— Руслан звонил. Спрашивал, как ты.
Кристина стояла у зеркала, красила губы. Говорила небрежно, будто между делом. Но Андрей слышал в голосе что-то ещё. Что-то, от чего становилось холодно.
— Руслан мой зам. Пусть звонит мне, а не тебе.
Она обернулась. Посмотрела на него — на того, кто полгода назад был здоровым мужчиной, а теперь сидел в кресле и не мог даже встать.
— Андрей, он беспокоится. Ты же знаешь, какой он внимательный.
Внимательный. Особенно к чужим невестам.
Кристина подошла ближе. Наклонилась, поправила плед на его коленях. Брезгливо, как будто трогала что-то грязное.
— Слушай, мне нужно сегодня уехать к подруге. Ты справишься один? Или попросишь эту... как её... Марину?
— Марина ее зовут.
— Вот-вот. Она же тебе помогает. Пусть и сегодня поможет.
Она выпрямилась. Посмотрела на часы.
— Я вернусь поздно. Не жди.
Дверь закрылась. Андрей остался один. Духи Кристины ещё висели в воздухе — тяжёлые, дорогие. Такие же, как полгода назад, когда он лежал в больнице после того несчастного случая на дороге, и она клялась, что будет рядом всегда.
Всегда закончилось быстро.
Марина пришла через час. Тихая, в потёртой куртке и старых кроссовках. Принесла сумку с продуктами.
— Здравствуйте. Я сейчас обед приготовлю.
Андрей кивнул. Наблюдал, как она моет руки, достаёт овощи. Двигается быстро, но без суеты. Не смотрит на него с жалостью. Не морщится.
Через двадцать минут принесла тарелку. Села рядом.
— Кормить вас или сами?
— Сам справлюсь.
Она кивнула. Не стала уходить. Осталась рядом, на случай если понадобится помощь.
— А что случилось? — спросила она. — Если не секрет.
Андрей поднял взгляд.
— Несчастный случай на дороге. Полгода назад.
— Врачи говорят, будет лучше?
Он помолчал.
— Говорят.
Марина улыбнулась. Не из жалости. Просто улыбнулась.
— Значит, будет.
Когда она ушла на кухню, Андрей посмотрел в окно. Там, за стеклом, осень медленно приближалась к зиме. А он сидел здесь, в этом доме, и ждал. Ждал, когда Кристина окончательно себя покажет.
По ночам, когда дом засыпал, он вставал. Медленно, осторожно. Ходил по комнате, разминал ноги. Врачи сказали правду: через пару месяцев будешь ходить как прежде. Но Андрей попросил их молчать. Пусть все думают, что он останется в кресле.
Пусть Кристина покажет, кто она.
Пусть Руслан покажет, что он за человек.
А он посмотрит.
— Ты понимаешь, мне это невыносимо, да? Я молодая. Я не могу так жить.
Кристина сидела на диване, ноги поджала под себя. Говорила спокойно, почти мягко. Но слова резали.
— Ты теперь обуза, Андрей. Я не хочу быть злой, но это правда.
Андрей молчал.
— Ты хоть что-то скажи!
— Что ты хочешь услышать?
Она вздохнула.
— Ничего. Я просто хочу, чтобы ты понял: я не могу тебя тянуть. Ты мне нужен человеком, а не... вот этим.
Вот этим. Она даже не назвала. Просто махнула рукой.
Андрей стиснул подлокотники.
— Уходи, если невыносимо.
— Куда я уйду? Мы же планировали свадьбу. Моя мама уже всем рассказала. Как я теперь скажу, что бросила инвалида? Меня же засмеют!
Она встала. Подошла к окну. Смотрела на сад.
— Мама приедет послезавтра. Нам нужно поговорить о будущем. Всем вместе.
— О каком будущем?
— О твоём. О нашем. О том, как всё устроить правильно.
Она не обернулась. И Андрей понял: что-то начинается. Что-то, ради чего он полгода сидел в этом кресле.
Валентина Игоревна приехала в четверг. С огромным чемоданом и недовольным лицом. Она вообще всегда была недовольна: погодой, домом, зятем.
— Ну что, Андрей, как твои дела? — бросила она, даже не взглянув на него. Прошла в гостиную, скинула пальто на кресло. — Кристина, помоги мне разобрать вещи.
Марина принесла воду. Поставила на стол.
Валентина Игоревна посмотрела на неё.
— А это кто?
— Помощница по хозяйству.
— Ага. Следи за ней, Кристина. Такие любят чужое таскать.
