Ветер на улице только усилился. Небо затянуло тучами и создавалось ощущение, что вот-вот на город обвалится буря.
— Куда сейчас? — спросила я.
— Давай рискнем и пройдемся к родственникам Брагиной. Кое-какая канва у нас есть, попробуем прощупать, что там за персонажи. У нас времени не много. Лиля ждет новостей. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — сказала я и на удивление не соврала. Голова не кружилась, земля не уезжала из-под ног. Возможно, во всем был виноват ветер, он толкал меня в спину, и я цеплялась ногами за асфальт, стараясь как можно тверже ступать по земле.
Как оказалось, двоюродная сестра Брагиной проживала недалеко от дома, где мы снимали квартиру. Ее подъезд был похож на наш как брат-близнец: пахло смесью табака и мочи, у лифта стояла наполненная бычками прозрачная банка из-под огурцов.
Мы поднялись на пятый этаж, и Денис позвонил в дверь.
Сегодня фортуна была на нашей стороне, поэтому дверь нам открыли. Но я не спешила радоваться, потому что самое сложное было впереди.
На нас смотрела женщина неопределенного возраста, в том смысле, что ей могло быть сорок, но выглядела она на все сто. Лохматая, одутловатая, лицо в красных пятнах и не потому, что плакала или аллергия. А потому что пьет как лошадь, скорее всего.
— Вам чего? — грубо спросила тетка.
— Здравствуйте. — Денис улыбнулся. — Мы хотели бы с вами поговорить о вашей родственнице. Софье Ивановне Брагиной.
— Умерла она.
— Может быть, тогда вы сможете нам помочь? — спросил Денис и достал из кармана тысячную купюру.
Тетка посмотрела на деньги, потом на нас. Я в тот миг подумала, что мы напрасно потеряли день, добывая информацию о ненужных криминальных делах. Все оказалось гораздо проще — достаточно прийти, принести деньги и узнать все, что нам нужно.
Тетка помялась не больше пяти секунд, после чего распахнула дверь и сказала:
— Проходите на кухню. Только обувь снимите.
Я критически оглядела обстановку. Честно говоря, даже если бы мы въехали в эту квартиру на танке, вряд ли мы смогли нанести урон больший, чем там уже был. Кругом валялись вещи, пакеты. Пол лип к подошвам, я брезгливо поморщилась.
— Что, не нравится у меня? — противным голосом сказала тетка. — Вон как рожу скривила! А чего ты хочешь? Одна я, помощников нет. Дочка мать не больно жалует. А у меня спина больная, еле хожу, не до порядка мне. Чай будете?
Я покачала головой, потому что вообще не понимала, как смогу высидеть в этой квартире хоть пол часа. Вонь была невыносимой. А Денис от чая не отказался. Может быть, у него заложен нос или потеряно обоняние?
— Как к вам можно обращаться? — спросил мой напарник.
— Любовь я. Можно Люба. Чего вы хотели про Соньку узнать?
— Мы собираем материал для передачи. Будем снимать сюжет про криминальную обстановку в городе, в 80-х годах. Узнали про маньяка, который убил коллегу вашей сестры. Нам сказали, что Софья уехала накануне происшествия. Вроде как замуж вышла. Хотели ее найти и разузнать подробности. Она же дружила с женой преступника.
— Кто вам сказал, что Сонька замуж вышла? Брехня это! — сказала Любовь.
— В школе нам сообщили. Что уехала вслед за любимым. Это не так?
— Если бы вы ее видели, сразу бы поняли — брехня. Сонька была страшнее атомной войны. Страхолюдина жуткая! Поэтому она всю жизнь училась как проклятая, понимала, что красоты Бог не дал, так хоть умом надо добирать.
— Тогда почему она уехала? — спросила я.
— Не уехала, сбежала. Как крыса с тонущего корабля.
— Что вы имеете ввиду?
— Так эти, маньяки — дружки ее. Она с Ванькиной женой была не разлей вода. Все время у них околачивалась, с мальцом их возилась. Конечно, своих детей у Соньки не было. Да и откуда? Нет бы сестре помочь, я тогда только-только родила. И пяти лет Олечке моей не было. Но нет, ей чужие выродки роднее собственной племянницы. Сонька быстренько вещи покидала и умчалась, а ночью квартира ее дружков полыхнула факелом. Перед отъездом прибежала ко мне, ключи от своей квартиры сунула, и уехала с концами. Даже ни разу не позвонила! Еще сестра, называется!
