4. Начала — третий чин в третьей триаде.
О Началах вскользь упоминает Апостол Павел. Немногословны и комментаторы. Раз, полагают они, слово «Начало» можно трактовать как первопричину и основание вселенной, то Начала, как Богопричастные Умы, должны начальствовать над звёздами и планетами.
К началу относится всё, что случается, всё, что становится атомарным фактом, событием из цепи этих фактов. Всё, что случается впервые. Первое сердцебиение, первая самостоятельная мысль. Первая влюблённость. Первый шаг к смерти.
4.1 Начала в кино — «ангелы, знающие начало и конец света».
Начало было и у кино. Разработки в области кинотехники велись всю первую и вторую половину ХIХ-го века. Но первое публичное заседание синематографа света, как Братья Люмьеры назвали свой первый киносеанс, прошло 28 декабря 1895 года в «Индийском салоне Гранд-кафе» в Париже на бульваре Капуцинок. Чтобы увидеть 10-ть 45-секундных роликов, снятых одним планом, зрители покупали входные билеты стоимостью один франк. Публика состояла из завсегдатаев кафе. Братья Люмьеры создали киноискусство, а не очередной аттракцион. Основали жанры, о чём свидетельствует первая кинокомедия, длившаяся 50 секунд, «Политый поливальщик».
И хотя фильм, с которого началась история кино «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота», припозднился и был показан только в январе 1896 года. Но пальма первенства всё равно остаётся за этой лентой, очевидно, так было угодно ангелам, знающим начало и конец света. И пусть клевещут завистники, что публика не вскакивала и не неслась, сломя голову, к выходу из зала, когда поезд, чадя чёрным дымом, вкатывался на перрон. Уж кто-кто, а зрители небесного кинотеатра скажут вам, как сверкали пятки ангелов помладше, когда поезд, грохоча колёсами, вкатывался на первые ряды.
Власти
5. Власти — этот ангельский чин упоминает Апостол Павел.
Согласно Псевдо-Дионисию, вся вторая (средняя) триада носит общее название Божественных или Богопричастных Умов.
В главе 8-й «О небесной иерархии» Ареопагит напоминает, что носители этого чина не употребляют «самовластно во зло дарованные владычественные силы», а, насколько возможно, стремятся уподобиться Богу как «Источнику и Подателю всякой власти». На этом фантазия Псевдо-Дионисия иссякает.
5.1 Власти — «ангелы обоюдоострого света». Власть дана как объект, субъект и предикат. Объект власти — безвластие. Субъект — государство. Предикат — закон.
Мир — рулон негатива. И прежде, чем попасть на «монтажный стол» к режиссёру (субъекту познания), негатив запечатлевает то, что свет принёс из мира и заточил в его априорном мраке. Предстоит «проявка», когда ум постановщика вытащит из негатива, а по сути — из Ничто́, позитив или сущее. Впереди — редукция, когда, бытию посчитавшему, что оно не зря коптит небо, предстоит лечь на гильотину монтажного стола, где ангелы обоюдоострого света лишат его трансцендентальных иллюзий.
Другими словами, свет может выступать и как инструмент власти, — и тогда его достают из ножен как обоюдоострый меч. Почему меч? И почему обоюдоострый?
В послании к ефесянам (6: 17), апостол Павел призывает: «…возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие». А в Послании к Евреям, в главе 4, стихе 12, говорит: «Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого».
Образ меча крайне противоречив. Так в Евангелии от Матфея в главе 10:34—36 Господь говорит: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч…». И в то же время, когда в сцене ареста Христа Пётр вынимает меч из ножен, Иисус требует: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут…» (Мф 26:52). Похожее предостережение встречаем и в Апокалипсисе, в главе 13:10.: «Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом». Меч не для человека! Меч приличествует Богу. Ведь то, что не позволено быку, позволено Юпитеру! Так, в Откровении, в главе 19, стихах 14-15, Иисус восседает на коне белом, «и воинства небесные следовали за Ним на конях белых… Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы».
Как относиться ко всем этим нестыковкам: как к путанице, или как к преднамеренному сокрытию истины? И в самом деле, в одном месте Писания мечу следует покоиться в ножнах, в другом — поражать, и при том не врагов, а «народы»!
