое дерево. Лезвие, к его удивлению, входило, как по маслу. Он оглянулся, чтобы поделиться своей радостью от успеха, но старушки рядом уже не было. Йенс поёжился, но продолжил рубить. Вскоре дерево поддалось и со скрипом упало.
А меж его корней сказочник обнаружил… гуся. Живого гуся. С золотыми перьями.
- И что мне теперь с тобой делать? – спросил Йенс у гуся, почесав в затылке. Гусь склонил голову набок, смерив его своими блестящими чёрными глазками, после чего довольно почистил пёрышки. – Ну и ну… Ладно, сиди тут, а я дело закончу. Потом в фургончик пойдём, то-то Фру-фру с Пеплом обрадуются пополнению нашего зверинца.
Гусь согласно загоготал. Йенс усмехнулся и принялся за работу, мурлыча под нос какую-то песенку. Гусь в меру своих возможностей подпевал, и Йенс совсем развеселился.
Нарубив достаточно дров, он обвязал их и сказал своему новому приятелю:
- Я вернусь ещё, а ты пока наш дуб стереги.
***
Йенс быстро вернулся за новой порцией дров, но ещё издалека услышал противный крик – чёрт бы его побрал, Йенс этот голос ни с одним не спутает и через сто лет. Но, что более важно, вместе с криком раздалось шипение, а после – торжествующий гогот.
На знакомой полянке Йенс застал престранную картину. Олаф держался за крыло гуся, безуспешно пытаясь отцепиться, а гусь гордо стоял с видом победителя.
- Да отпусти ты меня, мерзкая тварь! – ядовито выплюнул Олаф.
- И что здесь происходит? - Йенс сложил руки на груди.
Олаф, завидев его, оскалился и хотел бросить какую-то колкость, а то и вовсе схватить чудесную птицу и сбежать, но гусь гордо прошествовал, замерев рядом с хозяином, и наглецу пришлось последовать за ним.
- Вчера вечером мы с труппой на спор хотели срубить этот дуб, - поморщился Олаф. – Не вышло. Появилась какая-то старуха, но мы её прогнали, только заметив – она была уродлива и очень бедна.
- Да, это ведь самое худшее, что может приключиться с человеком, - фыркнул Йенс, закатив глаза.
- Захлопнись ты! – огрызнулся Олаф, за что получил заслуженный щипок от гуся и застонал от боли. – Так вот, я шлялся по лесу, и вдруг вижу – ты и эта старуха. Засел в кустах, подождал, а потом, когда ты дуб свалил…
- Решил украсть моего гуся, - закончил Йенс. – Понятно.
- Такая красивая птица не должна достаться тебе! – взвился Олаф. – Такая красивая, но такая дрянная…
- Но-но, замечательная птичка! – погрозил ему пальцем сказочник и вдруг хихикнул собственной же выдумке. – Гусь-гусь, приклеюсь, как возьмусь!
Гусь доверчиво ткнулся в ногу Йенса. Тот подхватил птицу на руки, погладил по голове. Смерил взглядом себя, гуся, и прицепившегося Олафа. Задумчиво почесал подбородок и просиял.
- Есть идея!