- Дарья Алексеевна, погодите... спокойно, пожалуйста.
В кабинете стояла тишина, только слышно, как гудит ультразвуковой датчик. За окном ноябрьский дождь барабанил по стеклу, ветер завывал в водосточных трубах, и весь мир за пределами этого маленького кабинета казался далеким и нереальным.
Я лежала на кушетке, гель на животе был холодным, липким, стекал по боку тонкой струйкой и щекотал кожу.
Ирина Марковна вдруг замолчала. Она водила датчиком по одному и тому и тому же месту медленно, словно не веря тому, что видела на экране. Я уловила эту странную паузу и почувствовала, как внутри все сжалось.
- Ира, что там? Миома? Киста какая-нибудь?
Она сняла очки, зажмурилась, потерла переносицу. Посмотрела на меня пристальным взглядом, в котором читалось удивление и растерянность.
- Даш... Это сердцебиение.
Я не сразу поняла.
- Чье? - глупо спросила я, и сама себе показалась идиоткой.
- Одиннадцать недель, - Ирина Марковна ткнула пальцем в экран, где билась маленькая точка. - Тук-тук. Тук-тук. - Слышишь? Сердце стучит ровно, четко. Все соответствует сроку. Дарья, ты беременна.
Меня словно ударило током. Я резко села. Гель размазался по животу, по джинсам, по рукам.
- Это невозможно, - выдавила я, хватая ртом воздух. - Мне сорок пять лет, Ира. Сорок пять! У меня двое взрослых сыновей. Старшему двадцать четыре. Я уже думала о внуках, а не о... Это ошибка прибора. Точно ошибка.
Она молча протянула мне салфетку. Я машинально вытирала гель.
- Даша, в твоем возрасте это риск, - она говорила мягко, но убедительно. - Генетические аномалии, осложнения при родах, здоровье... Тебе нужно все взвесить. Подумать. У тебя еще есть время решить. Я дам контакты хорошего генетика, сдашь анализы...
Я оделась на автопилоте. Вышла на улицу. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, отрезвил на мгновение. Я прислонилась к стене клиники, закрыла глаза. Город шумел, жил своей жизнью - машины, люди, чей-то смех, но я словно оказалась под стеклянным колпаком, отгороженная от всего этого шума непроницаемой стеной.
Беременна в сорок пять лет. Когда жизнь, казалось бы, уже выстроена, расписана по полочкам, разложена по коробочкам.
В кармане завибрировал телефон: "Вечером поговорим. Важно". Сообщение от мужа Андрея.
Господи, какое совпадение! Я как раз хотела рассказать ему про беременность, а у него тоже какие-то новости. Может новый контракт подписали? Мы давно не отмечали ничего по-настоящему важного, давно не радовались вместе. Это будет как раз тот самый вечер, когда все изменится.
Дома я носилась по кухне, как угорелая. Достала из холодильника утку, натерла специями, нашпиговала яблоками, положила внутрь веточку розмарина. Пока она готовилась я накрыла стол. Достала из буфета белоснежную, накрахмаленную скатерть, расставила посуду, хрустальные бокалы, разложила приборы и зажгла свечи.
Переоделась в красивое платье, накрасила губы, подвела глаза, уложила волосы. В зеркале на меня смотрела женщина с первыми морщинками и с сияющими глазами, как в юности.
На часах уже восемь. Странно, он обычно к семи приходит. Я не стала звонить ему. Он мог задержаться: пробки, встречи, таможенные дела
Выключила духовку, прошлась по комнатам, включила телевизор для фона. Прилегла на диван. Усталость навалилась разом и я провалилась в сон почти мгновенно.
Щелчок замка разбудил меня. Я встала, поправила волосы, пошла в прихожую. Андрей стоял в дверях и молчал.
- Привет, - я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, фальшивой. - Ты чего так поздно? Я тебя ждала. Утку запекла…
- Надо поговорить, Даш.
Эти три слова и я мгновенно поняла все. По тому, как он стоит, как отводит глаза, по сладковато-ванильному, незнакомому запаху, чужому, который исходил от его пиджака.
- Ой, только не надо так, - я попыталась рассмеяться, но вышло истерично. - Прямо как в дурацком сериале: "нам надо поговорить". Следующая фраза обычно: "я ухожу", да?
Он поправил галстук, все так же не глядя на меня. И у меня подкосились ноги. Я схватилась за дверной косяк.
- Заходи, - прохрипела я. - Ну, заходи уже.
Он прошел в гостиную, встал у окна спиной ко мне. Плечи были напряжены, руки в карманах.
- Кого ждем? - бросил он, мельком глянув на кухню, на накрытый стол, на утку.
- Тебя, - тихо ответила я. - Хотела сделать сюрприз, как раньше.
Я подошла ближе. От него пахло табаком, его дорогим парфюмом и этим сладковато-ванильным, чужим ароматом женских духов
- Уходишь? - спросила я, скрестив руки на груди, чтобы он не видел, как они дрожат.
- Да.
- Куда?
- Не валяй дурака, Даша, - он обернулся, в его глазах была злость. - Ты же не слепая, видишь, мы стали чужими. Ты когда последний раз радовалась чему-то? Мы как две старые книжки на одной полке стоим рядом, но не вместе.
- Двадцать пять лет, Андрей, эту жизнь мы сами строили, вместе.
-Да, двадцать пять лет! Но я задыхаюсь, Даш! Понимаешь? Задыхаюсь в этой жизни! Быт, кредиты, ипотека, магазины... Я хочу... Я встретил другую.
- Кто она?
- Настя, ей двадцать четыре. Она работает у нас, в магазине "Woman". Я сделал ее управляющей. Она очень перспективная, талантливая...