Приведу пример, который всё разъяснит. Во время пасхальной вечери перед уединённой молитвой в Гефсиманском саду Иисус напоминает ученикам, что время, когда он попечительствовал над ними, закончилось, что теперь они сами в ответе за свои поступки. Евангелист Лука в 22:35-38 даёт трогательное описание прощания Христа с учениками накануне его ареста и казни. Удивительная сцена. И каким драматизмом напоён воздух. Как лаконичны слова, которыми Христос обрывает наивные, как ему кажется, аргументы учеников. Послушайте трагическую и одновременно хрупкую, как горный хрусталь, музыку этой сцены: «И сказал им: когда Я посылал вас без мешка и без сумы, и без обуви, имели ли вы в чем недостаток? Они отвечали: ни в чем (36). Тогда Он сказал им: но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч; (37) ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: «и к злодеям причтен». Ибо то, что о Мне, приходит к концу. (38) Они сказали: Господи! вот, здесь два меча. Он сказал им: довольно».
Это «довольно» дорогого стоит. Произнеся: «довольно», Господь вложил в наши руки ключ ко всем случаям употребления в Библии слова «меч». Меч — это и гладиус или гладий, короткий римский меч легионера, и кинжал разбойника, и нож для жертвоприношений… В Православии это копие для разрезания просфор.
«Довольно!» — этим жертвенным ножом Христос разрезает пуповину, скреплявшую Его и учеников. Младенец изгнан из утробы. Ему суждено или сделать самостоятельный первых вздох, первый крик, первый шаг, прежде чем стать ЦЕРКОВЬЮ, соборным человечеством, «новой тварью», или умереть от гипоксии, — удушья от пуповины или от зелёных околоплодных вод.
Решено, говорит Господь! Теперь не человек из плоти, не Человек-Иисус, а Бог-Иисус, ставший СЛОВОМ, будет сопровождать учеников в их жертвенном служении.
Ангельский чин Власти, который в кино воплотили ангелы обоюдоострого света, стремится не к утверждению земной власти праведных государей, как полагают комментаторы Библии, а рассекает всякую душу обоюдоострым мечом слова Божьего. Каждый акт мысли чего-нибудь да стоит, если он одновременно направлен острием интенции и на мир, и на себя. И в этом вскрытии своего имманентного, запертого на засовы априоризма, есть высокий смысл.
5.2 Самопознание не только рефлексия, но и ещё «что-то». Это «что-то» — попустительство миру смотреться в меня как в своё зеркало.
В кино подобные само описания локализованы в политических дискурсах. В фильмах, говорящих о власти, о правителях, о народах. Возьмём, к примеру, царя Иоанна Васильевича Грозного. О самодержце снят не один фильм. Вспоминая их, невольно задаешься вопросом — что такое исторический жанр, какими границами он располагает? Порой, реанимируя прошлое, историки доверяются черепкам, которые им подбрасывают. Казус Грозного в этом смысле типичен. Хроникёры, пишущие о нем — сплошь пуритане. В Иване они видят подростка — необузданного и жестокого. Самодержцу отказывают в уме и сердце. Грозного проклинают. И в то же время желают обжечься жаром его страстей и побывать в адских кущах, куда, гонимая постами и молитвами, захаживала его душа. Человека, конфликтующего с совестью, грешащего чтобы затем каяться, нельзя упрощать. Личность царя, половинка которой принадлежала Ренессансу — с его страстями, а другая Средневековью — с его фанатизмом, может быть понята лишь в раскрытии этого конфликта. Все полярные точки зрения не стоят выеденного яйца.
Те, кто видят в Грозном позера, скрывавшего за богословской риторикой абсолютистские амбиции, — крупно ошибаются. Драма Ивана IV, его трагедия, если угодно, была в неспособности совместить идеал, которому он служил, с реальными нуждами тех, кого он хотел осчастливить. Судите сами: Грозный возложил на себя венец царя, чтобы узурпировать власть — как религиозную, так и светскую. Была ли это тирания в чистом виде или своего рода «путь к спасению»? Скорее — второе, чем первое… Ясно, что целью царя был не абсолютизм, как таковой, не власть ради власти. Грозный пытался стать отцом народу, его архипастырем, чтобы вершить Суд Божий «на земли», яко, Тот вершит его «на небеси». Эйзенштейн, снявший фильм о Грозном, определил миссию Ивана IV — в «укреплении единства державы Русской». Я бы добавил — в желании самодержца «наделять сирот своих отцовской любовью», которой царь Иоанн, с потерей обоих родителей, так и не дождался от опекунов.