Марина вышла, не сказав ни слова. Андрей сжал кулаки. Но молчал.
Вечером он услышал их разговор. Не подслушивал специально — просто они сидели на веранде, а окно его комнаты выходило туда же.
— Документы готовы?
— Готовы, мам. Юристы всё оформили. Дарственная на магазины, доверенность, договор о размещении.
— Где размещении?
— В том учреждении. Для таких как он.
Тишина.
— Ты уверена, что он подпишет?
— А куда он денется? Я скажу, что это бумаги для страховки. Он сейчас ничего не соображает. Руслан говорит, что у таких мозг отключается.
— Руслан молодец. Он тебе поможет?
— Конечно. Он уже помогает. Во всём.
Смешок. Тихий, довольный.
— Главное, чтобы он быстрее подписал всё. А то я уже устала на него смотреть.
Андрей закрыл глаза. Всё. Теперь он знал точно.
Утром Марина убирала комнаты наверху. Проходила мимо спальни Кристины и услышала голоса.
— Давай сегодня. Вечером, когда он устанет. Подсунем бумаги, он подпишет и даже не посмотрит.
— А если всё-таки посмотрит?
— Не посмотрит. Ему всё равно. Он сейчас как растение.
Марина остановилась. Прислушалась.
— А куда денем его потом?
— Я уже договорилась с директором того центра. Там за такими ухаживают. Кормят, моют. Нам не придётся ничего делать.
— И магазины сразу оформим на тебя?
— Сразу. Руслан поможет. Он в этом разбирается.
Марина заглянула в щель двери. На кровати лежала папка. Толстая, синяя. Из неё торчали листы.
Она подождала, пока женщины вышли. Потом быстро скользнула в комнату. Открыла папку. Дарственная. Доверенность. Договор о размещении Андрея Сергеевича Крылова в специализированное учреждение для лежачих больных.
Сердце бешено колотилось. Она схватила главный лист — тот, где подпись. Сунула под кофту.
Нужно было бежать. Показать Андрею. Сейчас же.
— Ты что здесь делаешь?
Марина обернулась. В дверях стояла Кристина. Лицо белое, губы тонкая полоска.
— Я... уборку...
— Уборку? В моей спальне? Что у тебя под кофтой?
— Ничего.
Кристина шагнула вперёд. Рывком задрала кофту. Лист выпал на пол.
— Мама! Мама, быстро сюда!
Валентина Игоревна влетела в комнату.
— Что случилось?
— Она крадёт наши документы! Воровка!
Кристина схватила Марину за волосы. Марина вскрикнула. Попыталась вырваться, но пальцы впились больно, до слёз.
— Идём. Идём к Андрею. Пусть он сам разбирается с тобой.
Она потащила девушку через коридор. Марина споткнулась, упала на колени, но Кристина не отпускала. Тянула, как мешок.
— Андрей! Андрей, ты где?
Они ввалились в гостиную. Марина упала на пол. Кристина стояла над ней, держа папку в руках. Лицо перекошено от гнева.
— Вот! Эта деревенская дрянь лазила по моим вещам! Крала документы! Я требую вызвать полицию немедленно!
Андрей сидел в кресле. Смотрел на Марину — на её испуганное лицо, на слёзы, на красные пятна на руке там, где Кристина держала её.
Потом перевёл взгляд на невесту.
— Какие документы?
— Наши! Семейные! Важные! Она хотела их украсть и продать!
— Покажи.
Кристина сунула папку ему в руки. Андрей открыл. Медленно пролистал. Дарственная на все магазины. Доверенность с правом продажи имущества. Договор о размещении.
— Это ты хотела мне подсунуть сегодня вечером?
Тишина. Звенящая.
Кристина открыла рот.
— Откуда... я не...
Андрей посмотрел на неё. Долго. Потом на Валентину Игоревну, которая стояла у двери и вдруг стала очень бледной.
— Вы меня растением называли?
Кристина побледнела.
— Ты... подслушивал?
— А ты хотела меня запереть в интернат и забрать всё, что я строил двадцать лет.
Он поставил руки на подлокотники. Медленно, очень медленно начал подниматься. Оттолкнулся. Выпрямил ноги.
Встал.
В полный рост.
Валентина Игоревна ахнула. Кристина отшатнулась, словно увидела призрака.
Андрей сделал шаг вперёд. Твёрдый, уверенный. Потом ещё один.
— Полгода. Полгода я сидел в этом кресле и смотрел на вас.
— Это невозможно... врачи сказали...
— Врачи сказали то, что я их попросил сказать.
