Людмила зашла на веранду, сняла платок, тяжело опустилась на стоящий в углу сундук, устала.
Он вышел, выполз из дома, как краб отшельник, - тяжело подумала, -как крот.
- Пришла, - сказал с присвистом, ещё что-то хотел добавить да махнул рукой, вернулся в дом, оставив открытой дверь, едва передвигая ноги.
Люда слышала, он бурчит что-то, всяко обзывая её, но не обратила внимания, пусть бурчит, сделать -то ничего не может, усмехнулась.
Подскочила легко, будто и не было этой усталости, этого нежелания идти домой и пошла в дом.
Он сидел на лавке у окна, зло сморщив лицо, смотрел на неё.
-Исти будем?
-Будем наверное, - сказала весело.
-Шутишь, да? Мужик весь день голодный, а ей шутки, уууу...
Он сказал бранное слово.
Она дёрнула плечом.
-Чего это ты, весь день голодным -то был бы? Еда наготовлена.
-Где она?
-Кто?
-Еда твоя?
Вон, - кивнула в сторону холодильника, что притулился у окна.
-Сама жри бурду свою, холодную.
-Ну так разогрел бы, плитка вон стоит.
-Можа мне ещё пол помыть, да трусы твои постирать?
-Не переломился и подмёл бы, всё равно ты свинячишь.
-Ах ты...ты...- задохнулся, захлебнулся яростью, подскочил, засеменил сгорбленный, приволакивая ногу, замахнулся костылём. -Ты...издеваешься да? Над больным человеком издеваешься, змея подколодная, - он задохнулся, закашлялся, схватился за сердце, сел на стул.
Людмила спокойно убирала со стола, он ел, ел днём, побросав всё на столе, хлеб отламывал от булки, не отрезал и бросил на столе, не положил в хлебницу, специально бросил, чтобы засох.
Он мстил ей, Людмиле, за то, что молодая и сильная, за то, что ходит ногами своими, за то, что люди её уважают и...жалеют, а его ненавидят, та кон думает, что ненавидят все его. За что? Да откуда ему знать?
Дааа...знает он, ненавидят его...От их ненависти он стал такой...беспомощный.
-Поди не дождёшьси, когда я того...да чтобы поскорее с им начать жить, да? А вот тебе, - суёт под нос Людмиле сухую, с синюшным пальцем дулю, - вот тебе, видала. Я жить долго буду, долго, поняла?
Я не дам тебе жизни, змея.
-Будто сейчас даёшь, - тихо сказала Людмила.
-Ково ты там? Ково шепчешь, бесовка? Я те устрою, я те покажу, как по мужикам бегать.
Он подшкандыбал к шифоньеру, раскрыл створки и завыл, завыл в голос.
Там, где раньше висели платья и юбки Людмилы, там была пустота.
-Людка...Люююдка...А чё это? Чё это? Куды ты...Людк, куды ты...Я...я как жеть, без тебя-то, а Людк.
Людмила устало вздохнула, но ничего не ответила.
Он упал на пол, завыл, начал рвать жиденькие, сальные волосы на голове, и выть, выть словно не человек.
Люда опять вздохнула, вот он упал на спину, закатил глаза, что стали видны только белки, забился в истерике.
Людмила встала, потянулась к буфету, платье обтянуло красивую, статную фигуру женщины, оголила выше колена её крепкие, ладные ножки с ямочками под коленками и синей жилкой, что билась, словно волнуясь.
Он сглотнул, продолжая представление, как хочется впиться зубами в эту жилку, грызть, грызть её, чтобы она тоже обездвижела, чтобы силу, силу из неё высосать, ууу...змеища...уууу...Он заплакал, по настоящему, со слезами, от беспомощности, от злости, от всего...
***
Гриша из армии пришёл, гоголем ходил по деревне, месяц пил, как полагается, потом пошёл в автобазу, устраиваться на работу.
Танька Повойтова, любовь его доармейская, замуж вышла, зараза, да разойтись успела, диспетчером работала теперь, увидала его, Гришку -то, глазищи вылупила.
Начала улыбаться, заискивать, да пошла она...куда подальше, предательница, жизни городской захотела, зараза.
Вскоре, Танька, вообще в наглую, заглядывая в глаза, пригласила в гости.