Кто только не бросал камни в огород царя, кто только не ставил ему в вину опричнину! Но почти все критики русской государственности умалчивают о том, что опричнина Грозного была его реальной, а не спекулятивной попыткой построить «Царство Божье на Земли», где Грозный — игумен, а опричники — братия. Иван Васильевич был, прежде всего, политиком, и воспринял «Византийское наследство» буквально, как теократию. И строил Грозный теократическое государство, не считаясь с жертвами. Но Грозный знал поимённо всех, кого сгубил. Перед смертью Ивана IV составил «Синодик опальных» для церковного поминовения лиц, пострадавших в годы его царства. В синодике он прощал казнённых им бояр и жертвовал монастырям на помин их душ крупные денежные суммы. Царь отмаливал грехи в церквах. И, стоя на коленях перед святыми иконами, испрашивал у Бога Царствия небесного для тех, кого лишил царствия земного.
О чём этот пример? Да о том, что мысль не очистить от фракций, что из-за каждой чистой идеи, счастливо избавленной от естественных установок, кажет нос жизнь, которую не элиминировать, не разукомплектовать, не сдать на склад.
Силы
6. Силы — об этих ангелах второй триады два раза упоминает апостол Павел.
«Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другое какое творение не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Послание к Римлянам, глава 8, стихи 38—39) и в другом месте: «И как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его, Которою Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мертвых и посадив одесную Себя на небесах, Превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем…» (Послание к Ефесянам, Глава 1, стих 21).
Комментаторская литература полна фантазий. Под силой в них подразумевается благодать совершать чудеса, которую ангелы ниспосылают на праведников. Эта миссия Сил, однако, ни в Ветхом, ни в Новом Завете не подтверждается. Но стоит обратить внимание на стихи с 19-го по 20-й, которые мной процитированы, где речь идёт о силе, — кстати, слово написано с маленькой буквы в отличие от Сил как ангельских чинов, — так вот эта сила с маленькой буквы, о которой говорится в проброс, названа апостолом «державной». А ещё выясняется, что она «действует» в нас и отвечает за нашу веру в могущество Господа.
При этом эта сила, напрямую не увязанная с ангельскими чинами Сил, совершает по истину великие дела: во-первых, она воздействует на нас, подвигая к вере и, очевидно, подкрепляя её действием, если собственных сил в нас недостаёт; во-вторых, эту державную силу Господь использует для воздействия во Христе, чтобы этим воздействием, которое стало возможным благодаря «державной силе», воскресить Мессию и посадить одесную Себя на небесах…Удивительные дела вершит эта сила с маленькой буквы! Стоит задуматься об этой «державной силе», которую апостол пишет строчной буквой, — уж не ангельский ли это чин Силы, которая таится, чтобы не ввергнуть в искушение?
6.1 Силы в кино — «ангелы, заслоняющие свет крылом».
Разве нужно заслонять свет? Разве свет не благодать? Благодать. Но одного свет согреет, другого — опалит. И ангелы решают: кому и сколько отпустить света. В кино есть такая технология, а вместе с ней и люди, занимающиеся регулированием света. Это захваты или «Grip» (job). Иногда полезно убрать слишком мощный луч с лица актёра. Но часть света всё же оставить. Захваты помогают оператору, который в этом случае работает со светом как скульптор, решающий — что отсечь, а что оставить. Здесь резец флаг. Под флагом, который называют твердым телом или гобо, подразумевают металлический каркас, или обод, обтянутый чёрной тканью. Им защищают пленер, натюрморт или лицо от излишка света (пересвета). Флагом моделируют тени, проваливают во тьму предметы, вытаскивают из мрака небытия существенное. Например, в чёрно-белых лентах 40-х, 50-х годов, снимая крупные планы, операторы половину лица, — как правило, глаза, — погружали в полумрак, чтобы блеск белков глаз придавал выразительность лицу.
6.2 Флаг и грип — род бытия мысли, инстанция «редактора» в бессознательном.
Ангелы, заслоняющие свет крылом, регулирует давление события или факта на квалиа. Захваты отвечают за явление. Как повивальные бабки, знающие толк в родовспоможении, они следят, чтобы недоэкспонирование (мрак) или переэкспонирование (пересвет) не лишили ум предмета, которому так и не довелось родиться, захлебнувшись в околоплодных водах.
