Представьте зал суда. Не просто зал, а театр абсурда, где все роли уже расписаны, но главная прима отказывается уходить со сцены.
Адвокаты, как затурканные суфлёры, шепчут одни и те же параграфы.
Судья, на лице которого читается усталость космонавта, зависшего на сотой орбите вокруг этого дела.
А в центре – призрак квартиры. Не квадратные метры, а именно призрак. Потому что реально там давно уже никто не живёт.
Живёт только принцип. Вернее, не принцип, а его бледная, капризная тень.
Эта история – как попытка доиграть на расстроенном рояле концерт, который уже отменили, зрители разошлись, а рабочие сцены давно пьют чай в подсобке. Но пальцы всё бьют по клавишам, издающим один и тот же фальшивый, назойливый звук: «Я-Я-Я!».
Знаете, невольно представляю себя на месте покупательницы... Что твориться в ее душе?
Предполагаю, что-то подобное...
Предполагаемый внутренний монолог покупательницы (Полины Лурье):
Что за детский сад, блин? Ну серьёзно. Взрослая женщина, на сцене вся такая царственная, а в жизни – игра в “не отдам игрушку”, хоть стой, хоть падай.
Суд постановил? Постановил. Верховный, между прочим! Не участковый, а самый что ни на есть Верховный. Все инстанции пройдены, как круги ада.
И что? А ничего. “Не могу, я за границей”. “Не могу, доверенность не готова”. “Не могу, передавайте помощнику, но я ему ничего не доверяла”. Да мы уже месяц как могли бы всем спать спокойно!
Что это, возрастное что ли? Или звездная болезнь в такой форме проявляется – когда человек думает, что законы физики и гражданского кодекса для него не писаны? Что все должны под него подстраиваться, бесконечно ждать, терпеть его капризы?
Я даже злиться уже устала. Мне просто неловко. Как будто наблюдаешь, как уважаемый, седовласый человек устроил истерику в очереди в кассу из-за того, что сдача мелочью дали. И все стоят, смотрят, кулер булькает, а он стоит на своем: “Я не приму эти пятаки!”. Стыдно за него. И за себя, что в эту дурацкую пьесу ввязалась.
Обидно до зубного скрежета. Я не враг ей, ей-богу. Просто купила квартиру. По закону. Через суд отстояла.
Всё честно. А теперь чувствую себя какой-то злой Бабой-Ягой, которая выгоняет бедную артистку на мороз. Хотя это она меня по морозу водит, да ещё и делает вид, что это я её заставляю.
Взрослый человек, Карл! ВЗ-РОС-ЛЫЙ! Пора бы понять: когда суд сказал “А”, пора говорить “Б”, а не придумывать тридцать третью букву алфавита и требовать, чтобы весь мир её признал».
Вот примерно так Жертва становится Преследователем...
А ведь всё началось с того, что умную, талантливую женщину обманули. Жалко? Ещё как.
Страшно? Ужасно.
И в начале этой драмы все искренне сочувствовали. Но потом драма медленно, со скрипом, превратилась в фарс.
И зрители, сперва затаившие дыхание, начали тихо, исподтишка, зевать.
Потому что жалость – это спичка. Она горит ярко, но имеет свойство быстро сгорать, и больно обжигать пальцы.
И вот уже не мошенники становятся главными злодеями в этой пьесе, а упрямство, возведённое в абсолют. Гордыня, которая кричит из пустой квартиры: «Это мое! И мой дух будет вам всем назло висеть в гардеробной!»
В этом вся и соль.
Нельзя вечно быть жертвой, если тебе уже вынесли вердикт и протянули руку помощи. В какой-то момент статус жертвы становится удобной норкой, из которой тоже не хочется вылезать.
Это сладкий, губительный наркоз. «Весь мир против, а я такая белая-пушистая». Но мир-то уже пошёл дальше. Мир уже рассмотрел дело, вздохнул и поставил точку.
А инфантильность – это когда ты требуешь, чтобы жизнь ставила не точки, а многоточия… исключительно после твоих реплик.
Затягивание процесса – это не стратегия.
Это детская игра в «а я не буду!» во время серьёзного взрослого разговора. Все уже всё поняли, все устали, пора домой.
Но капризный ребёнок надеется, что если он будет держаться за дверной косяк, его оставят на ночь в детском центре, где все игрушки вроде как его.
Финал предсказуем: придут взрослые в форме приставов, бережно, но твёрдо отцепят пальчики. Потому что игра закончилась.
Закон – он как родитель: в какой-то момент перестаёт уговаривать и начинает действовать. Гордыня проигрывает всегда. Особенно когда сражается с бюрократической машиной, у которой в сердце не душа, а статья закона и график работы с 9 до 18.
Ключи от чужой квартиры передать проще, чем ответственность за себя и свои решения.
А теперь — стоп. Отложите в сторону сочувствие или злорадство.
Представьте, что завтра к вам постучится судебный пристав вашей собственной жизни с решением, которое давно пора исполнить. Что выберете?
Вариант А: Упираться в косяк, пока пальцы не побелеют. Кричать в пустоту о несправедливости. Требовать, чтобы мир признал вашу особую тридцать третью букву алфавита. Играть в спектакль, где вы — и режиссёр, и жертва, и единственный зритель.
Или Вариант Б: Глубоко вздохнуть. Открыть дверь. Передать ключи от того, что вам уже не принадлежит. И, наконец, выйти на улицу — где, как ни странно, тоже светит солнце и можно купить кофе и начать новую историю. Без старых декораций.
А может, у вас уже был свой «кейс Долиной»? Получилось ли съехать? Или до сих пор мысленно раскладываете вещи по шкафам в чужой уже квартире?
Пишите в комментарии.
Сравним градус абсурда. И может, вместе найдём формулу, как перестать платить эмоциональную ипотеку за то, что давно пора сдать в архив.
Подписывайтесь. Дальше — только честно.