Любовь

Любовь... по-кошачьи

– О! У вас кошка! Как её звать?

– Асиста.

– ?!?

– Таки Ася!

– Ах... Асенька! Девочка!!!

Кошке явно понравилось это. И то, что её назвали девочкой, и то, что именно Асенькой, но всего более - тепло, которое так явно, осязаемо вырвалось из души незнакомки и бережно окутало её всю шалью, сотканной из нежности. Ася взглянула на гостью и улыбнувшись ей, прошептала неизменное «Мя», но с такими особенными сердечными, до слёз, интонациями, которые обыкновенно приберегают для очень близких, своих.

По кошачьим меркам она была «ещё ничего». По-людским - «столько не живут», «старовата», и «не стоит ли нам взять котёнка»...

– А эту куда? - лицемерно краснея вопрошали члены семейства друг у друга, и были почти рады, когда из уст кого-то из них вырывалось то, что приходило на ум всем:

– Да, она скоро сама куда-нибудь да денется. Пора уж...

Но Ася не собиралась прислушиваться к авгурам, коих повсегда тешат догадки об чужой судьбе больше, нежели обстоятельства собственной. Ещё вернее - знала цену чувствам, поступкам и словам, от того - не принимала последние всерьёз, тем более на свой счёт.

Ася была рассудительна и полагалась только на имеющееся в данную минуту: тёплый подоконник у холодного окошка, вовремя еды по большой ложке с горкой и блюдце воды, в которой постоянно плавала то ли её собственная шерсть, то ли хозяйская нечаянно залетевшая щетина. Прежде чем напиться, Ася имела обыкновение фыркать на воду, разгоняя пылинки, а уж после принималась лакать.

В доме, где обитали взрослые и дети, гости тех и других, всегда было шумно. Завидев сидящую под открытой форточкой кошку, гости, не сговариваясь впрочем, задавали один и тот же вопрос:

– Ваша кошка любит гулять? Не убегает? – на что хозяева отнекивались, рассказывая, как много лет тому назад, страшно сказать - сколько именно, подобрали Асю не подававшим признаков жизни котёнком:

– Нагулялась во младенчестве, вероятно, и больше не хочет. – разводили руками они, – Максимум, на что решается - посидеть промежду рам. Там довольно холодно, этим её променад и ограничивается.

Людей же, некогда приютивших Асю, «взявших её на постой», как любил говаривать хозяин, нельзя было отнести к домоседам. Они часто уезжали куда-то на целый день, на выходные, праздники, а то и вовсе в отпуск. И едва дверь запиралась на три оборота за последним из домочадцев, Ася спрыгивала со своего подоконника, чтобы знать наверняка, чем располагает теперь.

О том, как долго она будет полноправной хозяйкой квартиры, Ася понимала по количеству мисок с едой и водой:

– Та-ак... Завтрак, обед, ужин, да литровое ведёрко воды на день, тут их раз-два-три, раз-два-три... ага! Опять на неделю укатили. Ну и славно. Я тут посторожу. Почитаю. Радио послушаю. Помечтаю, опять же...

Вольно или невольно, Ася сделалась душой приютившего её дома.

Асе нравилось не одиночество, но именно р а с п о л а г а т ь собой. Она не набрасывалась на еду, не проливала на пол воду, была аккуратна и в прочем.

Кошка умела себя развлечь и главной её забавой было созерцание. Себя и мира вокруг. Особенно её занимала выложенная на стене дата постройки дома, в котором она жила: 1896- 1897. Достаточно ли тут обитало кошек в те годы? А котов? И каковы они были, их любимы люди? Многими вопросами задавалась эта удивительная кошка и терпеливо ждала на них ответа. Она, как и всякая другая, в совершенстве владела навыком ожидания. Не чуда, не конца, но подслушать дыхание времени, как шороха мыши за плинтусом и откуда-то сверху, с бесконечно высокого потолка.

По возвращении, домочадцы тискали Асю, передавали из рук в руки. называли ласково «дикой тварью из дикого леса», что из уст хозяина почиталось за высшую похвалу, как для двуногих, так и для тех, у кого волею судьбы от рождения четыре мягких лапы. А что до когтей... Они имеются у всех, просто не всегда там, где мы предполагаем их найти.

Мера признательности у кошек и людей неодинакова. У каждого - своя. Для Аси этой мерой оказалась любовь. Просто и незатейливо, по-кошачьи.

©Иоланта Сержантова

Из рукописи сборника прозы "Дожди."