Мысль дуалистична... Она и субстрат (камера-плёнка-кинопроектор) и эйдос (светлые духи, устремлённые в пучке света к экрану). В луче, бьющем из будки, публика видит броуновское движение пылинок, а вот жук пересёк луч, или струйка дыма, клубясь, вздымается над головами зрителей, — так курильщик обозначил себя. Но стоит потоку фотонов, обладающих энергией, импульсом, нулевой массой с длинами волн в вакууме 380−400 нм (750−790 ТГц) столкнуться с экраном, как происходит то, что алхимики называли трансмутацией, а христиане — чудом. Всё, что запечатлено на плёнке, что до поры до времени таилось, запертое на засовы априори, торжественно печатает шаг. На экране моря и горы, звери и люди, — твари божьи. Их зачал, вынес и изгнал из-себя Богоначальный луч. А вот и ангелы. Им любопытно, как по стене платоновской пещеры снуют тени. Но «тени» губительны для смертных, и ангелы, заслоняющие свет крылом, делают идеи невидимыми. Исключение — дети. В толще света, бъющем в экран, они различают идеи, эйдосы, ангелов... Правда, повзрослев, утрачивают этот дар.
Господства
7. Господства — не ищите в Ветхом Завете. Но и в Евангелиях об этом чине говорит вскользь лишь Апостол Павел.
Всё, что известно о Господствах, открывающих вторую триаду, укладывается в предложение: «ибо Им, т.е. Господом, создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано (Послание к Колоссянам, глава 1 стих 16).
То, что говорят о Господствах апокрифы и святоотеческая литература, — не более чем фантазии. Согласно мнению, раз имя ангелы носят «Господство», то, следовательно, они господствуют. Над кем или чем? Над царями и сильными мира сего, разумеется. А ещё — над грехом. Но таковы функции всех ангельских чинов. Поэтому я не буду брать в расчёт эти соображения.
7.1 Господства в кино — «ангелы, прореживающие тьму светом».
И в каком-то смысле они действительно господствуют над тьмой. В кино эквивалент этим ангелам составляют: съёмочная аппаратура, оптика, грипп, световые приборы, кран-стрелки, лихтвагены, и в целом кинооператорское оборудование.
Господства прореживают тьму светом, чтобы мир, сотворённый Богом, предстал глазу в объёме. Этот объём и глубину обеспечивает СВЕТО-ТЕНЬ, без которой мира объектов не существовало бы. Глаз просто их не увидел бы. Объекты или залеплены светом — пере-экспонированы; или погружены во мрак — недо-экспонированы. Ясно, что перебор и недобор коррелируют с мышлением, — излишне напористым; недостаточно активным.
7.12 Бог, ангелы, идеи, т.е. гипостазированные объекты — одномерны.
Речь о таком логическом пространстве, где геометрическая точка (факт) на плоской шкале или бесконечной прямой (предложение) распаковывает размерности (условия истинности) вплоть до Абсолюта. А, будучи Универсумом, сворачивает размерности вплоть до геометрической точки. Этот перенос (контр-перенос) идеальных объектов в-себя и из-себя и составляет предмет божественной конверсии/инверсии или её «сюжет».
В отличие от идеальной, эмпирическая реальность — трёхмерна. Объёмными трёхмерные объекты делает свето-тень. Ангелы, прореживающие тьму светом, регулируют его поток. Пройдя через линзу объектива, свет доносит до плёнки только то, что прихватывает по пути. Речь об атомах, от которых свет отразился. Свет убавляют или прибавляют. Говоря «свет», я имею в виду разум, который что-то ставит в «просвет», а что-то убирает из «просвета».
7.13 Там, где объект в фокусе (дан и взят), мир логически уяснён/до-уяснён, а умопостижение и умопостигаемое образуют тождество.
Область резкого изображения ещё называют рабочей плоскостью. Плоскость стиснута со всех сторон не-представимым/не-выразимым. Между явлением и предметом лежит сфумато — область расплывчатого изображения. В логике это тавтология — утверждение, истинное во всех интерпретациях. Противостоит тавтологии фокусник. Обладая остротой взгляда, этот взыскующий истины ум, выпестованный помощником кинооператора, определяет с помощью металической рулетки (интенции) фокусное расстояние (объём понятия) от объектива кинокамеры (естественные установки сознания) и до крупного плана артиста, чьим глазам предстоит выразить удивление, восторг или ужас (узрение/уяснение сущностей).