— А что стало с ее квартирой? — спросила я.
— Да ничего. Сонька мне каждый месяц присылала деньги на квартплату.
— То есть все-таки она с вами связь поддерживала?
— Какая там связь, деньги на почте получала и все. В конце девяностых документы и доверенность отправила, чтобы я смогла ее квартиру на себя переоформить. Нужна она мне больно, халупа эта! В нашем городе квартплата такая, что даже если ее сдавать, только в ноль можно выйти. Если заплатите десять тысяч, секрет ее расскажу! Гадость про Софу знаю. Но меньше чем за десятку рта не раскрою.
— Почему мы должны вам верить? — спросил Денис.
— Могу сказать для затравки: Сонька не одна уехала. Следы она заметала. Мне, когда на счет ее смерти позвонили, я не поверила. Думала мошенники. Кредит на меня хотят повесить, проклятые. — Родственница Брагиной громко отхлебнула чай из надколотой чашки. — Переводы мне каждый месяц приходили на почту из Москвы. А Сонька каким-то образом оказалась на Юге. И мне сказали, она там жила давно. Под боком Черное море! А она даже ни разу меня не пригласила!
Мы с Денисом переглянулись.
— Пять тысяч, — сказал Денис уверенно. — Или мы уходим. Нам в целом без разницы, с кем и куда уехала ваша сестра. Мы будем снимать про маньяка, а не про нее. И Информация нам нужна про Конева.
— Десять. Потому что уехала Соня не одна, а с пацаном. Но подробности только после оплаты.
***
Мы решили больше не торговаться. Может быть, это как раз та самая ниточка, которая нам так нужна. Когда Денис совершил перевод Любе на карту, она сразу изменилась в лице и полезла в один из кухонных ящиков.
— Надо отметить, — сказала она, доставая бутылку и свинчивая крышку. — Да и Соньку помянуть. Хоть и тварью она была, но все же сестрой. Мамки у нас не очень дружили. Что-то они там в юности не поделили, то ли мужика, то ли еще чего, мы особо не общались никогда. Так, иногда встречались на улице, здоровались. Или в магазине.
— Любовь, давайте ближе к делу, — попросил Денис.
Люба тем временем достала себе стакан, а нам поставила щербатые рюмки. И разлила мутный напиток из бутылки без маркировки. А потом одним махом выпила.
— Так я о деле и говорю, — сказала она. — Никогда мы особо не дружили. Толком я не знала, что у нее в жизни происходит, у Соньки-то. Я работала медсестрой в нашей больнице. Она — учительницей в школе. Сильно не пересекались. Но город маленький, поэтому все же сплетни кое-какие я про нее знала. Сонька умная была. Могла бы в нормальный институт поступить и в столицу уехать. Но она здесь осталась, в местном институте выучилась и работать пошла. Почему? Говорили, что зазноба у нее тут была. Любовь большая. Мужик, одним словом. Никто не знал, кто он. Но я догадывалась, что он женат. Иначе почему она ото всех скрывала свои чувства?
Я посмотрела на часы. Мне хотелось скорее выйти на свежий воздух — к запахам мусора прибавился ужасная вонь перегара, но я понимала, что история, которую хочет нам рассказать Любовь, — только начиналась.
— Из всех подруг она только с Коневой и дружила. Уж не помню, как ее звали: то ли Светка, то ли Катька. Да и какая разница? Сонька у них постоянно зависала. Даже слушок ходил, что мужик этот, любовник, Конев и есть. Никакой другой жизни у сестры не было. Школа да семейство Коневых. Она с их сынком биологией занималась и химией. Готовила его к поступлению. А ему до поступления — несколько годков. Кто же так заранее готовится?
— Что вы хотите сказать? — спросила я.
— А то и хочу, что Сонька любилась с Васькой Коневым. И к сыну его ходила только затем, чтобы наедине с мужиком побыть. Катька-то (или Светка, не помню), работала вахтером, сутками. Дома ее частенько не было. Только она за порог, Сонька к мужу ее под бочок. А сынишку на улицу. Я его сама видела, болтался он со своим дружком во дворе. Вот тебе и все занятия. Я уверена, Сонька была его подельницей. Маньячкой. Она биологию знала, как пять пальцев. Помогала тела на части резать да органы доставать.
На этих словах я поняла, что десятку мы потратили зря. И сейчас вынуждены слушать бредни старой алкоголички.