- Придёшь, Гриша?
-А отчего не прийти, приду, - сказал и сплюнул на землю, пошёл в кабину насвистывая.
А вечером, крадучись, пришёл к домику Танькиному, пробрался в заросли сирени, стукнул в окошко, оно сразу отворилось.
- Я что, в окно полезу?
-Тятька сторожит, у их окна на моё крыльцо, всё думает, что я тут кобелей привечаю, - зашептала обиженно.
-А ты не привечаешь, - спросил со смешком, запрыгивая в окно.
-Нет, нет, Гринька, нет родненький, тебя, тебя одного ждала, - зашептала горячо, целуя Григория в лоб, в щёки, в губы...
-А муж, как же?
-Да что там муж? Что там муж, муж...пил, да изменял, это поначалу казался таким, хорошим. Мать его — мегера вообще, взъелась за то, что на деревенской женился, мол, неотёсанная я, ещё какая...а он слюнтяй.
Гриша не хотел слушать про Танькиного мужа, не за этим пришёл...Пришёл получить то, что ему...ему было положено.
Так и повадился ходить.
Танька -то цветёт, уже не стесняясь, садится в машину к нему, как за путёвкой приезжает.
-Чего ты?
-Да вот...пирожков тебе напекла, на-ка, поешь в пути.
-Да мать кладёт...
-Нууу...то мать, а то мои. Гриша...уже люди шепчутся, может того...в сельсовете распишемся?
Григорий уже и сам подумывал, хоть и брала злость на Таньку, за то что так с ним поступила, но всё же...вроде и не чужая уже, может и правда, как только матери сказать.
Сказал всё же.
Чуть ухватом не отдубасила.
Не кричала, нет, просто твёрдое слов сказала своё, что против она, отец только крякнул.
-Не тебе с ней жить, - попытался было возразить Григорий.
-Ну и не тебе...Вон, у Василия Соломина, девка подрастает...Вот её и бери, золото, а не девка.
-Эт какая мать, - спрашивает отец, - Людмила что ли?
-Но, Людка...чисто пава будет.
-Пойдёть ли она за Гришку-то?
-А чё не пойти? Он у нас вон какой...што жеребец, так же скачеть, по бабам...
-Нигде я не скачу, а на Таньке всё равно женюсь, - пробурчал Григорий.
-Ну- ну...женишьси...а ты чё молчишь, старый чёрт, - заругалась на отца, - хочется тебе, чтобы твой младшенькай шалопутю ту домой привёл, ну?
-Я к ней уйду, - сказал с вызовом.
-О, ишшо не лучше, ты гляди, гляди отец, кого воспитали мы с тобой, он к ей собралси, слышь- ка, в примаки, о как...от деревня будет потешаться, скажуть, старый Король, парнишку -то как воспитал, што тот в примаки подалси.
Выбежал Гришка, дверью хлопнул, ушёл за ограду, пошёл по улице, злой, не знает что делать, с одной стороны Татьяна давит, мол жениться надо, а с другой родители против, фу ты...
-Здорово, Гриш, - голос услышал, голову поднял, дружок его — Петька Соломин, Солома кличка.
- Солома, ты что ли? Отслужил?
-А то! Три года в Морском флоте...Заходи давай.
Зашёл и чуть не упал, такой красоты Григорий и не видал вовсе.
-Куда пялишься, - ржёт Солома.
-Дык...- сказал, а больше и не знает что говорить, сглотнул, - Людмила -то...как выросла.
-А то, уезжал, с острыми локтями и коленками была, тощая, длинная, а приехал и не узнал, вот какую девку отец с матерью выродили, а хозяйка, Гриня...я те дам, ну...вяжет, шьёт, вышивает, стряпает...а готовит, Гришшшааа...
Григорий молча смотрел на улыбающуюся девушку.
-Братец, - раздался грудной, словно бархатный голос, - ты словно сватаешь меня, Гигорию Сидоровичу и не надо это.
-Как это не надо, - удивился Солома.
-Так они же с Татьяной Повойтовой женятся, - сказала невинно, а сама улыбается, глаза...словно бесенята в них скачут, - Татьяна в сельпо уже материал на платье заказала...свадебное и на второй день тоже.
-Как это, ничего не понял, а она же...разве она...Она же замуж вышла, в город.