7.14 Фокусник исследует непродуманное/непрожитое с рулеткой в руке, чтобы знать расстояние в уме от трансцендентальных иллюзий до области умопостигаемого, где знание объективно, достоверно, логически непротивиречиво, а дифиниции, описывающие регион истины, простирающийся за хаосом непредставимого/невыразимого, не номинальны, а реальны, что делает искомое — истиной в последней инстанции.
Фокусник — хватательный жест ума, его трансцендентальные способности. Фокусник — эпохэ в самом эпохэ. Он не кондотьер и не конкистадор. Его вылазка в не-представимое/не-выразимое не ставит целью анексию мыслью Ничто́. Фокусник — инстанция «буквы в бессознательном». Но есть Фокусник, определяющий расстояние до резко-очерченного изображения «на глаз», не доставая рулетки из широких штанин. Это Господь! Его Всевидящее Око!
Таким образом, смотрящий и высматриваемое, фокус и то, что в фокусе, пребывают в существе друг друга не как господин и прикорнувший раб, в которого тычут стимулом, а как граждане полиса, владеющие «ойкосом» (домами). И ангелы, прореживающие тьму светом, выслушивают как свет, так и тьму беспристрастно. Ведь мрак не зло, не отпавший дух, не медвежий угол, где погибель вьёт гнезда и выводит птенцов, а тварь, в которой Господь пребывает даже чаще, чем в нетварном.
7.14 Верно, что Бог изобрёл кинокамеру с лентопротяжным механизмом, грейфером, фильмовым каналом и объективом, т.е. — способность суждения.
Бог создал грёзу, но, чтобы её запечатлеть, нужно отшлифовать линзы (категории) и выпестовать глаз (рассудок). Инструменты понадобились Творцу, чтобы узнать что-то существенное о мiре. Каков он? Хорош, но насколько? Плох, но в чём? Так самый непосредственный из Умов опосредовал рефлексию, создав режиссёра, — вольноотпущенницу мысль.
Здесь самое время рассказать об ангеле-шлифовщике, который возгордился и отпал от Бога-Кинематографиста. Сделал он это, разумеется, чтобы вооружить человека линзами, которые позволили бы увидеть бытие в искажённом свете. Грехопадение — ОПТИКА, дурачащая простаков всеохватностью взгляда — так появился объектив «Рыбий глаз», — дроблением целого — так была создана линейка объективов с фокусным расстоянием: 16, 35, 50 75, 120, 240 и даже 500 миллиметров. Алчность соорудила турель — насадку для объективов, чтобы менять их по щелчку пальца. Новшество позволило уму обзавестись бесконечным числом точек зрения, что устранило истину и потребовало от универсалий забиться в медвежьи углы. Так были узаконены конвенции, с помощью которых сущее насаживалось на кончик языка/пера, а затем препровождалось на пыльные полки библиотек.
На вершине прогресса, последовательно воплощавшего претензию ГЛАЗА на роль Всевидящего Ока, очутился объектив с переменным фокусным расстоянием — трансфокатор (англ. Zoom, Trans Trav, Dolly Zoom). Этот протез ума создал Люцифер. Его антипод — traveling, объектив, установленный на тележку, кран-стрелку или стедикам. В первой стратегии мысли-линзы охотятся за объектами, выхватывают и доставляют их рассудку, остающемуся внутренне безучастным (das Man Хайдеггера); во второй стратегии мысли-линзы совершают паломничество к вещам, оберегают их целостность, гимен («сиюбытность» В.Бибихина, «топология пути» М.Мамардашвили).
Таким образом, traveling — род медитативно-иррационального, целостного познания-созерцания, благоговеющего перед сущим. В нём субъект именует бытие, взывая к его потаённости, и сущее самораскрывается в акте самоименования. Здесь происходит онтологический, эпистемологический и экзистенциальный перенос (контр-перенос) существенного в несущественное. В этой стратегии ум и вещь устремляют друг на друга глаза, полные доверия, непредвзятого интереса и агапэ. Антиподом тревелинга, обозначившего стратегию мышления, в которой наблюдатель и наблюдаемое, ум и умопостигаемое устремлены друг к другу в акте взаимного взятия/полагания, стал трансфокатор — метод экспериментального, дифференциального и разъединяющего познания, видящего в сущем предмет для экспансии и подчинения. Мы обозначили этот род полагания операторским термином zoom. Здесь субъект аморален, а бытие, ухваченное багром интенции, притягивается к рассудку, выступающему в роли кондатьера и конкистадора. Стратегия трансфокатора не имеет ничего общего с подлинным знанием, поскольку бытию zoom учиняет допрос с пристрастием. Вынося суждение, трансфокатор ставит себя в позу дознавателя, вырывающего показания у подследственного. Кино-метафора, выраженная дихотомией zoom/traveling, призвана расширить словарь феноменологического, герменевтического, семиотического и логического постижения истины.
