Когда мы вышли из библиотеки, я уже по привычке вцепилась в руку Дениса. Он не возражал.
— Ну что думаешь? — спросила я.
— Ну, теперь по крайней мере у нас есть история, о которой мы можем расспрашивать местных. Киллер нам не подходит, а вот маньяк — на сто процентов наша тема. Два учителя из школы Софьи Ивановны замешаны в этом деле. Ты понимаешь, чем пахнет?
— Я бы сказала тебе, но промолчу. Тоже мне, тихий город… Что теперь?
— Я бы поел, — ответил Денис. — А потом можно к школе пройтись. Попробовать узнать что-то про Софью Ивановну Брагину. Может, кто из оставшихся старичков вспомнит ее?
Мы двинулись к магазину. Я чувствовала, как земля шатается под ногами, но надо сказать, что постепенно начала привыкать к этим ощущениям. И часто — вовсе не замечать, если мозг погружался в мысли о расследовании.
Но в супермаркете я поняла, что до нормы мне еще далеко. Полки зарябили в глазах, шум в ушах усилился. Коробки с разноцветной едой мельтешили перед глазами, снующие с тележками люди усиливали панику. Я почувствовала, что еще немного и потеряю сознание. Рука полезла в карман, чтобы достать бутылку с нашатырем.
— Плохо тебе? — спросил Денис.
Я кивнула, не найдя в себе силы отвечать.
Денис взял батон, сок и потянул меня на кассу. Через несколько минут мы оказались на улице, но легче мне не становилось.
Я уже дышала над бутылочкой с резкой отравой как собака, с открытым ртом.
— ИИИииииииидтиииииииииии моооооожешьь? — почему-то растягивая слова спросил Денис, и я попыталась ему ответить, но только почувствовала, как темнеет в глазах. Еще миг и все исчезло.
Очнулась я от резкого удара по лицу.
— Эй, ты чего? — обиженно спросила я, трогая свою щеку.
Денис на удивление выглядел спокойным, хотя я привыкла совсем к другой реакции. Обычно вокруг меня собирались люди, кто-то вызывал скорую, кто-то обливал меня водой или махал перед лицом полотенцем (или еще какой-нибудь подручной тряпкой).
— Давно я в отключке? — задала я свой второй вопрос, понимая, что Денис не намерен извиняться.
— Буквально минуту-две. Ты как?
Я огляделась по сторонам и поняла, что лежу на асфальте.
— Я — нормально. Сейчас должно быть полегче. Правда сил совсем нет. Встать не могу. Я ударилась чем-то, когда падала, ты не обратил внимание?
— Нет, я тебя успел подхватить. Но пришлось уложить на асфальт, ты тяжелая. Часто ты так отключаешься?
— Нет. Давно не падала на самом деле. Как-то удавалось держаться. Прости.
— За что? — спросил меня Денис.
— За то, что я такая обуза.
— Да ладно тебе, — улыбнулся он. — Это все цветочки. Надеюсь, до ягодок мы не дойдем. Пойдем, на лавку сядем, хлеб поедим и сок попьем.
— С едой у нас не густо, да? — спросила я, посмотрев на батон, лежащий на асфальте.
Мы дошли до ближайшей лавочки. Я запила таблетку соком и отломила себе кусок батона.
— Может, тебе лучше на квартиру? — спросил Денис. — Справлюсь сам. Ты же уже знаешь, какой я профи в выуживании информации и налаживании связей.
Я не ответила. Денис действительно работал профессионально. Возможно, без меня ему и правда будет лучше. Мне отчаянно захотелось разрыдаться, но на этот раз удалось удержать себя в руках.
***
Когда я оказалась в квартире, я почему-то не почувствовала облегчение. Скорее разочарование. И злость. Я злилась на себя за свою слабость. На Дениса, что ушел без меня. Хотя надо отдать должное, он сбегал в магазин и загрузил холодильник продуктами.
Я взяла свой телефон и позвонила Мише.
— Привет, детка, — ответил Добрынин. — Как ты? Я тут совсем зашиваюсь. Но надо сказать, Маша справляется неплохо.
Если бы слова могли бить, то у меня бы уже была шишка.
— Я скучаю, — сказала я. — Но справляюсь. Хотя сегодня я опять упала в обморок.
— Я же говорил тебе, не стоит брать на себя чужую ответственность. Это непосильная ноша. Но ты сама выбрала этот путь. Так что держись. Сама знаешь, у нас нет цели, есть путь. Он и есть наша цель.
— Да, знаю.
— У нас все на мази. Спонсор перевел первый транш, и мы сейчас выбираем участки для будущей деревни. Это просто восторг. Маша подняла свои связи, и мы нашли чудесный поселок. Уверен, ты будешь пищать от восторга.
— Не сомневаюсь, — ответила я.
—Ладно, мне надо бежать. Сейчас очень много дел. Если не беру трубку и не отвечаю — я занят. Пока, детка. Целую тебя. И береги себя.