-Ты что, братик, давно развелась, вот Григорий Сидорович и...женятся на ней, на своей любови старой, старая-то любовь она же не ржавеет, да Гриша.
Сказала, засмеялась и развернувшись, мотнув косой, пошла из избы.
-Гриша?- спросил удивлённо друг.
-Да ни чё я...я так...да не...
С тех пор, пропал Григорий, всеми думками и мыслями его Людмила владела.
Едва - едва войдя в пору девичества, шестнадцать ей исполнилось, обещая расцвести ещё больше...Люда не выходила у него из головы, часто просыпался с её именем.
Не мог, чтобы мимо не проехать, чтобы не увидеть её...
Татьяна рвёт и мечет, очень уж ей замуж за Гришу хочется, а тот тянет...
Я замуж за Гриню выйду, - говорит она подружам, фамилию его же возьму, буду не "Ё" писать в фамилии, а "Е"...Королевой буду...
Да только не спешил Гриша на роспись -то, да всё реже захаживать стал, она к нему, он от неё.
-Не надо, Таня, вдруг увидит кто.
-А что бояться? Мне бояться некого, я твоя невеста...да, Гриша...
Молчит, отворачивается, а тут слух по деревне пошёл, что Соломинская девка вскружила Грише голову, да как же...она ещё ребёнок.
-Ребёнок, - смеётся Санька, брат Татьяны, - у неё арбузы во, - показывает руками, - с мою голову, и позади есть чего, эх, ладная девка растёт...
Плачет Татьяна, слезами горькими, а тут ещё не лучше, бывший муженёк обнаружился, приехал.
-Я, - говорит, - милая Татьяна осЛободился от гнёта мамашиного и теперь буду жить с вами, так как я вас люблю без памяти, мол пил и гулял только оттого, что мамаша в уши дула...
Татьяна решила использовать его, чтобы ревность у Григория вызвать, а тот будто обрадовался, велел к мужу возвращаться мол, погуляли и хватит.
-Я ведь уеду, Гриша.
-Ну так и лучше будет, Тань...
Татьяна с рёвом убежала, уехала с мужиком тем, а Григорий к Людмиле подкатил, на танцы пришёл, и пригласил её на медленный танец, а после провожать пошёл, у калитки прижал к себе да поцеловал... ажно искры из глаз посыпались...Так девка по морде съездила.
-Я те не потаскуля какая, - зашипела, - а девушка честная, хочешь ласки поучать, так женись поперву...
Так и женился, любил очень, Королеву -то свою, ну это она потом стала Королевой, до сих пор любит.
Ждал пока отучиться, профессию получит, ревновал шибко, но дождался...Двоих детей она ему родила, Королева-то его...
***
Плачет Григорий.
-Гриша, ну хватит, а? Вот говорят в Макеехе мужчину страшно парализовало, а он отошёл, гимнастику специальную делал, ну? Сколько я тебя прошу, давай заниматься, тот мужчина сено косит, а ты что? Ты же у меня молодой, красивый...А, Гриша?
-Платья, - плачет Григорий, - платья где.
-Фу ты...Клавдии отнесла, все ушивать надо, болтаются как на колу.
-А юбки?
-Ну и юбки, Гриша...Нечто мне голой ходить? На, пей лекарство, да ужинать будем...
Отогрела Гришу Людмила, ещё пять лет пожил и ушёл...
-Люся, Люсь...
-Да, милый.
-Ты одна -то не живи, слышь, не живи...Только фамилию не меняй, ты же у меня Королева...
-Да никто мне не нужен, Гриша. Знаешь ведь одного тебя всю жизнь любила и любить буду...
-Ну-ну...дело житейское, прощай...моя королева.
Сказал так и уснул, чтобы больше не проснуться.
А Людмила долго ещё жила, одна жила, сватались к ней мужчины и достойные были, да Людмила отшучивалась, мол Королева она, вот и подавай ей Короля.
Да потому что Гришу любила, с самого своего детства, маленькая ещё была, сказала матери, что только за Гришу Королёва замуж выйдет, так и получилось...
Всю жизнь Королевой и прожила, с буквой "Е".
Добрый день, хорошие мои!
Обнимаю вас, шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша
Мавридика д.