Как предметы феноменологии, traveling серафима и zoom сатаны представлены в афоризмах 5.41—5.52 трактата «Тринокуляр». Я намеренно сделал один трактат предложением, а другой — глоссой. В первом «непредставимое/невыразимое» заявлено как дихотомия мысли/ничто, во втором — как различение истины и тавтологии на примере религиозного дискурса. Оба трактата образуют кровоток, чьи сосуды шунтируют, чтобы удалить тромбы и облегчить эвакуацию трансцендентального Я, если таковая потребуется.
Престолы
8. Престолы — согласно Ареопагиту «Богоносны»: на них Господь восседает как на престоле и судит грешников.
Данте в «Божественной комедии» («Рай», песнь 9, 61) называет троны зерцалами, читая в которых, райские души предсказывают будущее. Престолы — седалища, ибо на них почивает Бог. Что же делает Бог, восседая? Псалмопевец Давид восклицает: «Ибо Ты производил мой суд и мою тяжбу; Ты воссел на престоле, Судия праведный» (Псал. 9, 5). Другими словами, Бог вершит правосудие. Престол — стул председателя суда. На него судья садится, выйдя из совещательной комнаты, где вынес заключение по делу. Но возникает противоречие: произнося вердикт, судья стоит. Поза эта символизирует примат правосудия, которое выше процесса. Следовательно, престол поставлен не Богом, а подсудимыми. Престол — символ не суда, а разбора дела, заслушивания сторон, прений, которые Господу следует наблюдать непредвзято. Бога уместили на прокрустово ложе человеческого ума. Ведь трон не столько символ власти, сколько «шесток», с которого не слезть.
8.1 Престолы в кино — «ангелы, отделяющие светом правду от лжи».
Процесс утомляет, и совещательную комнату Бог готов променять на съёмочную площадку. Он незримо таится за плечом режиссёра. И, зная, что Бог выслушает каждого, мы ставим перед объективом камеры свои онтологические аргументы, жалобы и ходатайства. Иногда «тень» Творца попадает в кадр… И, очертив её контур, мы гадаем по нему как по кофейной гуще. Творческий акт — уплата судебной пошлины.
Мысль и есть ангел, поставляющий свету аргументы. Как это происходит?
Задавшись целью, показать на экране «жизнь», престолы отбирают явления, достойные «съёмки» (объективации). Кадр — то, что выставлено перед камерой.
Чувственность напориста, но мысль унимает её аппетит. Так появляется плановость: деталь, крупный план, средний план, общий план, панорама или тревеллинг. Ум решает, как долго акту куковать на кончике языка/пера. Здесь и выясняется, что и время не лыком шито. Будучи отпущено на вольные хлеба, оно разминает гипостазированные объекты в своих цепких пальцах.
Херувимы
9. Херувимы — ближе прочих к Богу наряду с Серафимами. Херувимы многоочие, сияют светом Богопознания, и других просвещают.
Имя Херувим в переводе с древнееврейского языка значит: многое разумение...
9.1 Херувимы в кино — «ангелы, тóрящие путь к свету». Они ведают, что на Уме у Бога, и знают, о чём думают смертные.
Ангелы, тóрящие путь к свету, помогают понять Бога, а Богу понять людей. Познание — изгваздывание, оцарапыванием ума о бытие и бытия об ум.
Истина не «есть» тождество познаваемого, познания и познающего. Тождеству препятствует экзистенция, — вот что вставляет палки в колёса познанию, требуя учитывать гендер, страту, кинестезивные ощущения и даже боль.
9.2 Прежде, чем озадачиться условиями истинности предложения, уму следует устранить собственные предпосылки. Стать неопосредованным и беспредпосылчным как Бог.
9.21 Истина от Бога в то время, как правда у каждого своя. Правду исповедуют. Сколько исповедующихся, столько и исповедей.