Он вырвал папку из её онемевших рук. Достал спрятанный Мариной лист из-под дивана, куда она успела его бросить. Разорвал документы пополам. Потом ещё несколько раз.
Клочки бумаги упали к ногам Кристины.
— Убирайтесь из моего дома. Обе. Немедленно.
— Подожди... Андрей, это недоразумение...
— Недоразумение? — Он усмехнулся. Зло, холодно. — Ты полгода называла меня обузой. Обсуждала с матерью, куда меня сдать. Встречалась с Русланом, пока я сидел в кресле и не мог пошевелиться.
Кристина открыла рот. Но слов не нашла.
— Да, я знаю про Руслана. Про все ваши разговоры. Про то, как он тебе помогает. Во всём.
Лицо Кристины стало красным.
— Это не то, что ты думаешь!
— А что это? Он звонит тебе каждый день. Ты уезжаешь к подруге, а возвращаешься с его духами на шее. Думаешь, я не чувствовал?
Марина поднялась с пола. Отошла в угол. Смотрела широко раскрытыми глазами.
Валентина Игоревна схватила дочь за руку.
— Кристина, пойдём отсюда. Он сошёл с ума.
— Сошёл с ума? — Андрей шагнул ближе. — Я полгода притворялся инвалидом, чтобы понять, кто рядом со мной. И понял. Вы хотели забрать моё дело, мой дом, мою жизнь. А меня закрыть в четырёх стенах и забыть.
— Мы имеем право! — выкрикнула Кристина. — Я полгода за тобой ухаживала!
— Ухаживала? — Андрей рассмеялся. Коротко, резко. — Ты приносила мне еду раз в день. С таким лицом, будто кормишь собаку. Ты не выносила за мной судно — это делала Марина. Ты не меняла бельё — это делала Марина. Ты только ходила по магазинам на мои деньги и строила планы, как от меня избавиться.
Кристина попятилась к двери.
— Я... мы должны были пожениться...
— Должны были. Но я увидел тебя настоящую. И знаешь что? Спасибо тому несчастному случаю. Он спас меня от худшей ошибки в жизни.
Он подошёл к двери. Распахнул её.
— Вон. И передай Руслану: он уволен. Пусть завтра даже не приходит. Бухгалтерия выплатит ему то, что положено, и всё.
— Ты не можешь его уволить просто так!
— Могу. Я владелец. А он — никто.
Валентина Игоревна потянула дочь к выходу.
— Кристина, идём. Здесь делать нечего.
Кристина обернулась на пороге. В глазах ярость и слёзы.
— Ты пожалеешь! Я всем расскажу, какой ты лжец! Все узнают, что ты притворялся!
— Рассказывай. Расскажи, как ты хотела украсть бизнес у больного человека. Как планировала запереть меня в интернат. Посмотрим, кто после этого с тобой захочет иметь дело.
Дверь захлопнулась.
Марина стояла у окна. Смотрела, как Кристина с матерью грузят вещи в машину. Торопятся, кричат друг на друга.
Андрей опустился на диван. Ноги дрожали — полгода без нормальной ходьбы давали о себе знать.
— Спасибо, — сказал он. — Если бы не ты, они бы меня обманули.
Марина обернулась.
— Я просто... не могла молчать.
— Знаешь, большинство промолчало бы. Не своё дело, зачем вмешиваться.
Она пожала плечами.
— Я не такая.
Внизу хлопнула дверца машины. Кристина с матерью уехали, оставив за собой только пыль на дороге.
Андрей закрыл глаза. В груди что-то отпустило. Тяжесть, которая давила полгода. Злость. Обида. Всё ушло.
— Оставайся здесь, — сказал он, не открывая глаз. — Если хочешь. Не помощницей. Просто... оставайся.
Марина помолчала.
— А как?
— Не знаю пока. Но дом большой. Места хватит. И мне нужен человек рядом. Настоящий.
Она улыбнулась. Впервые за весь день улыбнулась.
— Хорошо.
Андрей открыл глаза. Посмотрел в окно. Там, за стеклом, осень заканчивалась. Скоро зима. Холод, снег. Но в доме стало уютно и тепло. Впервые за долгое время — по-настоящему тепло.
Он встал. Прошёлся по комнате. Ноги слушались плохо, но с каждым шагом становилось легче.
Марина смотрела на него. В глазах радость. Не за себя. За него.
И Андрей подумал: может, этот несчастный случай на дороге был не таким уж несчастным. Может, это была проверка. Которую он прошёл. И нашёл то, что искал всю жизнь.
Честность.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!