Четверостишия Губермана курсивом выделены в кавычках.
1869.
«Жил на ветру или теплично,
жил, как бурьян, или полезно –
к земным заслугам безразлична
всеуравнительная бездна.»
Какой резон в раздумьях тяжких
За бездну думать, напрягаться,
Понять, что мучает бедняжку -
В своих бы бедах разобраться.
1870.
«Век принёс уроки всякие,
но один – венец всему:
ярче солнца светят факелы,
уводящие во тьму.»
Мира истинное бедствие,
Если доблесть напоказ -
Любит факельные шествия
Тот, кто людям жить не даст.
1871.
«Сложилось нынче на потеху,
что я, стареющий еврей,
вдруг отыскал свой ключ к успеху,
но не нашёл к нему дверей.»
Где сила есть, в избытке даже,
Намного лучше, чем блажить,
Найти того, кто вам подскажет,
Где эту силу приложить.
1872.
«Живу в неослабном внимании
к росткам небанальной морали,
что весь наш успех – в понимании
того, что мы все проиграли.»
Мораль переделать по-своему -
Что мчаться под горку в телеге,
Чревато раздорами, войнами
И путь свой закончить в Нюрнберге.
1873.
«Когда устал и жить не хочешь,
полезно вспомнить в гневе белом,
что есть такие дни и ночи,
что жизнь оправдывают в целом.»
На жизнь даны нам полномочья,
А о другом и не помысли.
А хочешь жить или не хочешь –
Не от тебя сие зависит.
1874.
«На грешный рай земных утех
ещё кошу я светлы очи,
а вон у этих и вон тех
на даже глянуть нету мочи.»
Одни проблемы, и от них
Меня как будто подкосило.
А ещё хуже у других –
И это придаёт мне силы.
1875.
«Об утечке умов с эмиграцией
мы в России нисколько не тужим,
потому что весь ум ихней нации
никому здесь и на xep не нужен.»
Говоря о достоинствах нации,
Как же нужно евреев чураться,
Чтоб об ихних умах в эмиграции
Написать как законченный нацик.
1876.
«Господи, в интимном разговоре
дерзкие прости мои слова:
сладость утопических теорий –
Пробуй Ты на авторах сперва.»
Гуманисту, кто сумел в Европе
К лучшей жизни взоры обратить,
Сказочно свезло, что средь утопий
Самому не выпало пожить.
1877.
«Я вдруг утратил чувство локтя
с толпой кишащего народа,
и худо мне, как ложке дёгтя
должно быть худо в бочке мёда.»
Когда все мысли о народе,
То не с младенцем чёрт связался,
А диссидент как ложка мёда
В бочонке с дёгтем оказался.
1878.
«Теснее круг. Всё реже встречи.
Летят утраты и разлуки;
иных уж нет, а те далече,
а кто ослаб, выходит в суки.»
В условиях невыносимых
Живут тюремные таланты,
И существует вместе с ними
Поэзия для арестантов.
1879.
«Не жаворонок я и не сова,
и жалок в этом смысле жребий мой:
с утра забита чушью голова,
а к вечеру набита ерундой.»
Когда ни в чём ограничений нет,
Ни в думах, ни в призывах, ни в делах,
Самокритичен истинный поэт,
Но это, правда, только на словах.
1880.
«Время, что провёл я в школьной пыли,
сплыло, словно капля по усам,
сплыло всё, чему меня учили.
Всплыло всё, чему учился сам.»
Как узнал, растут откуда ноги
И какая у двуногих прыть,
Всплыло, что присуще очень многим.
И как было этому не всплыть?
1881.
«У многих я и многому учился –
у жизни, у людей и у традиций,
покуда, наконец, не наловчился
своим лишь разуменьем обходиться.»
Своим умом жить сложно научиться,
Не плыть, куда течение выносит.
А чтобы отказаться от традиций
Ума, представьте, и не нужно вовсе.