— Вы сказали, что Софья Ивановна не одна уехала, а с пацаном, — Денис попытался вернуть нашу собеседницу в реальность.
— Да. Когда она мне ключ занесла, я сразу поняла, что сестра не в себе и что-то случилось. Нервная была. Лицо серьезное, белее мела. Я спросила, что случилось, но она только отмахнулась. Деньги дала и ключи сунула. Попросила за квартирой следить и сказала, что будет мне помогать финансово. А сама уезжает. Когда я спросила, куда, ответила — за счастливой жизнью, в Москву. Но врала как дышала, по лицу же видно было: что-то стряслось и счастливой жизнью не пахло. И я решила за ней проследить.
Любовь налила себе еще один стакан и с огорчением посмотрела на наши нетронутые рюмки. Она пила жадно, без закуски. Я поняла, что нам нужно поторапливаться. Через несколько минут наша свидетельница окончательно потеряет человеческий облик.
— Так что же вы видели? — спросила я.
— Как в машину садится. С пацаном. С ними еще мужик какой-то был. Он первым из подъезда вышел, по сторонам огляделся. Потом Сонька и мальчишка. Я и сестру-то не сразу узнала. На ней были вещи, которых она сроду не носила: Сонька была страшненькой, кругленькой и коротконогой. Никакие платья и каблуки не привечала. А тут вышла в пальто, а под ним платье. На ногах сапоги с каблуками. А на голове шапка такая красивая. И губы у нее были накрашены, а Сонька с роду не красилась ярко. Ходила вечно блеклая, как моль.
— А что за паренек с ней был? Вы его не узнали? Может это был сын Конева?
— Нет. Тот был совсем щуплым. А этот — повыше, поплечистее. Я издалека, конечно, смотрела. Спряталась в подъезде, напротив. Ждала, когда появится моя сестричка.
— А мужчину вы не узнали?
— Нет, я его плохо разглядела. Но он был с машиной, понимаете? И младше Соньки лет на пятнадцать. Молодой совсем!
— Он не показался вам знакомым? — спросила я.
— Нет. Не видела никогда. В те времена машина была редким удовольствием. Мы на вокзал на автобусе добирались. А тут волга. Ни у кого из моих знакомых такой не было. Возможно, за ней из областного центра приехали. Я не знаю. Но я очень удивилась. Моя страхолюдина сестра с мужиком и подростком! Только подумайте!
— А почему вы тогда решили, что ваша сестра была сообщницей Конева? — спросил Денис.
— А зачем ей так драпать из города? Я не понимаю. И откуда у нее деньги на такие тряпки? На зарплату учительницы особо не разбежаться! Вы не будете пить? — спросила Люба и указала на наши рюмки.
Мы синхронно покачали головой. И Денис задал свой последний вопрос:
— Вам и сейчас приходят переводы от сестры на квартиру?
— Нет, как только она квартиру на меня отписала, так и все, закончились деньги. Я пыталась ее искать, но не нашла. Пропала моя сестричка без следа. Спряталась от меня.
Любовь долила остатки из бутылки себе в стакан, туда же слила жидкость из наших рюмок, залпом выпила и громко икнула. Я уже больше не могла этого выносить, поэтому встала со стула и поспешила в коридор.
***
Денис догнал меня на выходе из подъезда.
— Ты куда так рванула? — спросил он. — Плохо тебе?
— Нет, просто больше не могу на нее смотреть и слушать ее, тошно.
— Согласен, но тетка рассказала занятную информацию.
— Да, вот только что нам делать с ней. Какой-то парень, какой-то мужик. Тайна с этим маньяком. Семья то ли сгорела, то ли ее подожгли. Тебе не показалось, что Любовь нам врет?
— Показалось. И она точно врала. Особенно с историей про квартиру. То они не общались, а тут Софья ей берет и приносит ключи? А потом каждый месяц присылает деньги?
— Ты думаешь, Любовь шантажировала сестру?
— Вполне вероятно. Есть еще один интересный момент — переводы денег шли из Москвы. То есть их отправляла не Софья. Есть кто-то еще в этой истории. Какой-то мужик молодой и какой-то подросток.
— И куда мы дальше? — спросила я.
— Давай пойдем поедим, а заодно и подумаем, что делать. Надо Лиле позвонить и перед Лешей отчитаться. Может, они посоветуют что-нибудь. Мы сегодня массу дел переделали.
Продолжение 24.01