- Двадцать четыре, - медленно повторила я. - Наш Дима почти ее ровесник.
- Хватит.
- Ты отдал мой магазин любовнице?
- Наш магазин! - он взорвался, лицо покраснело. - Все, хватит. Я хочу развестись. быстро и без скандалов. Все разделим пополам. Я не обделю тебя. Завтра пришлю юриста. Оформим документы и разойдемся по-человечески.
- Андрей.
- Что?
В кармане моего платья лежал снимок. Маленький, черно-белый квадратик с размытыми контурами и крошечной точкой посередине. Я могла достать его сейчас. Положить на стол между нами. Сказать: "Подожди. У нас будет ребенок". И он бы остался из чувства долга, из-за того, что так надо. И потом всю жизнь ненавидел бы меня и этого ребенка. Нет, ни за что.
- Ничего, - я выдохнула. - Ладно, раз решил то иди. Я не буду тебя держать.
Он остолбенел и смотрел на меня с таким недоумением, словно я только что заговорила на китайском.
- И... все? Ты не будешь...
- Что? Плакать? Умолять? - я распахнула дверь. - Ты сказал что задыхаешься. Я даю тебе глоток свежего воздуха, свободу. Ты же этого так хотел?
Он постоял, переминаясь с ноги на ногу в своих грязных ботинках посреди идеальной чистоты моего дома. Потом резко развернулся и вышел.
Я пошла на кухню. Все тело дрожало. Этот короткий разговор опустошил меня, как будто вычерпали ложкой все, что было внутри.
Утка остыла, свечи догорали, воск стекал на скатерть. Я достала из кармана снимок.
- Вот и познакомились, - прошептала я. - Папа ушел, но мы с тобой справимся.
Слезы подкатили к горлу. Тут еще живот предательски заурчал. Захотелось есть, как будто я не ела неделю. И это простое чувство голода на миг перекрыло боль.
Я съела несколько холодных кусков утки, запила морсом. Остатки убрала в холодильник. Пошла в спальню и легла не раздеваясь.
Утром проснулась разбитая, с тяжелой тошнотой, которая подступала волнами и с головной болью. Но в голове, сквозь весь этот ужас, пробивалась одна холодная и ясная мысль.
Теперь все ясно: я одна с ребенком и без мужа. Но не без будущего.
Юрист, некий Вениамин Владленович пришел один. Андрей не явился.
- Занят, - бросил юрист.
Он разложил бумаги на столе, заговорил о деньгах, о компенсации, о том, что Андрей Петрович великодушно оставляет себе оба магазина, и женской и мужской одежды, а мне предлагает солидную денежную сумму. Цифра была действительно приличной. Можно было уехать куда-нибудь к морю, снять домик, родить там, растить ребенка в тишине и покое, не думая о деньгах года три.
Но я же не такая.
Магазин женской и мужской одежды это основа в нашем семейном благополучии. Я сильно не вникала в дела, немного отошла от дел после аварии пять лет назад, доверила все Андрею. Но сейчас первобытный инстинкт кричал во мне: держись за свое, не отдавай.
- Нет, - перебила я его. - Не хочу денег. Хочу магазин. Один из двух.
- Андрей Петрович против...
- Позвоните ему. Скажите пусть приезжает. Будем решать здесь и сейчас.
Он приехал не один, а с ней.
Высокая, стройная, с роскошными светлыми волосами, накачанными губами и пустыми, как у куклы, голубыми глазами. На ней было платье из новой коллекции моего магазина женской одежды. Она смотрела на меня с высоты своего двадцатичетырехлетнего триумфа.
- Даша, ну зачем эти сложности? - начал Андрей миролюбиво, но фальшиво. - Бери деньги и живи спокойно. Отдохни, съезди куда-нибудь.
- Я не хочу жить спокойно. Я хочу работать.
- Но как делить? - встряла Настя тонким, раздражающим голоском. Магазин женской одежды это же мой проект теперь! Андрей сказал, что я...
Я смотрела в его глаза.
- Ты уже все ей отдал? Даже не спросив меня?
- Не драматизируй, Даша, - он покраснел и отвел взгляд. - Она лучший кандидат на эту должность. Молодая, энергичная, понимает современный рынок... Ладно, бери магазин мужской одежды и будь довольна.
- Жребий, - сказала я твердо. - Все по-честному. Напишем на бумажках названия. Кому что выпадет - тому и достанется. Без обид.
- Ты с ума сошла? - он вскочил. - Это же не детская игра! Это бизнес, это деньги, это...
- Это единственный способ, когда двое не верят друг другу, - перебила я. - Или ты боишься?
Он посмотрел на Настю. Та надула губки, как обиженный ребенок, но согласилась.
Вениамин вырвал листок из блокнота, написал два названия, смял бумажки, бросил их в пустую хрустальную вазу на столе.
- Я тяну первым, - заявил Андрей. - Это справедливо.
Я промолчала. Он запустил руку в вазу, помешал бумажки, словно выбирая и вытащил одну. Медленно развернул.
- Женская одежда!
У меня внутри все оборвалось.
Настя взвизгнула от восторга, захлопала в ладоши, как ребенок, получивший подарок. Андрей смотрел на меня:
- Даш... Если передумаешь, то я выкуплю у тебя магазин. Дам хорошую цену.
В его тоне было что-то подозрительное. Что-то не то. Слишком быстро он согласился на жребий. Слишком ловко вытащил нужную бумажку. И юрист уже подсовывал мне документы.
Когда они уехали, я прислонившись лбом к холодному, запотевшему зеркалу. “Идиотка, надо было брать деньги. Сорок пять лет, беременность, а ты лезешь в бизнес, в эту мясорубку, в которой ничего не понимаешь”.
Но отступать было поздно.
Продолжение 👇