Я постаралась привести себя в чувства и набрала номер Лилии Разиной.
— Привет, какие новости? — спросила я.
— Пока никаких. Юля еще в больнице. Но я с ней уже виделась.
— Почему так долго? Она в порядке? Что она тебе рассказала?
— Да, немного заболела. Видимо организм был совсем ослабленным, все эти переживания оказались большой нагрузкой для нее. Мы с ней поговорили. Она не помнит, как все произошло. Говорит, просто потемнело в глазах и все. Очнулась она уже в больнице.
— То есть она не вскрывала себе вены?
— Нет. Но указать на того, кто мог это сделать она тоже не может. Нет никаких доказательств. И пока я использую это в наших интересах.
— Каким образом?
— Пытаюсь всячески тянуть время. Юля сейчас будет получать необходимую медицинскую помощь, потом начнутся консультации с психологом. Потеря памяти — это проблема, с одной стороны. Но у каждого события есть и другая сторона. Так что мы продолжаем барахтаться.
— С Юлей точно все в порядке? Ты спросила ее про Брагину?
— Да, она сказала, что Вика ходила к старушке. Более того, Вика говорила ей, что старушка — это ее клад, помноженный на вечность. Понимаешь, к чему дело ведет?
— Это мотив, да, — ответила я.
— Вот только для суда слова Юли — пустой звук. Так что копайте, друзья. Резво, но аккуратно, — сказала Лилия. — Юля тоже сейчас прикрыта. В больнице куда приятнее, чем в камере, уж поверь. Пока она на лечении, она не в суде. Нам тут и в другом повезло. В городе нашли труп. Очень примечательный для прессы. И все внимание утекло туда. Что у вас там?
— Пока ничего. Мы полдня просидели в библиотеке и копались в архивах. Нарыли одну примечательную историю из того времени: про маньяка. Среди жертв есть учительница из школы, в которой работала наша бабушка. Сам маньяк сгорел вместе со своей семьей. Так что Денис пошел в школу искать бывших коллег Софьи.
— Расскажи мне об этом деле подробнее.
Пока я пересказывала то, что рассказала мне библиотекарь, Лилия внимательно слушала и задавала вопросы. Я чувствовала, что она пытается «взять след» как опытная охотничья собака. И злилась, что сама никаких следов не вижу. Чушь какая-то.
— Любопытно, — подытожила Лилия мой рассказ.
— Лиль, а вдруг эти дела все-таки никак не связаны, что тогда? — задала я вопрос, который очень мучил меня. — Вдруг все это наши вымыслы? И мы притягиваем факты за уши?
— Тогда мы будем искать что-то еще. Если твоя подруга не убивала Вику, то это значит, что ее убил кто-то другой. Если мы не можем найти подозреваемого по оставленным следам, то мы должны искать мотив. Вика была расчётливой и умной девушкой. Но где-то она просчиталась. Ее убили в подъезде. Не отравили, не выбросили из окна. Ударили по голове и закололи ножом. В подъезде. Есть один важный вопрос: что она там делала?
— Может быть, выносила мусор или курила?
— Мусор на месте, и Вика не курила. Я думаю, кто-то с телефона Софьи Ивановны выманил ее. Еще момент: у нее был девичник. Хороший вопрос: почему она отмечала девичник дома. А не в баре, например? Я ищу на него ответ. Мы с Юлей разобрались с ее блокнотом. Есть несколько занятных историй, где Вика проявила себя не с лучшей стороны.
— Она рассказала, кто был на фотографии, где Вика с каким-то мужчиной?
— Юля следила за Викой. И видела, как та встречается с каким-то мужчиной в торговом центре. К сожалению, она не смогла хорошо рассмотреть этого человека. Было слишком далеко и многолюдно. Но Юля видела, как они целовались. У нашей Вики был ухажер. И это при том, что она собиралась замуж. Я сейчас пытаюсь узнать, кто это мог быть. Но ты видишь, что у нас уже есть с чем работать. Так что не вешай нос. Бабушка — это одна из версий. А мы рассмотрим их все. Просто время у нас ограничено. И силенок маловато. Но сдаваться никто не собирается. Так?
— Может быть, это Вика приносила старухе деньги? И продукты? Может она платила ей за какую-то информацию? — спросила я.
— Все может быть. Вика точно не похожа на девушку, которая будет сильно переживать за ближнего своего, если ей от этого ближнего ничего не надо.
— Да, согласна, — сказала я, вспомнив историю с шубой и с врачом.
— Дело действительно запутанное. Давай не будем жалеть своих сил. Потому что тут гарантий никто не даст, но на кону стоит слишком много. Если допустить, что убийства Вики и Брагиной связаны, то картинка играет совсем другими красками. И Вика, и бабушка — может и не главные жертвы. Но между всеми звеньями, я имею ввиду Юлю, Вику и Брагину — должна быть какая-то связь, выводящая на мотив убийцы. И нам нужно ее найти.
Продолжение 21.01