Беременность у меня не была красивой, как у большинства. Не было фотографий в платьях, сияющей кожи, потому что уже на девятой неделе меня положили на сохранение. А дальше началась жизнь между анализами, капельницами, больничными простынями и постоянным страхом, что в любой момент всё может сорваться.
Врачи говорили без лишних эмоций, объясняя, что организм реагирует нестандартно, что риски есть. Нужно лежать и не геройствовать. Вот я и лежала,смотрела в потолок, параллельно прокручивая в голове мысль о том, что я очень хочу этого ребёнка и готова заплатить за него любую цену, даже если этой ценой станет моё тело.
К пятому месяцу я уже почти не вставала без помощи, мышцы будто атрофировались, а весы упрямо показывали цифры, которых я раньше никогда в жизни не видела. И это было не из-за булочек и ночных перекусов, а из-за гормонов, отёков, от которых тело расплывалось, не спрашивая у меня разрешения.
Муж навещал меня по вечерам, приносил любимые фрукты. Рассказывал, что происходит на работе. Я обращала внимание на то, что всё чаще его взгляд задерживался не на моих глазах, а где-то в районе живота и бёдер. Конечно, делала вид, что не замечаю этого оценивающего молчания, потому что сил на разговоры уже не оставалось.
Родила я тяжело. С экстренными решениями, бессонными ночами в реанимации и ощущением, что меня разобрали на части и собрали заново, но уже не так аккуратно, как раньше.
Грудью кормить не получилось. Как бы я ни старалась и как бы меня ни убеждали, что "надо просто захотеть", потому что организм, выжатый месяцами сохранений и стрессов, просто не запустил этот процесс. Вместо умилительных кормлений у окна были банки со смесями, чувство вины и комментарии от людей, которые считали своим долгом сообщить, что "раньше как-то кормили и ничего".
Первые месяцы после родов слились для меня в одно длинное сероватое утро, где я жила от кормления до кормления, между стиркой, коликами и редкими попытками поспать. А зеркало в ванной я старалась обходить стороной, потому что женщина, которая оттуда на меня смотрела, казалась мне чужой и усталой, с лишним весом и растяжками.
Муж постепенно возвращался к своей прежней жизни. Снова стал задерживаться на работе, обсуждать поездки и спорт, и я ловила себя на мысли, что наши миры расходятся, как линии на ладони, которые когда-то были рядом, а теперь упрямо уходят в разные стороны.
На пятом месяце после родов он пришёл домой необычно довольный. Поставил пакет на стол и сказал, что сделал мне подарок, потому что "пора уже возвращаться в форму". В этот момент у меня внутри что-то неприятно сжалось, хотя я ещё не знала, что именно лежит в этом пакете.
Там оказался абонемент в фитнес-клуб и сертификат на капельницы для похудения, аккуратно сложенные, с яркими надписями о детоксе и быстром результате. И муж, не замечая, как у меня дрожат руки, начал объяснять, что он заботится обо мне, что это для моего же блага, мол, "родила - молодец, но теперь надо брать себя в руки".
Он говорил долго и уверенно, приводил примеры знакомых женщин, которые "уже через три месяца выглядели отлично". Рассуждал о том, что мужчинам тоже непросто, когда рядом с ними перестают следить за собой.Я слушала молча, потому что спорить не было сил. А внутри нарастало ощущение какой-то глубокой несправедливости, будто весь мой путь - больницы, страхи, роды и бессонные ночи - вдруг обесценили до цифры на весах.
Я ничего ему не ответила в тот вечер, потому что иногда молчание оказывается единственным способом не расплакаться и не сказать лишнего. На следующий день, собрав эти билеты обратно в пакет, отдала его матери, женщине с железным характером и привычкой говорить всё прямо, даже когда её об этом не просят.
Сказала, что это подарок от её сына, который, по его мнению, сейчас нужнее мне, чем поддержка и обычное человеческое понимание.
На её лице на секунду мелькнуло замешательство, а потом что-то похожее на стыд, и именно в этот момент я впервые за долгое время почувствовала, что сделала шаг не против кого-то, а в защиту себя.
Муж заметил отсутствие пакета почти сразу. Сначала молча осмотрел прихожую, потом кухню, а затем спросил таким тоном, будто я переложила его вещи без разрешения, а не сделала осознанный шаг.
- А где то, что я тебе вчера дал? - он стоял, опираясь на спинку стула, и уже по его интонации было понятно, что вопрос не праздный.
Я не стала ходить вокруг да около, потому что сил на аккуратные формулировки больше не было. Сказала спокойно, что отдала всё его маме, раз уж это такой важный и нужный подарок.
Он сначала не понял, переспросил, а когда до него дошло, резко выпрямился и повысил голос, не стесняясь ни меня, ни тонких стен, за которыми могли быть соседи.
- Ты вообще в своём уме? Я для тебя старался! Деньги потратил, а ты решила устроить цирк?
Я попыталась объяснить, что мне сейчас не до фитнеса. И уж точно не до каких-то сомнительных капельниц. Я всё ещё восстанавливаюсь после сложных родов и хочу хотя бы немного поддержки, а не постоянных намёков на то, что со мной что-то не так.
Но он перебил меня, даже не дослушав, и именно в этот момент маска заботы окончательно слетела.
- Поддержка поддержкой, но ты на себя в зеркало давно смотрела? - бросил он резко. - Пять месяцев прошло, а ты всё как будто только вчера родила. Другие женщины как-то успевают и с ребёнком, и за собой следить. А ты всё время ноешь и прикрываешься своими больницами.
Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Потому что в них было всё то, чего я боялась больше всего, - сравнение, обесценивание и ощущение, что мой путь и мои усилия для него не имеют никакой ценности.
Я сказала ему, что не "прикрываюсь", что я действительно прошла тяжёлую беременность, лежала на сохранении, рисковала здоровьем и не по своей прихоти набрала этот вес, но он только усмехнулся.
- Ну да, конечно, всегда есть оправдания, - ответил он холодно. - Просто признай, что тебе так удобно. Ты расслабилась, тебе нормально быть такой, а я должен это всё принимать и делать вид, что мне всё равно?
В этот момент я вдруг ясно поняла, что он говорит не о здоровье и не о заботе, а о своём комфорте и ожиданиях, в которых для живого человека с усталостью, страхами и болью просто не нашлось места.
Я посмотрела на него и впервые за долгое время не почувствовала вины, только тихую, но очень твёрдую решимость.
- Знаешь, я действительно изменилась. Стала другой, потому что прошла через то, через что ты не проходил. И если тебе важнее моя форма, чем моё состояние, значит, проблема точно не в моих килограммах.
Он замолчал, явно не ожидая такого ответа. А потом выдал фразу, после которой любые сомнения отпали окончательно.
- Просто не надо удивляться, если я перестану на тебя смотреть как на женщину, - сказал он, не глядя мне в глаза.
После этих слов разговор закончился сам собой, потому что добавить было нечего. Я ушла в комнату к ребёнку. Села рядом с кроваткой и впервые за всё это время позволила себе не плакать, а просто спокойно подумать о том, что со мной происходит.
Я вдруг отчётливо поняла, что моё тело - это следствие большого и сложного пути, и я не обязана оправдываться за него ни перед кем, даже перед мужем.
Не знаю, чем закончится эта история. Но одно скажу с уверенностью, больше не позволю никому решать за меня. Особенно,в каком темпе мне восстанавливаться.
Иногда настоящая забота выглядит, как терпение и умение подождать. Если человек рядом этого не понимает, значит, ему ещё предстоит многому научиться.